Жалкие создания (СИ) - Филонов Денис - Страница 18

Управившись с дверью, женщина подтянула сумочку выше к плечу, взяла за руку сына, и они пошли по дорожке прямо ко мне в лапы, где я прятался за снежным кустом.

«Нет! Нет! Нет!»

Малыш беззаботно пел какую-то песенку из детской телепередачи, шлепая ботиночками по снегу. Они даже ни о чем не подозревали. Мое сердце билось, как сумасшедшее. Рука, в которой лежал булыжник, дико тряслась. Еще немного, и я сделаю это. Пару секунд, и я проломлю ей голову, а затем и малышу.

Они достигли конца дорожки, наступило время выпрыгивать из засады, но в последний момент что-то заставило остановиться. Меня парализовало. Они повернулись и пошли по тротуару, удаляясь в темноту.

Я с шумом выдохнул, весь взмокший от пота, словно бежал несколько километров без остановки. Никак не мог унять дрожь. Зажмурился и облегчено привалился к сугробу. Из глаз вдруг заструились счастливые слезы, хотя причин для радости, собственно, не было.

Снежинки мягко ложились на лицо и сразу же таяли, покрывая щеки и лоб мелкими каплями. Холодили горячую кожу. Я благодарил небеса за то, что так вышло и не переставал горько плакать. Это продолжалось недолго.

Я почувствовал справа от себя что-то живое. Кто-то прикоснулся к плечу, и я вздрогнул. Поднял на него взор.

Передо мной, наклонившись, стоял парень в куртке, зимней коричневой шапке и обвязанный шарфом. В уши были воткнуты наушники.

– С тобой все в порядке? – спросил он. – Не нужна помощь? Позвать кого-нибудь?

Я слабо кивнул и мгновенно с размаху отправил ему булыжник в область виска. Удар был столь чудовищным, что парень даже чуть отлетел в сторону, безвольно раскинув руки. Снег окропила кровь. Я отбросил камень в куст и понес тело к уже известному источнику. Туда куда относил все остальные трупы – к дому номер тринадцать по улице Мрака.

– Он еще живой, – предупредил меня Тайлер у входа. – Тащи его наверх, у меня там есть топор.

Я привязал его к стулу в одной из комнат на втором этаже. Он очнулся, но все еще был дезориентирован. Возле уха образовался кровоподтек.

– Как тебя зовут? – спросил я дружелюбным голосом.

– Эрик, – вяло ответил он, щурясь от света лампочки, болтавшейся на оголенном проводе. – Что происходит? Где я?

Я взял в руки тяжелый топор, прислоненный к стене. Эрик обратил на это внимание.

– Зачем это? – Он нервно заерзал на стуле, затрясся. – Не надо. Что вы хотите?

Ответа не последовало, да он и не ждал, сосредоточенно следя глазами за каждым движением топора. – Подождите! Стойте! Умоляю вас, не надо! У меня ничего нет! Подождите! Подождите!!

Тайлер закончил возиться с его ступнями и отошел. Шоу началось.

Я перебил Эрику обе голени. Он резко запрокинул голову назад и истошно заорал на весь дом, если не на всю улицу. Из его рта что-то выпало. По бороде обильно заструилась кровь и закапала на старые доски. На губах пузырилась кровавая пена.

– Боже-ж ты мой! Да он откусил себе язык! – воскликнул Тайлер, завороженный этим явлением.

Он захлебывался кровью. Судорожно отплевывался и глотал ее, издавая булькающие звуки. На полу валялся скукоженный красный кусочек языка. Мне стало дурно, и я отвернулся.

– Ты чего, – раздраженно спросил Тайлер, – издеваешься, что ли? В такой ответственный момент!

– Сука! Он откусил собственный орган! – закричал я, не сдержав эмоциональный порыв. – Своими зубами! Ты это видел!? Эта красная херь до сих пор лежит там?

– Конечно, лежит! Куда она денется? Ты что, совсем придурок? Давай уже...

– Подожди, подожди. Мне нужно расслабиться, иначе меня сейчас стошнит, – сказал я. И медленно, размеренно задышал, словно занимался медитацией. – Сейчас, сейчас, сейчас...

– Ты там ублажаешь себя, что ли? – сердито заговорил Тайлер, явно в нетерпении продолжения «банкета». Он обратился к тому бедолаге: – Мы подождем. Мы ведь подождем? Куда торопиться, правда? Дилан, твою мать! Давай уже заканчивать с этим!

Я перевел дух, глубоко вздохнул и повернулся. Лезвие противно заскрежетало по полу. Лицо парня побелело. Он перевел на меня взгляд, выражавший смертное отчаяние, и лихорадочно замотал головой. Теперь ему оставалось только мычать. Говорить он был не в состоянии, равно, как и бегать, из-за поломанных мной ног.

– Прости, мужик, – сказал я, искренне сочувствуя его горю. А после замахнулся топором и с мощнейшим ударом обрушил ему на плечо, перерубая ключицу. С чавкающим хрустом отделилась левая рука от тела. Секундный вопль, исполненный невыразимых страданий, оглушил комнату. Еще один замах – и вот уже вторая рука лежит подле первой, а чуть поодаль от них – язык.

Из обрубков плеч фонтанировала кровь, заливая боковые стены и паркет когда-то бывшей спальни. Я отпрянул, чтобы не заляпаться.

Он отключился. Его голова упала на грудь. С нижней губы повисла в воздухе густая кровавая слюна. Я поднял топор над головой, собираясь нанести последний штрих. В свете лампочки зловеще блеснуло лезвие, с которого широкой полосой медленно текла темно-красная жидкость... Сталь взлетала и опускалась, кромсая тело и разрубая остатки конечностей. В воздухе витали разные тошнотворные ароматы, как будто у смерти на балу. Запах кислятины, пота, сладковатой вони и приближающегося гниения вскружили мне голову. Повсюду была кровь. И куски Эрика, как пазлы, разлетались по углам. Игра называется «Собери Эрика». Картина не из приятных и уж точно не вызывала никаких восторженных чувств. Представление окончилось. Топор вывалился из моих огрубевших пальцев, и я, охваченный этой свирепой энергией, вышел из комнаты. Сердце трепетало. Я горел убийством. Нужно было еще. Усеять дом тысячами тел. Покрыть их кожей обои, а кровью оживить источник. Но потом, когда я спустился вниз и понял, что дальше не в состоянии сделать и шага, в измождении сел на полу в коридоре, прислонившись спиной к стенке. Руками закрыл лицо.

Лютая ненависть пропала и растворилась пелена серого тумана – сознание прояснилось. Каменная корка растрескалась, обнажая вину. В памяти всплывали кадры ужасной расправы над бедным юношей.

Зло исчезло до очередного сезона жатвы. Как скоро оно даст о себе знать? И как противиться тому, что не в силах остановить ни одно живое существо на Земле?

Словно незваный гость беззвучно оказался рядом Тайлер.

– Не знаю, что со мной происходит, – сказал я. – Во мне будто живет монстр. Глаза наливаются кровью и возникает такая злость, что я боюсь, что не справлюсь с собой... сделаю нечто такое, чего не переживу. Оно будто управляет мной...

– Я человек, Дилан, – наконец признался Тайлер. – Ну, то есть, был им когда-то. Тоже, как и ты, был коварно обманут дьяволом. Теперь я навечно связан с этим домом. Я попал в ловушку, возврата из которой не предусматривается правилами.

– Мы же можем его уничтожить, – взволновано сказал я. – Вместе! Покончить с этим кошмаром! Мы могли бы спасти нас! Искупить то, что совершили!