Новые и старые войны: организованное насилие в глобальную эпоху - Калдор Мэри - Страница 21

Перепись 1991 г.

Оценки

ноября 1995

г.

а

[ноябр

я 1994 г.]

Сербы

Хорваты

Мусульмане

Всего

Сербы

Хорваты

Мусульмане

Всего

Бихач

39 39

8

647°

202310

238 178

1000

5000

174 000

180000

Сев. Босния и Герцеговина

624840

180593

355956

1161389

719000

9000

13000[38000]

741 ООО

Зеница

79355

169657

328 644

577656

16000

115000

439000

570000

Тузла

82235

38789

316000

43 7024

15000

19000

659000[629000]

бдз ооо

Сараево

х

5 75з6

35867

359085

43 2478

н/д

б

н/д

н/д

455000

Анклавы

20 000

80000

10 0000

50000 [115 ООО]

50000

Зап. Герцеговина/Цент. Босния

43595

245586

in 128

400309

5000

320000

l60000

485 ООО

Вост. Босния/Юж. Герцеговина

304017

40 638

261003

605 658

450000

40оо

в

454000

Всего

1340966

717600

1655300

3973 692

1 20б000

Г

470 000

1497000

3628000

а. Данные цифры почти наверняка завышены, так как страну покинуло более миллиона боснийских беженцев.

НОВЫЕ И СТАРЫЕ ВОИНЫ

б. н/д — нет данных.

в. Эта цифра относится к сообществам и хорватов, и мусульман.

г. Исключая Сараево.

Источник: УВКБ ООН (UNHCR, Information Notes on Former Yugoslavia 11/95, Zagreb, 1995).

контролируемых боснийцами, нет свидетельств умышленных этнических чисток, хотя многие нему-сульмане, особенно сербы, уезжали оттуда по множеству причин, включая психологическое давление, дискриминацию и принудительный набор в ар-

4Q ТА

мию . К концу 1995 года этнические чистки почти завершились, как видно из табл. 3.2. По оценкам УВКБ ООН, в Северной Боснии из первоначального мусульманского населения, в целом насчитывавшего около 350 тысяч человек, осталось только 13 тысяч мусульман, а в Восточной Боснии и Южной Герцеговине из первоначальных 300 тысяч человек — только 4 тысячи мусульман и хорватов. Из Тузлы и Зеницы также уехало много сербов и хорватов.

Представляется, что самые тяжкие злодеяния — уж точно на начальных стадиях войны — были совершены военизированными формированиями. Согласно экспертной комиссии ООН, «существует... строгая корреляция между сообщениями о действиях военизированных формирований и сообщениями об изнасилованиях и сексуальных посягательствах, местах принудительного содержания и массовых захоронениях. Эти типы действий (то есть действия военизированных формирований и серьезные нарушения Женевской конвенции), как правило, имели место в одних и тех же общинах и свидетельствовали о локализованной природе этих действий»4о. Хорошо известна соответствующая деятельность Аркана и Шешеля с сербской стороны. Экспертная комиссия ООН предполагает, что эта деятельность координировалась с действиями ЮНА (АБС), тогда как военизированные формирования с хорватской и боснийской сторон действовали с большей независимостью от регулярных сил. Говорят, что с хорватской стороны Пара-дой были организованы лагеря для задержанных в Чаплине и Дретеле, а Юка, как сообщалось, убил около 700 мусульман в Мостаре и был ответствен за лагерь для задержанных на мостарском вертодроме41. С боснийской стороны самые тяжкие злодеяния совершались моджахедами.

Мотивация военизированных формирований, как представляется, носила в основном экономический характер, хотя среди них были и явно националистические фанатики. Согласно Васичу, вооруженные формирования приблизительно на 80% состояли из обычных преступников и на 20% — из фанатичных националистов: «Последние надолго не задерживались (фанатизм плох для бизнеса )»42. По слухам, у Аркана был список богатых мусульман, обладавших золотом и деньгами. «Право грабить первым» рассматривалось как некая форма платежа43. Многие некогда криминальные группы смогли расширить свой довоенный рэкет. Большинство военизированных формирований были вовлечены в операции на черном рынке и, более того, кооперировались друг с другом, невзирая на вроде бы существующие линии конфронтации, чтобы извлечь выгоду из ситуации в осажденных анклавах. Фактически военизированные формирования «подряжались» делать грязную работу, необходимую, чтобы внушить «страх и ненависть», которые еще не были эндемичны для боснийского общества. Таким образом, в само ведение военных действий была встроена мафиозная экономика, определяющая логику самоподдержания этой войны. Война обеспечивала как сохранение прибыльных источников дохода, так и защиту преступников от возможного уголовного преследования в мирное время.

В тех немногих местах, где сумел сохраниться местный государственный аппарат, ситуация была получше. Один из примеров — это Тузла, где выборы 1990 года выиграли ненационалисты. Тузлу защищали местная полиция и местные добровольцы, позднее ставшие местной бригадой боснийской армии, и в Тузле энергично продвигалась идеология мультикультурных гражданских ценностей. Всю войну в городе сохранялись местные источники энергии и какое-то местное производство, включая горнодобычу. В разгар войны, когда город был полностью отрезан, люди жили за счет гуманитарной помощи и натуральной ренты от СООНО. К концу войны налоги, собираемые в Тузле, составляли 60% совокупных налоговых поступлений боснийского правительства. Тем не менее оказалось, что этим островкам относительной цивилизованности очень трудно сохраниться в условиях, которые Бу-гарель называет «коммунитаризованной хищнической экономикой»44.

Ближе к концу войны регулярная армия вобрала в себя отряды местного ополчения и военизированные формирования. Первые стали местными бригадами, а вторые — «спецподразделениями». Захват Сребреницы в июле 1995 года, классическая операция этнической чистки, был полностью произведен АБС. На третий день в город были посланы спецподразделения, которые взяли на себя наиболее чудовищную задачу—истребление 8 тысяч мужчин и мальчиков. У всех сторон были неудавшие-ся попытки создать мобилизационную экономику. В частности, после наложения Сербией блокады на боснийских сербов в августе 1994 года АБС была переведена на самофинансирование. Правительство боснийских сербов пыталось централизовать финансы и взять в свои руки контроль над ключевыми отраслями, но против этого выступил так называемый сербский парламент, члены которого были замешаны в криминальной экономике. В конце войны боевой дух был очень низок у всех сторон, но особенно у сербской стороны. Васич предполагает, что в АБС было только 30 тысяч действительно боеспособных солдат. Многие, в особенности молодежь, уже уехали. Привычными были бедность, преступность и отсутствие дисциплины.

Была ли стратегия этнических чисток спланирована заранее — и насколько заранее? Или же она случайно подвернулась под руку сербским силам в Хорватии? По сведениям комиссии экспертов ООН, у отдела психологических операций ЮНА «имелись планы по использованию сил специального назначения, контролируемых министерством внутренних дел, для локальных провокаций и „этнических чисток“»45. Комиссия ссылается на статью в словенской газете «Дело», в которой утверждается, что наряду с планом «РАМ» (вооружение сербов в Хорватии и Боснии и Герцеговине) у ЮНА был дополнительный план массовых убийств мусульман и массовых изнасилований в качестве оружия психологической войны: «Как показал анализ поведения мусульман, легче всего сломить их боевой дух, желание сражаться и волю можно было с помощью изнасилования женщин, особенно несовершеннолетних и даже детей, и убийств представителей мусульманской национальности в местах отправления религиозного культа»4®.