Адвокат дьявола (ЛП) - Мэйберри Джонатан - Страница 19

– Круто, – убедила она его. – А что? Насчет сочинения по лабораторной?

– Нет, – голос его вдруг стал увереннее. – Я насчет того, о чем мы говорили за

обедом. О Мейси и остальных.

– А что с ними?

– Ты была заинтересована.

– Да.

– В отчетах, я имею в виду.

– Ах, – сказала она, понимая. – И?

– Они дома, – сказал Этан. – У дяди свой архив. Все в его столе.

– И?

– У меня есть ключ.

Дана смотрела в пространство, накручивая провод на палец.

– Ты еще там? – спросил он.

– Да.

– Когда дядя Фрэнк завтра будет на работе, – сказал Этан, – мы сможем… не знаю…

заглянуть?

– Да, – снова сказала она, напряжение в голосе ее удивило.

– Уверена?

– Абсолютно. А что твои родители? – спросила она.

Пауза.

– Мамы нет, а папа много работает. Он дома не бывает.

– О, – она не знала, что еще сказать. Тон Этана не приветствовал комментарии.

– Значит, завтра, – сказал он. – У нас полдня, но я могу задержать парней из клуба

науки. Если хочешь с ними встретиться.

– Определенно, – сказала Дана.

– Мы встречаемся в лаборатории химии после последнего урока. Мы быстро, ведь

школа закроется рано, но полчаса на разговор у нас будет.

– Хорошо, – сказала Дана. – Там и встретимся. И, Этан…?

– Да?

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За то, что не относишься ко мне, как к психу.

– Я никогда не буду, – сказал он и закончил разговор.

Дана медленно вернулась в комнату, думая обо всем, что случилось сегодня. Этой

ночью ей не снились ангелы или дьяволы. Но сон был страшным.

Дане снилось, что ее сердце было в огне.

Во сне она лежала на голом холодном полу в пустом здании. Церковь. Высокие

комнаты с витражами были разбиты, паутина висела среди обломков досок. Дана лежала

на полу, руки были раскинуты в стороны, а лодыжки сжаты. На миг она подумала, что ее

распяли, как Мейси. Но потом она ощутила жжение в груди. Раскаленное и тяжелое,

словно кто–то пронзил ее лучом чистого огненного света. Этот вас прижимал ее к полу.

Она ощущала, как в ней горел огонь, но, когда подняла голову, не увидела дым или

пламя. Ее пижама не была повреждена, крови не было.

Но боль…

Хуже Дана еще не ощущала, наяву и в кошмарах. Боль была такой сильной, что она

даже не могла кричать. Крик не выразил бы эту боль. Она лежала, стиснув зубы, мышцы

напрягались, а разум горел вместе с сердцем.

А потом жжение запульсировало, растянулось с яркостью солнца. Боль поглощала

ее, сжигала все в пепел.

Она вырвалась из сна, обнаружила голос и закричала от боли. Она была на полу у

кровати, одеяло запуталось в ногах. Грудь все еще жгло. Дана выбралась из одеял, они

отпустили ее, и она побежала в ванную, захлопнула за собой дверь. Она сорвала кофту,

чтобы увидеть, как сильно ее ранило.

Вот. Красное пятно, яркое, как от свежего ожога, в форме вспыхнувшей звезды, лучи

тянулись в стороны. Она, казалось, пульсировала жаром, светом, болью.

А потом угасла, пропала, забирая с собой ощущения, следы обожженной плоти.

Осталась только гладкая кожа.

Дана стояла там, прижавшись бедрами к рукомойнику, она склонялась к зеркалу,

чтобы рассмотреть кожу.

Ничего.

Дана прижалась к стене ванной. Она съехала и сжалась там, дрожа.

– Что это? – спросила она у пустой комнаты.

Никто ей не ответил.

Она долго поднималась на ноги, хватаясь за рукомойник и ручку двери. Она умыла

лицо, пошла, шатаясь, в спальню и упала для молитвы. Но слова молитв казались ей

неправильными, неуклюжими.

Дана забралась в кровать и молила бога, вселенную, кого–нибудь дать ей поспать без

снов. Даже без хороших. Только тьма и умиротворение.

И она уснула.

Но сон снова был. В этот раз ей снилось, что она мертва. Что она умерла во сне. Ей

снилось, что она парила как пылинка в неподвижном воздухе спальни, смотрела с

беспомощным ужасом, как мама пришла будить ее. Стоны вырывались из груди матери,

когда ее пальцы коснулись холодной плоти дочери, и звуки было невероятно жуткими.

Когда Дана проснулась в прохладе через пару минут после рассвета, она задыхалась,

ощущая себя слабой и истощенной.

– Боже, – выдохнула она. – О боже.

ГЛАВА 30

Дом Скалли

4 апреля, 6:07

– Ты как мертвая, – сказала Мелисса, когда Дана пришла на кухню.

Они были вдвоем. Папа поздно пришел и еще спал, бабушка дремала в кресле в

гостиной, а мама пила чай на заднем дворе. Так она делала, чтобы побыть одной. Утро в

доме Скалли было холодным и тихим.

– Спасибо, – буркнула Дана, взяла нож, чтобы разрезать рогалик. Лезвие отразило ее,

на миг Дана замерла и смотрела на свое лицо. Мелисса была права, она выглядела

кошмарно.

– Снова сны? – спросила Мелисса.

Дана отводила взгляд.

– Вроде того.

– Видение? – спросила сестра, оторвавшись от комикса в газете.

– Нет, – Дана не хотела описывать те сны. – Просто сны. Не хочу вспоминать. Кофе

есть?

– Ты же его ненавидишь.

– Мне нужно немного.

Мелисса встала и заварила чайник. Дана налила в кофе немного сливой и пила. Они

сидели в мрачной тишине, пока ели. Бабушка прошла и села, улыбаясь.

– О, привет, Маргарет, – сказала она Мелиссе. – Кто твоя подружка?

Они не исправляли ее. Девушки поцеловали ее, собрали вещи и пошли в школу.

Они не видели, как раздвинулись шторы в спальне на втором этаже. Они не видели,

что отец провожал их взглядом.

* * *

Дейв и Эйлин снова столкнулись с ними, и в школу они шли все вместе. Судя по

яркой улыбке Дейва Мелиссе, Дана поняла, что столкновение было запланировано. Дейв

улыбался Мелиссе ярче апрельского солнца.

– Красивая блузка, – сказал он.

Мелисса поправила блузку, что была почти прозрачной, спасал только узор из

полевых цветов. Она была с большим вырезом, и у Мелиссы была помада нового цвета.

– Спасибо, – сказала она. – Просто надела первую попавшуюся вещь.

Она полчаса выбирала блузку и тесные джинсы, всем было ясно, что эту встречу она

предвкушала. Особенно если учесть, что было не тепло, она явно мерзла. Эйлин поймала

взгляд Даны, они отвернулись, скрывая улыбки.

– Люблю сокращенные дни, – сказал Дейв, – но жаль, что это из–за проводов.

Кошмар. И некоторым разрешили завтра пропустить школу из–за похорон Мейси.

Эйлин огляделась.

– Вы идете?

– Нет, – сказала Мелисса. – Я не хожу на похороны.

Эйлин посмотрела на нее.

– Потому что ты ее не знала?

– Нет, потому что смерть означает перерождение, а не толпу людей, глядящих на

труп в гробу. Это жутко.

Никто ничего не сказал, тишина окутывала их почти все время пути по улице.

Они перешли дорогу и увидели Карен и ее подругу Энджи. Девушки замерли и

смотрели на Дану нечитаемыми взглядами. Дана рефлекторно кивнула им, через миг

Карен кивнула в ответ. Слов не было, девушки пошли вперед.

– Что это было? – спросил Дейв.

– Кузина Мейси и ее подруга, – сказала Дана. – Мы вчера говорили. Они опечалены.

Они шли в тишине две улицы, а потом Дейв сказал:

– Мы говорили вчера с Этаном Хейлом. Он спрашивал о тебе.

Дана сказала:

– О..? – она пыталась звучать спокойно, но Мелисса и Эйлин пронзили ее взглядами.

Мелисса нахмурилась.

– О чем он спрашивал?

– Пустяки, – сказал Дейв. – Он знал, что я тебя знаю, и хотел узнать о Дане.

– Что он хотел узнать? – не унималась Мелисса.

– Общие вещи. Где вы живете. Что Дана любит. Ну, знаете, книги, фильмы, музыка.

Все такое.

– Ах, – Эйлин понимающе кивнула.

– Ах, – поддакнула Мелисса.

Дана была слишком смущена, чтобы говорить. Одним из минусов рыжих волос было