Любовь как преступление. Книга 2 (СИ) - Караюз Алина - Страница 13

— Думаю, за час мы пересечем город, а там только подняться на холм. Саммельхор расположен на самом верху, тебе понравится.

— Что? Саммельхор?

— Это название резиденции, в которой вот уже пятьсот лет проживают все даханни нашего рейна. А теперь и ты…

Я молча забралась в карету, Рейла и Даная присоединились ко мне, остальные юмати расположились по одному им известному порядку: кто-то занял место на запятках, кто-то уселся на козлы, рядом с кучером. Еще несколько человек получили лошадей.

Наконец, вся процессия пришла в движение.

Я же с изумлением поняла, что в экипаже отсутствуют окна! То, что я принала за занавески, оказалось плотной ширмой, напрочь закрывающей обзор.

— Это как-нибудь можно убрать? — проворчала я. — Хочу посмотреть на город.

— Нет, эйрина, это запрещено, — ответила Даная.

— Но почему? На улицах никого нет, меня никто не увидит, если я взгляну хоть одним глазком!

— На улицах может и нет, — отозвалась Рейла, — но это не значит, что заинтересованные даханны не сторожат сейчас у окон своих домов.

— Как это? — растерялась я.

— Ваш отец пытался сохранить в тайне причину своего путешествия, но весть о вашем возвращении летела впереди флагманского корабля. Сейчас все молодые эрзуны борятся между собой только за право попасть в список кандидатов, из которого уже потом ваш рейн изберет жениха.

— Я читала об этом в Кодексе, но ничего не поняла. Рейла, как они борятся? И что значит Аукцион?

— О, это весьма интересный обычай. Желающие претендовать на руку даханни, должны сначала доказать свою доблесть и состоятельность. Ведь ни один отец не отдаст свою дочь и рейн, если не будет уверен в будущем зяте. Вот они и соревнуются, выполняют опасные задания, пускаются в рискованные авантюры…

— Кто же придумывает им эти задания?

— Сами. Даханн официально объявляет о своем намерении совершить то-то и то-то — и все. Все ждут, выполнит он свои обет, погибнет или вернется ни с чем.

Меня передернуло. Я как-то не думала, что желание получить меня в жены, может стоить кому-то жизни.

— И… — осторожно спросила я, — какие обеты дают обычно?

— Разные. Если у рейна невесты есть враги, кандидат может бросить им вызов, или своему более сильному сопернику. Очень часто обещают добыть шкуру морского змея или "искру" ифрита, но мало кто возвращается с победой.

— Как понять, шкуру морского змея? — прошептала я в растерянности. — Ниданга? Да?

— Да, — юмати бросила на меня извиняющий взгляд, — даханны враждуют с Древними испокон веков.

— Что же это за вражда, если сделали себе подобного охотничьим трофеем? — я потерла виски, пытаясь справиться с наростающим негодованием. — Неужели это правда… Кто-то пообещал убить мыслящее существо просто так, чтобы бросить его шкуру к ногам будущей невесты?

Юмати молчали, отводя глаза. Было похоже, что они жалели о том, что затронули эту тему. Но я собиралась выяснить все до конца.

— А что значит "искра ифрита"?

— Не нужно вам это знать, — замялась Даная.

Я поймала предупреждающий взгляд, который Рейла тайком бросила в ее сторону. Нет, ну тут точно какая-то ужасная тайна.

— Говорите! Я хочу знать.

— Эрзун нас убьет, — пробормотала в сторону Рейла.

— Мы подчиняемся не ему, — напомнила Даная. — У нас один приоритет — физическое и душевное спокойствие даханни.

Я вспомнила, что юмати хорошие эмпаты, а это значит, что сейчас они ощущают весь букет эмоций, который бурлит во мне. Что ж, добавим немного перцу!

Я представила себе лицо Эйдена, и мое сердце сжалось от щемящей тоски. Дыхание тут же перехватило, на глаза навернулись слезы — я и сама не ожидала, что так бурно отреагирую на невинное воспоминание. Из груди вырвалось судорожное рыдание, а юмати уже гладили меня по рукам и по лицу, посылая теплые успокаивающие волны.

— Так вы расскажете? — всхлипывала я, размазывая по лицу самые натуральные слезы. Внутри меня словно образовалась маленькая пропасть, из которой тянуло одиночеством и болью. Такое ощущение, будто вспомнив Эйдена, я открыла новую грань своей тоски по нему. Это было то же чувство, с которым я просыпалась каждое утро. Я не помнила свои сны, но помнила это чувство, которое преследовало меня последнее время. Теперь я поняла: мне снился Эйден!

— Виель… тебе не стоит этого знать, — Даная замялась.

— Это только причинит тебе боль, ведь в тебе тоже есть своя "искра". Ты же носишь в себе огненную сущность.

— Я должна это знать, — прошептала я, понемногу успокаиваясь, — ну?

— В общем, — Рейла глянула на подругу, будто просила у нее поддержки, — если убить шайена по всем правилам, то можно изъять из тела огненный дух и заключить его в магическую сферу…

— И?.. Что это значит?

— Свой собственный живой, мыслящий огонь — вот что это значит. Когда тебе начнут дарить прозрачные шары, наполненные пламенем, просто знай, что это огненные духи…

— Какой ужас…

— Это не ужас, — Рейла криво усмехнулась, — это даханны. И мой тебе дружеский совет, никому не говори о своем пристрастии к Эйдену Даннахану… он ведь тоже имеет свой внутренний огонь. Иначе, на него начнется охота. Каждый из претендентов будет считать своим долгом

бросить к твоим ногам именно его огненную душу…

- Это не ужас, — Рейла криво усмехнулась, — это даханны. И мой тебе дружеский совет, никому не говори о своем пристрастии к Эйдену Даннахану… он ведь тоже имеет свой внутренний огонь. Иначе, на него начнется охота. Каждый из претендентов будет считать своим долгом бросить к твоим ногам именно его огненную душу…

Я так и замерла с раскрытым ртом, не в силах поверить в то, что услышала.

Это что же получается? Рассказав правду эрзуну, я открыла охоту на Эйдена? Сколько уже среброволосых охотников идут по его следам? А может, именно в этот момент его загнали в угол и убивают?

Перед глазами все поплыло, сознание помутилось. Я почувствовала, как заваливаюсь набок — и отключилась.

****

Я плыла в абсолютной темноте, но сама горела ярким пламенем. Я была огненным духом — Ниарой, или это Ниара была мной? Я вытянула руки, любуясь золотисто-пурпурным пламенем, ласкавшим мою смуглую кожу. Оно было ярким и обжигающим, но не причиняло мне вреда, потому что являлось моей неотъемлемой частью.

И в этой тьме, где мой свет казался лишь крошечной звездочкой, я услышала голос — такой далекий и такой знакомый. Это был голос Эйдена, доносившийся до меня, как сквозь вату.

Я встрепенулась, взметнув сноп быстрогаснущих искр, взмахнула руками, пытаясь разглядеть что там впереди, но тьма была слишком плотной, мой огонь не мог ее разогнать.

И все равно, этот голос проникал в меня, в мои мысли, минуя все законы мироздания. Он звучал в моей голове тихим шепотом, шорохом трав, пением ветра:

" Где ты… Где ты… Виель… Где ты… Где ты… любовь моя…"

Я попыталась закричать:

"Я здесь! Вот она я!" — но не смогла произнести ни слова. Лишь почувствовала, как мой мысленный крик канул куда-то в пустоту — и тут же пришел ответ!

Впереди, там, где тьма казалась плотной, будто кисель, я вдруг увидела ярко вспыхнувшую звезду. Крошечный осколок света, ярко-алый отблеск пламени. Он пульсировал в такт с моим сердцем, и я вдруг поняла, что Эйден меня услышал.

Облегчение затопило меня теплой волной. Я потянулась в сторону света, с трудом передвигаясь во тьме, словно в толще воды, но какая-то чуждая сила, неожиданно ворвавшись, подхватила и закружила меня, вырывая из сладостного забвения…

— Эйрина! О, Двуликий! Виель, очнись! — встревоженно приговаривал знакомый женский голос.

Кто-то неделикатно тряс меня за плечи.

— Ну наконец-то! — облегченно выдохнула Рейла, увидев, что я открыла глаза. — Ну и напугала же ты нас!

Я лежала на сиденье, моя голова покоилась у нее на коленях, а Даная сидела на корточках рядом с нами и тыкала мне под нос флакончик с уксусом.