Мадлен. Пропавшая дочь. Исповедь матери, обвиненной в похищении собственного ребенка - Мак-Канн Кейт - Страница 14

Покончив с мороженым, Мадлен спросила: «Мама, можно мне обратно в клуб?» Вот тебе и отдых по-семейному! Прежде чем пойти обратно, мы остановились у киоска на углу Руа де Прайя и Авенида дос Пескадорис. Это была одна из многочисленных открытых лавочек наподобие базарных. Джерри хотел купить солнцезащитные очки. Две продавщицы стали восхищаться нашими детьми и заигрывать с ними, что тем ужасно понравилось. Добрые, приветливые женщины. Такое происходит каждый день, особенно в южно-европейских странах, и я помню об этом только из-за произошедшего потом.

Вы можете подумать: какое отношение все эти мелочи могут иметь к чему-либо, да и как я могла их запомнить так отчетливо? Дело в том, что через пару дней, казалось бы, самый несущественный факт, каждая деталь происходящего с нами во время отдыха станут жизненно важными, и мы с Джерри скоро будем изо всех сил стараться извлечь из памяти каждое, даже самое незначительное, событие. Вооружившись ручкой, блокнотом и датированными фотографиями и собравшись с силами, я попыталась воссоздать последовательность событий последних нескольких дней. Из-за того, что наша жизнь в гостинице проходила однообразно, любые отклонения, конечно, вспомнить было несложно.

Мы отвели детей в клубы на последние полтора часа и встретились с ними, как обычно, за чаем. Лишь два незначительных обстоятельства того вечера отличали его от всех предыдущих. Во-первых, мы ужинали без Рассела. Иви плохо себя чувствовала, поэтому он остался в номере с девочками, и Джейн отнесла ему еду. Во-вторых, рано утром Мадлен пришла в нашу спальню и пожаловалась, что Амели плачет и разбудила ее. Джерри пошел к Амели, и та быстро успокоилась. После этого мы разрешили Мадлен забраться к нам в постель.

Среда, 2 мая 2007 года. Наш последний счастливый день. Последний пока что день, когда нас в семье было пятеро. Если бы было возможно вернуть это время, хотя бы на час!

В тот день шел дождь. Дети пошли в клубы, но наши тренировки отложили на более позднее время, и мы отправились с Фионой, Дэвидом и Дайан в «Миллениум» пить кофе. После этого мы вернулись в наш номер, и через какое-то время я снова ушла — бегать с Мэттом. За несколько дней до отъезда в Португалию я купила новые кроссовки, и теперь использовала их по полной программе. Они были розовыми, и это меня немного смущало (как посмотрят люди на бегуна в розовых кроссовках?), но после нескольких пробежек по песку они уже не казались чересчур гламурными. Когда мы пересекали место для гуляния, из-под скамейки выпрыгнула маленькая собачонка и цапнула меня за правую икру. Было очень больно, но я не остановилась и, стараясь сохранять спокойствие, побежала дальше. Может быть, ей просто не понравились розовые кроссовки.

Мы с Джерри забрали детей, перекусили в номере, а потом провели с ними час на игровой площадке, прежде чем отвести обратно в клубы. Затем начались занятия по теннису: сначала тренировалась группа Джерри, потом моя. После этого все шло обычным чередом: чай с детьми, игры, ванна, молоко, сказка, укладывание детей, переодевание, «Тапас» в половине девятого. На этот раз Рейчел почувствовала себя нехорошо и пропустила ужин, оставшись в своем номере, соседнем с нашим. Единственное, что еще отличало этот вечер, — после ужина мы зашли в закрытый бар (где, к моей неописуемой радости, оказалось тепло), чтобы выпить ликера. Из-за этого мы вернулись в номер несколько позже, чем обычно. Это, в свою очередь, означало, что между тем, как мы последний раз приходили проверять детей, и нашим возвращением прошло почти сорок пять минут.

В баре, примерно в 23:50, Джерри вдруг заявил: «Ну все, я иду спать. Спокойной ночи». Когда он встал, чтобы уйти, Дэвид в шутку обронил: «Не бросай жену, Джерри. Она очень даже ничего!» Должна признаться, меня немного задело то, что Джерри хотел уйти без меня, как будто я была чем-то не важным и он попросту не подумал обо мне. Замечание Дэвида указывало на то, что ощущение это возникло не на ровном месте. Но я хочу сказать кое-что о Джерри. Его открытость и искренность делают его очень прямолинейным, иногда грубоватым, и он не из тех людей, которые выставляют свои чувства напоказ. Как большинство мужчин, он полагает, что я должна догадываться о его чувствах ко мне, и не понимает, зачем их надо доказывать ласковыми словами, цветами или открытками. И хотя я, как большинство женщин, была бы благодарна ему за что-нибудь в романтическом духе, для меня осознание того, что он меня любит и всегда любил по-настоящему, глубоко, что он мне верен, значит гораздо больше. Просто Джерри такой. Я привыкла к его недостаткам и на нехватку галантности внимания не обращаю.

По мнению Джерри, было уже поздно, он устал и хотел лечь спать. Точка. Не знаю, почему именно в тот вечер я на него обиделась. Быть может, потому что остальные мужчины из нашей компании по сравнению с Джерри были внимательными, к тому же они были «новыми», и я немного смутилась. Как бы то ни было, я последовала за мужем через несколько минут. Он действительно устал, потому что, когда я вошла в номер, уже спал, даже храпел. Все еще чувствуя обиду, я решила, что буду спать с детьми. Раньше такого никогда не было. Мы спали не вместе, только если кто-то из нас был на работе или на дежурстве. У меня и в мыслях не было уходить на ночь в другую комнату, и дома я никогда бы так не поступила.

Я думаю, что сделала это, потому что в другой комнате была пустая кровать, и в ту минуту мои мирно спящие дети показались мне более приятными соседями, чем храпящий муж. Но все это буря в стакане, и мне неприятно даже упоминать об этом случае, который никоим образом не характеризует наши отношения. Лишь потому, что очень скоро каждая крупинка информации приобрела огромное значение, я считаю необходимым отметить, что я провела ту ночь в детской спальне.

Хоть я и не представляю, какое это может иметь отношение к последующим событиям, от мысли о том, что мы с Джерри спали в разных комнатах именно в эту ночь, мне становится грустно.

5

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

В четверг, 3 мая, я проснулась в детской спальне. Не помню, кто вышел из спальни первым, но к семи часам все уже были на ногах. Честно говоря, я даже не уверена, что Джерри заметил, что я спала в другой комнате, я же решила не говорить ему об этом. За завтраком Мадлен озадачила нас вопросом: «Почему вы не пришли, когда я и Шон вчера вечером плакали?»

Мы удивились. «Плакали, когда купались или когда уже легли?» — спросили мы. Дети часто капризничают, когда ложатся спать, хотя я не припомню, чтобы Мадлен или Шон плакали перед сном в тот вечер. Не могли они плакать и ночью, потому что я была в их комнате, даже ближе к ним, чем обычно.

Мадлен не ответила и не стала уточнять, а заговорила о чем-то другом. Она явно не придавала этому значения и тогда не выглядела ни расстроенной, ни взволнованной. Она никогда не держала мысли в себе. Случись что-то такое, из-за чего она могла заплакать, она бы рассказала об этом нам, если бы, конечно, помнила о том, что произошло.

Мы с Джерри не знали, что и думать. Может быть, Мадлен и Шон просыпались, когда мы были в ресторане? Тогда это нехорошо, но такое предположение не показалось нам вероятным. Как я уже говорила, они всегда крепко спали и лежали на кроватях очень тихо и неподвижно. Если и шевелились, то, я подчеркиваю, только под утро. Если все же что-то случилось, это означает, что они проснулись, поплакали и снова заснули в течение получаса. Или сорока пяти минут, если это произошло после того, как мы в последний раз приходили их проверять. Проснувшись, маленькие дети обычно не сразу засыпают сами, тем более если двое из них в одно и то же время проснулись и из-за чего-то расстроились. И немыслимо, чтобы все это не наложилось по времени на один из наших приходов. Конечно, нельзя исключать такую возможность, но подобное казалось маловероятным.

Нам и в голову не пришло увидеть в том, что произошло, — если что-то и в самом деле произошло, — какой-то зловещий знак. Ах, если б мы могли заглядывать в будущее так же легко, как оглядываться на прошлое! Спустя несколько часов ее слова приобрели громадное значение. Я до сих пор не могу простить себе то, что не расспросила ее обо всех подробностях.