Нет убежища золотой рыбке - Чейз Джеймс Хедли - Страница 35

Мне делалось плохо, я не мог слушать.

– Перестаньте, прошу вас, пленку вы получили, так уходите.

– Я хочу исповедаться. – Ее глаза снова загорелись, как угольки. – Горди пришел ко мне и сказал об этом фильме. Идти к Генри он не осмеливался. Он потребовал миллион долларов. Он насмехался надо мной и сказал, что я попала в хорошее общество, и при этом назвал мне имена, которые я вам уже передала. Уолли ничего не знает. Я солгала, заявив, что он готовит статью об универмаге. Пришлось что-то выдумать, чтобы добиться вашего доверия. Мне нужен был источник информации. Нападение на Уолли не имело никакого отношения к Горди, это был обычный грабеж. Я понимала, что одной мне не справиться, мне нужна была помощь. Поэтому я обратилась к Вебберу. Без Генри он ничто, и он это хорошо понимает. Он единственный знал про нашу любовь, знал, что шлюшка Хейвз как-то связана с Горди. Он забрался к ней, когда ее не было дома, нашел снимки и уничтожил их. Как уничтожил досье Горди, чтобы вы до него не добрались. В его материалах была выписка из судебного дела Горди. Он уже отсидел десять лет за шантаж. Веббер боялся, что, узнав про это, вы могли припугнуть Горди, а тот мог проговориться о Генри. Фотографии были уничтожены, но оставалась пленка. Мне нужно было оружие. Хотела запугать Горди, заставить отдать мне пленку. И я знала, что у вас есть пистолет. Я следила за вами и, когда вы ушли, похитила оружие. Я взяла пистолет и поехала к Горди. Я грозила ему, а он издевался надо мной. Ну, я его и убила. – Она умолкла и обвела взглядом развороченную комнату. Ее лицо казалось высеченным из камня. – Я сделала глупость, признаю, ведь пленку я все же не получила. После я поняла, что полиция может докопаться, что это я убила Горди, и тогда во все это впутают Генри. – Она посмотрела мне в глаза. – Поэтому я решила свалить убийство Горди на вас. Вы ничего для меня не значили! – Ее лицо искривилось. – Знаю, вы убедили себя, что любите меня, но мне это кажется дурной шуткой. Сравните себя и Генри – и поймете почему. Ваш пистолет остался у меня. Люди Веббера не спускали с вас глаз, и они взяли пленку, найденную вами, на которой были засняты все воровки. Вы не представляете, что я пережила, узнав о существовании еще одной пленки. Я решила убить вас. – Она замолчала, пошатнулась и закрыла глаза. – Прошу вас, постарайтесь понять, это доводило меня до безумия. У меня есть запасные ключи ко всем квартирам Борга. Ночью я пришла сюда. Я хотела застрелить вас и все это оставить здесь. Полиция поверила бы в самоубийство. Я стояла над вами и целилась вам в висок, но не смогла нажать на спуск, не слушалась рука. Это привело меня в отчаяние. Уйдя от вас, я уничтожила запись и пленку. Я знала от Веббера, что вы познакомились с Хейвз. Я пошла к ней домой и встретила ее в тот момент, когда она откуда-то возвращалась. В ее руках была сумка, и я решила, что в ней та самая пленка. Я застрелила ее. – Ее лицо исказилось, как от боли. – Господи, прости меня! Но она была такая наглая, такая грубая… плюнула в меня… ну, я ее и убила. Пленку я не нашла. И вот я пришла сюда… больше мне не на что было надеяться. Я искала как сумасшедшая, искала, и вот теперь пленка у меня. – Она заплакала. – И самое главное, Генри ничего об этом не знает… ничего… ничего. Не догадывается и никогда не узнает, что я сделала для него. Он спокойно живет в своем красивом доме со своей ограниченной, ленивой и заносчивой девкой и думает, что мне довольно для счастья, если он дважды в неделю сбежит, чтобы поцеловать меня в каком-нибудь потаенном уголке.

Она встала и начала ходить по комнате.

Мне хотелось уйти.

– Вам придется как-то распутаться с этим, Джин, – сказал я. – Как вы это сделаете, дело ваше. Мне жаль, что вы считаете мои чувства к вам дурной шуткой. А теперь я буду вам обязан, если вы уйдете.

Она выпрямилась, борясь со слезами.

– Разумеется. – Она неуверенно встала. – Все равно вы не способны меня понять. – Она стиснула кассету в руке. – Вы не знаете, что такое настоящая любовь.

Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла. Возможно, она права и я действительно не знаю, что такое настоящая любовь, но если любовь становится причиной смерти двух людей, пусть ничтожных, тогда она не для меня.

Я подошел к двери и открыл ее.

– Прощайте, Джин.

Она шагнула к выходу и остановилась, посмотрев на меня.

– Можно вас попросить об одной вещи?

– Если смогу…

Она протянула мне кассету:

– Уничтожьте ее.

– Она ваша, Джин.

– Прошу вас… сделайте это для меня.

– Хорошо.

Я взял пленку и сунул ее в карман. Она медленно прошла мимо меня в коридор, там обернулась и взглянула на меня.

– Спасибо. Прощайте, Стив.

Я смотрел на нее. «Странно, – думал я. – Эта женщина еще совсем недавно казалась мне единственной в мире». Я видел ее бледное осунувшееся лицо, и мне казалось, что передо мной совершенно чужой человек.

– Прощайте.

Я был рад, когда она исчезла и за ней затворилась дверь. После ее ухода я несколько минут расхаживал по комнате, глядя на учиненный разгром. Потом позвонил Боргу. Услышав его голос, сообщил, что в моей квартире произошла кража:

– Тут все вверх дном и переломано. Я через час вылетаю в Лос-Анджелес.

– Вы вызвали полицию?

– Нет, для полиции у меня нет времени, позвоните им сами.

– Черт возьми, я скажу Джин, пусть она этим займется.

– На вашем месте я бы этим занялся сам, – сказал я и положил трубку.

Я сложил вещи в два чемодана, потом взял пистолет, из которого застрелили Фреду и Горди, и отправился в котельную. Пистолет полетел в центральную шахту, куда постепенно сбрасывались все новые и новые порции мусора. Кассету с пленкой бросил в топку котла. Сходив за чемоданами, я спустился на лифте к машине. До отлета оставалось еще часа два, и я ехал не спеша, сопровождаемый синим «мустангом». Поставил машину в гараж в аэропорту, сдал багаж и прошел в бар. О еде не хотелось и думать. Я сидел в углу и медленно потягивал виски. Я думал о Джин и о сказанных ею словах. Мне хотелось поскорее подняться на самолет и оказаться как можно дальше отсюда. Наконец по радио объявили посадку на мой рейс. Сев кресло, я закурил и попытался подумать о будущем. Но перед глазами все время возникал образ Чендлера и Джин, стоящих в проходе универмага. Я знал, что эта картина еще долго будет преследовать меня.

После посадки я получил багаж и зашагал через огромный холл аэропорта к стоянке такси.

– Мистер Менсон?

Я удивленно оглянулся. Позади стоял высокий стройный человек и улыбался мне.

– Я Терри Роджерс из редакции «Голливуд репортер». – Он широко улыбнулся. – Нам сообщили, что вы прилетели этим рейсом. Правда ли, что вы отказались от поста главного редактора «Голоса народа»?

– Правда.

– У вас возникли какие-то разногласия с мистером Чендлером?

– Нет. Просто я решил, что эта работа не для меня.

Я не спеша двинулся дальше.

– Нас огорчило известие о вашей секретарше, мистер Менсон.

– О моей секретарше?

– Мисс Джин Кейси. Ведь она была вашей секретаршей?

– Да. И что с ней?

– Минут десять назад передали по телетайпу, что она попала под грузовик.

Я сохранял спокойствие. Наверное, так и должно было закончиться.

– В самом деле?

– Да. Когда мистер Чендлер узнал, он сказал, что это очень большая потеря для журнала. Вы ничего не хотите к этому добавить?

– Всем нам надо когда-то умирать, даже золотым рыбкам.

Когда я уходил, он стоял и растерянно смотрел мне вслед.