Фэнтезятина (СИ) - Смекалин Дмитрий - Страница 51

И, вообще, мне не на общение надо время тратить, а магическую силу качать. Медитации наше все!

Уф, вроде, все разобрал. И успокоился. Живу дальше здесь согласно намеченному плану. А если уж совсем невмоготу станет, всегда можно будет уехать куда-нибудь дальше. Надеюсь, мои "эмпатия" с интуицией предупредят меня о такой необходимости заранее. Денег, конечно, очень жалко, но это "всего лишь деньги". Бедных архимагов не бывает.

Пока сидел и размышлял, заседание успело закончиться, все разошлись и в зале я остался один. Даже символично. С другой стороны, спешить некуда, а кресло удобное...

Там меня и нашел пожилой секретарь-помощник ректора:

- Мессир Стебьен Ортори просил передать, что через два часа он ждет вас в своем кабинете.

Я расплылся в улыбке, вставая и слегка кланяясь ему:

- Спасибо вам большое. Обязательно буду. А пока, не будете ли вы так любезны, не могли бы вы мне рассказать, какие от меня требуются действия, чтобы быть зачисленным в студенты? Копии документов? Справки? Личное заявление? Вы наверняка все знаете, и это позволит мне не тратить драгоценное время ректора понапрасну.

Не давая ему сбежать, я подхватил его под руку и повел прочь из зала, продолжая задавать вопросы. Действительно, к беседе с ректором следует подготовиться.

Интерлюдия 6. Дела семейные

Королева Изольда любила цветы. Не срезанные, живые. Цветущие растения. Но соотношение листьев и цветов должно было быть в пользу последних. Здоровенный куст зеленого непотребства, из которого торчит в небо тощая стрелка с парой чахлых колокольчиков, вызывал у нее только чувство отвращения и возмущения неэффективностью работы. Как куста, так и садовника. С последующими оргвыводами вроде "куст выполоть, садовника выпороть". Поэтому все кусты в саду при королевском дворце были круглогодично усыпаны цветами (магия дает людям большие возможности), а клумбы и бордюры вдоль дорожек покрывали цветы, чьи стройные стебли были почти незаметны под шапками цветов.

К сожалению, в своем саду королева почти никогда не бывала. Слишком много посторонних ушей и глаз могло оказаться там якобы случайно. А наслаждаться природой в окружении плотного кольца гвардейцев у Изольды не получалось. Поэтому она сделала широкий жест, пустив в сад свободно гулять придворных, а по выходным дням и горожан, а для себя приказала сделать во дворце специальную комнату. С большими окнами и прозрачным потолком и даже маленьким фонтаном посредине. Полы были покрыты мраморной плиткой, на которой, в зависимости от текущих занятий королевы, по-разному группировались мягкие кресла и уютные диванчики, а вокруг них - цветущие растения в кадках. Можно было бы назвать помещение "зимним садом", но застекление, в силу мягкости местного климата, делалось не для тепла, а чтобы не допустить внутрь посторонних.

Эта комната не была кабинетом королевы, с бумагами и помощниками она работала в обычных условиях, приемов посетителей она тоже здесь не устраивала. Это было место, где ей хорошо думалось, где она любила строить планы, и где она иногда озвучивала эти планы особо доверенным людям. Или просто беседовала с дочерями. А вот консортов здесь, вроде, никогда не было, к государственным делам их королева не допускала.

На следующий день после описанных выше событий в Академии, кресла в этой комнате были расставлены полукругом недалеко от фонтана, а занимали их, помимо королевы, ее дочери - принцесса-наследница двадцатилетняя Хельга, пятнадцатилетняя Эгрейн и двенадцатилетняя Дженив, а также ректор Академии мессир Стебьен Ортори. Можно сказать, неофициальные семейные посиделки. "Неофициальные" не в смысле "посиделок", а в смысле "семьи". Ибо всех своих дочерей королева Изольда родила именно от мессира Ортори, и это была тайна, известная только присутствующим в этой комнате.

Ни о какой любви речи тут не шло, королева всегда четко разделяла личное и государственное. Поэтому ее консорты были молодыми красавцами, а вот старенький ректор уже долгие годы был просто сильнейшим архимагом королевства. Что по этому поводу думал сам мессир Стебьен, понять было трудно. Ни разу он не позволил себе никаких претензий на особые отношения ни с Изольдой, ни с ее дочерями, даже когда находился с ними наедине, как сейчас. Но принцесс он обожал и не скрывал этого. А королеву? Кто знает? По крайней мере, женат он никогда не был и никаких других женщин в свою жизнь не допускал.

Королеве же было нужно, чтобы ее дети были сильными магами. Согласно традициям этого мира считалось, что правящий монарх является сильнейшим в стране магом. Не всегда, конечно, это было так, но сильным архимагом он был обязан быть. Иначе его бы просто не допустили до коронации. Ибо король, хоть и считался абсолютным монархом, но на трон мог сесть только с одобрения Совета пэров, то есть глав наиболее значительных аристократических семей, обязательно - архимагов.

Выбирая очередного фаворита в консорты (а любви и ласки хотелось даже такой жесткой правительнице, как Изольда), королева внимательно следила за тем, чтобы от него не забеременеть. Зато выбирать фаворита могла не по магическим, а более важным в личной жизни критериям.

Только один раз в жизни эти критерии чуть было не совпали. Молодой герцог Монтероссо был одновременно и красив, и мил, и сильный архимаг. Не как ректор, конечно, но ведь он был еще молод. Но этот молодой человек умудрился оскорбить королеву, заявив, что ее увядающие прелести могут заинтересовать его только в том случае, если он станет не консортом, а королем-соправителем. А это было уже не просто оскорбление женщины, это было преступление перед короной. К сожалению, пока Изольда придумывала ему достойную кару, тот умудрился сбежать в соседнюю Лавардию. Королева конфисковала земли герцогства, раздав их более достойным своим вассалам, а одно из самых богатых землевладений оставила за собой, объявив, что отдаст тому, кто привезет ей голову беглеца. А сама родила третью дочку и снова от ректора.

- Матушка, - немного капризным голосом прервала воспоминания королевы ее старшая дочь: - может быть, наконец, объяснишь, почему ты вдруг переменила свое решение, а заодно и меня выставила в не лучшем свете? Всего лишь перед мальчишкой, я понимаю, и ничего я ему не обещала, но ты сама говорила, что даже улыбка особы королевской крови дороже ее веса в золоте.

Королева улыбнулась маленькой хитрости Хельги. Взрослая дочь прекрасно знает, что ее матери нравится поучать несмышленых девочек, чувствуя себя одновременно мудрой, но и молодой. Вот и подыгрывает ей:

- Девочка моя, я вполне была согласна с тобой и Стебьеном, пока не увидела его ауру. Что ты можешь о ней сказать?

Хельга не стала отвечать сама, вопросительным взглядом переадресовав вопрос мессиру Ортори.

- Мальчик станет со временем очень сильным архимагом, возможно даже сильнейшим из всех, кого я когда-либо видел. Плюс обладает какими-то уникальными способностями. Но разве этого недостаточно, чтобы срочно принять его в подданство? Тем более, что он сам был не против? И был ваш указ о награде за казнь Монтероссо? Голову его он не привез, но перстень-печатка в данном случае более чем достаточное доказательство.

- Да мальчик меня порадовал, даже восхитил. Какая прекрасная смерть для этого гордеца. Принять участие в, безусловно, грязном деле, напиться и быть зарезанным мальчиком, чей дом он только что разорил. Но интересы государства все-таки выше личных чувств.

- ? (вопросительные взгляды всех дочерей и ректора)

- Так и не поняли? Стыдно, девочки. Ведь вы же знаете все обстоятельства не хуже меня! Кто была его мать? Ну, Хельга?

- Баронесса Матильда Стонберг, урожденная графиня Видрская.

- А также бывшая любовница короля Альзена IV, который последние годы своей жизни совсем не ладил с женой, и весь двор делал ставки, когда же Матильда сменит Теодору!

- Ну и что? Король умер почти за год до рождения Бриана.