Мадлен. Пропавшая дочь. Исповедь матери, обвиненной в похищении собственного ребенка - Мак-Канн Кейт - Страница 46

Пытаясь понять, не шутит ли он, я на секунду задумалась. Вид у него, как всегда, был невозмутимый. Не желая показаться невежливой, я ответила: «Э-э-э… Да. Неплохо было бы». Конечно же, замечание Клемента о том, что он сносно готовит, было шуткой. Помимо прочих своих достижений, он был профессиональным поваром и много лет писал о еде и ресторанах. Могу подтвердить: в тот день он приготовил нам воистину божественный обед. Для начала он угостил нас кресс-салатом с яйцом, а потом подал ризотто с курицей и грибами, лучшее ризотто из всех, какие мы ели до и после этого. Клемент очень подбодрил нас своим юмором, надо сказать, довольно мрачным, и продолжал это делать по электронной почте, когда вернулся в Англию.

Через несколько дней мы получили еще одно приглашение — от Рикарду Паива и его супруги. Они звали нас к себе в Лагоа Норте на ужин. Мы с радостью приняли это приглашение. Нам было очень важно поддерживать близкие, дружеские отношения с человеком, который официально занимался делом нашей дочери, даже если подобное было не принято. Благодаря этому мы чувствовали, что Рикарду и его жене по-настоящему небезразличны мы и, что намного важнее, Мадлен. Шон и Амели пришли в восторг, познакомившись с их сыном, тем более что у того было множество игрушек, которыми он с ними охотно поделился. К нам присоединились еще две пары, соседи Рикарду.

То был хороший вечер (если в моем новом холодном мире может быть что-то хорошее), хотя мне и было трудно по-настоящему расслабиться и получить удовольствие от душевной компании. Рикарду угостил нас превосходным мартини, а его жена приготовила фантастический ужин. Она и их друзья почти не говорили по-английски, но зато у нас была возможность поупражняться в португальском.

2 июля мы переехали в Парке Луш, что примерно в десяти минутах ходьбы от «Оушен клаб». Там мы арендовали виллу, самую дешевую, какую смогли найти (Джерри уже был в неоплачиваемом отпуске). В номер 4G компания «Марк Уорнер» хотела поселить новых жильцов, и, я думаю, поэтому они взялись потихоньку, без лишнего шума выселять нас. Вообще-то они относились к нам благосклонно и с пониманием, но прожили мы у них больше двух месяцев и вполне осознавали, что наше присутствие лишало покоя остальных гостей. Как и всем вокруг (за исключением нас, к сожалению), им нужно было двигаться вперед. Впрочем, Шона и Амели из Клуба для малышей не исключали, а нам с Джерри разрешили продолжать пользоваться бассейном гостиницы.

Переезд был выгоден всем. На вилле мы наконец получили возможность уединиться. В «Оушен клаб» мы сняли небольшой номер для Жюстин, которая постепенно стала заниматься не тем, ради чего мы ее нанимали (вдобавок к управлению нашей кампанией на ее плечи легло посредничество между нами и СМИ), и вынуждена была проводить в Португалии больше времени, чем мы и она рассчитывали. Триш и Сэнди переехали с нами. Спали они на раскладушках в спальне, которую мы приспособили под офис. Когда у нас останавливались другие люди, они перебирались в номер Жюстин.

В среду, 11 июля, в Португалию вернулись Фиона, Рейчел и Рассел. Судебная полиция хотела «прояснить» их показания насчет Роберта Мюрата, устроив acareaçâo — очную ставку между свидетелями и arguido.

Формальная процедура требует свести вместе свидетелей и обвиняемых, чтобы подвергнуть их перекрестному допросу. Рассел, Рейчел и Фионе пришлось сидеть полукругом напротив Мюрата и его адвоката, Франсиско Пагарете, так близко, что, как позже рассказал Рассел, его колени буквально касались коленей Мюрата. Они какое-то время ждали — следователи сказали, что к ним должна присоединиться Сильвия Батиста, — но по какой-то причине она так и не появилась. На допросе также присутствовал Гильермину Энкарнасан.

Я уверена, что подобная процедура допроса была очень неудобной и неприятной для обеих сторон. Данные ранее показания Рассела, Рейчел и Фионы допрашивающий офицер Паулу Феррейра зачитывал вслух на португальском, после чего их переводил переводчик. Свидетелей попросили подтвердить, правильно ли изложены их показания. Те подтвердили. Как нам рассказывали, когда зачитывали очередные показания, Мюрат наклонялся вперед и пристально всматривался в того, кто их дал. Потом были зачитаны его показания, на португальском, что лишило Фиону, Рейчел и Рассела возможности оспорить какие-либо детали, после чего Мюрату задали несколько вопросов, опять же на португальском. На многие из них он по совету Пагарете не ответил (статус arguido давал ему на это право). После одного из вопросов они и вовсе вышли из кабинета, чтобы посоветоваться без свидетелей. Из всех ответов Мюрата наши друзья смогли понять лишь то, что вечером 3 мая его не было рядом с нашим номером и что все трое свидетелей лгут. Когда мы после допроса встретились с ними, все они были в ярости из-за поведения Мюрата во время acareaçâo.

На следующий день Джерри отправился в Лондон для участия в церемонии вручения национальной полицейской награды за храбрость. Газета «Сан», спонсор мероприятия, пригласила нас, чтобы вручить специальную награду. Но нельзя сказать, чтобы это приглашение нас обрадовало. Мы даже почувствовали себя несколько неловко, ведь мы не совершали никаких героических поступков, просто на нас свалилась беда и мы вели себя так, как и любые другие родители в подобной ситуации. Нас заверили, что мы можем не беспокоиться. Нам не обязательно было принимать какие-либо награды, нас хотели только как-то поддержать. Если бы мы решили, что это может нам помочь, мы были вольны приехать, хоть вдвоем, хоть один из нас — по нашему усмотрению. Мне не хотелось оставлять близнецов чаще, чем это было необходимо, и потому мы решили, что поедет Джерри, и только для того, чтобы выразить благодарность полиции. На церемонии он очень разволновался, особенно после того, как был показан отрывок из фильма «Не забывай обо мне». Правда, то же самое можно сказать и о многих полицейских, которые все как один встали и устроили ему овацию. Воспользовавшись тем, что оказался в Лондоне, Джерри в пятницу сходил в главное управление Центра защиты детей от эксплуатации онлайн, где провел несколько часов, знакомясь с работой этой организации.

В конце той недели я с детьми полетела в Англию. Джерри присоединился к нам в Йоркшире. Дело в том, что Майкл и Энн-Мэри попросили нас стать крестными их детей. Кэти и Патрика сразу после рождения они не крестили, и мне кажется, что решение сделать это сейчас возникло у них после того, что случилось с нами. Это заставило каждого из нас задуматься о том, насколько хрупка наша жизнь, о том, что в один миг она может пойти под откос.

Естественно, нам очень хотелось попасть на крещение. После похищения Мадлен я не была в Англии, и, несмотря на то что для меня путешествие было очень волнительным, это не было «возвращением домой». Хотя СМИ были склонны воспринимать это именно так. Мы даже боялись, что они и тут не оставят нас в покое и испортят наш семейный праздник. Поэтому, заручившись поддержкой властей и полиции, мы впервые за все это время все же сумели оторваться от вездесущих журналистов, надо сказать, к их огромному неудовольствию. Вместо репортеров церковь, где проходило крещение, окружили полицейские (никогда еще, заметил Джерри, в Скиптоне не собиралось так много блюстителей порядка), но это было более спокойное и не такое назойливое соседство.

Обратно в Португалию мы вылетели утром 15 июля, в тот самый день, когда в Прайя-да-Луш прибыл Дани Крюгель со своей установкой и командой помощников. Он описал принцип действия устройства, правда, довольно туманно, зато заверил нас, что успех обеспечен на восемьдесят процентов. Нам работать на его оборудовании он строго-настрого запретил, объяснив это тем, что не хочет раскрывать профессиональные тайны, пока не получит патент.

«Как это работает — большая загадка. Вся эта затея кажется нелепой и даже смехотворной, впрочем, не более нелепой и смехотворной, чем наше общение с медиумами, на что мы уже потратили немало сил и времени. Но терять нам нечего. Мы ведь решили “сделать все возможное”…»