Раскаленный добела (ЛП) - Эндрюс Илона - Страница 76

— Ты пыталась решить, что делать дальше с Августином. Это казалось не лучшим временем.

— И что теперь?

— Как оказалось, доминирование создает связь между доминантом и человеком, чей разум он захватывает. Ричард Хоулинг назвал Оливию Чарльз тем доминантом, который заставил его убить Гарзу. Оливия исчезла. В подписанной Ленорой веронской петиции указывается, что мы вольны преследовать Дэвида Хоулинга и всех его известных пособников, причастных к нападению, что разрешает нам убрать Оливию, если мы сможем ее найти. Окружная прокуратура предпочла бы Оливию Чарльз живой, но они поймут, если это не удастся в сложившихся обстоятельствах.

— Значит, нам нужно найти Оливию.

Роган оскалился, выглядя хищно.

— Люди Хоулинга поставили на мою машину жучок. Очень хитрая штуковина, похожая на канцелярскую кнопку. Мы проехались по ней и подцепили ее на свою шину. Хоулинг привязал к ней свой телефон и все время знал, где мы были. Но он не понимал, что каждый раз, когда он использовал приложение, оно записывало его местоположение.

Я рассмеялась.

— Дэвид провел кучу времени на ранчо в пригороде Хьюстона, принадлежащем корпорации «Дедал». Баг все еще распутывает, кто за ней стоит. Это укрепленный комплекс. Шестнадцать часов назад туда прибыла Оливия Чарльз с вооруженной охраной и горой чемоданов.

— Когда мы отправляемся?

— Завтра, — сказал он. — В особняке множество людей. Это будет долгая битва.

— Мне нужно увидеться с семьей.

— Я отвезу тебя.

— Но не сейчас.

— Что бы ты хотела сделать сейчас? — спросил он.

Я развернулась, прижимаясь к его груди.

— Я хочу, чтобы ты меня убедил, что мы живы и мне все это не снится. Как думаешь, сможешь это сделать, Чокнутый Роган?

Его магия заскользила по мне, а его голубые глаза потемнели.

— Да.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Глава 15

Я сидела в гостиной на нашем складе и у меня жутко гудела голова после превосходных болеутоляющих, которые Даниэла прислала мне на дом. Боль они сняли, но оставили легкое чувство головокружения, и меня то и дело клонило вправо.

Моя семья смирилась с моей лиловой физиономией точно так же, как и с тем фактом, что Чокнутый Роган поцеловал меня у всех на виду, прежде чем отправиться в свою штаб-квартиру напротив склада. Никто не проронил ни слова.

Я соскучилась за ним. Он ушел меньше двух часов назад, а я уже по нему скучала. И от этого становилось грустно.

Я официально сообщила Корнелиусу, что Оливия Чарльз была тем человеком, который нажал на курок и убил его жену. Дэвид Хоулинг ей в этом помог, но именно Оливия завладела разумом людей Рогана. В ответ Корнелиус так же официально поблагодарил меня и предложил освободить меня от контракта с полной оплатой.

— Нет, — отказалась я. — Я буду идти до конца.

— Ладно, — тихо ответил он.

Затем они с Матильдой отправились на кухню. Он готовил что-то особенное ей на ужин.

Мама прорабатывала планы нападения. Обе мои сестры тихо сидели в комнате. Леон разглядывал изображение ранчо на телевизоре. Оно было записано с воздуха. Корнелиус с Багом прикрепили камеру к шлейке Талона.

Здание высилось на поляне, словно грозная испанская крепость, потому что именно таким и было — массивная прямоугольная структура, укомплектованная смотровыми башнями, толстыми стенами и крытыми переходами. Баг доложил о наличии пулеметов M240G и M249.

— Сколько там вооруженных людей? — спросила мама.

— По их подсчетам, около сотни, — ответила я. — Часть из них бывшие солдаты, часть — частные охранные службы, а еще часть — гражданские сотрудники.

— Почему бы Рогану просто его не обрушить? — предложил Леон.

— Потому что это убьет всех, кто будет внутри. Нельзя просто так рушить полное людей здание. У них должен быть шанс сдаться. — Из-за гудящей головы было трудно собраться с мыслями. — Возможно, некоторые из них даже не понимают, во что оказались втянуты.

— Но так было бы безопаснее, — заметил Леон.

— Так поступают плохие парни, а мы ими не являемся. — По крайней мере, некоторые из нас. Насчет себя я уже не была так уверена. — К тому же, контракт Корнелиуса обеспечивает ему право самому разобраться с убийцей Нари. Технически, мы не можем убить Оливию Чарльз.

— Контракты важны, — согласился Леон.

Я посмотрела на маму.

— Леон, — обратилась мама. — Мужчина является мужчиной, потому что он придерживается определенных принципов, и у него есть линии, которые он не переходит. Это демонстрирует его дисциплину, преданность и силу воли, необходимые для выполнения работы. Мужчина — это тот, на кого можно положиться, потому что он придерживается высоких стандартов. Только так ты заработаешь себе уважение. Тебе нужно сесть и подумать, где находятся твои линии, или ты вырастешь одним из тех ублюдков, которых все презирают, потому что они готовы задушить собственных родственников ради денег. — Она посмотрела на моих сестер. — То же самое касается вас. Я сказала «мужчина», потому что обращалась к нему, поэтому замените это слово на «женщина» и возьмите эту речь себе на заметку.

Все промолчали.

Каталина прочистила горло.

— Невада, я могу с тобой поговорить?

— Конечно.

— У тебя в кабинете.

Заставив себя встать с дивана, я прошла в свой кабинет и уселась за стол. Каталина с Арабеллой проследовали за мной.

— В том здании больше сотни людей? — спросила Каталина.

— Да.

— И они вооружены?

— Да.

Сестра расправила свои узкие плечи.

— Тогда я иду.

— Исключено.

— А если тебя застрелят? — Каталина скрестила руки на груди. — Что, если ранят Рогана или Корнелиуса? Или кого-то из их людей?

— Мы все взрослые. Мы…

— Я не потеряю тебя в этой заварухе. Эти люди приходили сюда и пытались нас убить. Они пытались убить Матильду.

— И обосрались, — встряла Арабелла.

— Следи за языком, — осадила ее я.

Она помотала светлыми кудряшками.

— Чья бы корова мычала, Невада. Ты сама ругаешься, как сапожник.

— Мне двадцать пять, — огрызнулась я.

— Ага, а мне пятнадцать, и у меня больше причин ругаться, чем у тебя.

— Если я пойду, — перекричала нас Каталина, — никому не придется ни в кого стрелять!

— Нет, — отрезала я.

Она посмотрела мне в глаза.

— Да.

— Ты не можешь это контролировать.

— Нет, могу. — Она подняла подбородок. — У меня уже лучше получается.

— Да неужели? — Я повернула голову набок. — Ты можешь разорвать связь?

— Иногда, — замялась она.

— Ей не придется разрывать связь, — вмешалась Арабелла. — Я ее выведу.

— Ты собираешься увести ее на глазах у кучи народа, который непременно вас увидит. Вы совсем сдурели?

— Это уже неважно, — сказала Арабелла.

— Мы знаем, — добавила Каталина.

— Знаете что?

— Мама рассказала нам о Тремейн, — сказала Каталина. — Теперь мы в курсе о другой бабушке.

Я потерла лицо. Они имели право знать, но мне бы очень хотелось, чтобы мама с этим подождала. Между нами повисла напряженная тишина.

— Что случится, если она нас найдет? — спросила Арабелла.

— Много чего плохого. — Я не хотела вдаваться в подробности.

— Как мы собираемся защитить маму? — продолжила Арабелла. — Она считает, что я закончу свои дни в клетке.

Десятилетия неведения, а затем тонна информации в одно мгновение. Спасибо, мама.

— С мамой все будет в порядке, и никто не посадит тебя в клетку. Когда это все закончится, мы образуем Дом.

Сестры уставились на меня. Они были такими разными — высокая, стройная Каталина с длинными темными волосами, и низенькая, подтянутая Арабелла со светлыми кудряшками. Каким макаром у них вышло одинаковое выражение лиц, ума не приложу.

— Наш собственный Дом? — переспросила Арабелла.

— Да. Если мы образуем наш Дом, она не посмеет нас тронуть в течение трех лет. Этого времени достаточно, чтобы как следует окрепнуть.