Новое платье Леони - Панколь Катрин - Страница 18

– Ох! – воскликнула Стелла. – Вы нормально себя чувствуете?

– Да, а что такое?

– Ну, не знаю. Выглядите вы не очень-то.

– Так что ты хотела спросить?

Он сел за руль, потянулся закрыть дверь. Но Стелла удержала его за рукав.

– Что происходит, месье Куртуа? Отчего вы меня избегаете?

Она пыталась поймать его взгляд, но он высвободился и закрыл дверцу.

– Я спешу, вот и все. Работа у меня. Кстати, на тему работы, я слыхал, ты здесь не часто появляешься. Ты забыла, что у тебя здесь рабочее место, а?

– Зачем вы так говорите?

– Я ведь плачу тебе, черт возьми! Ну потрудись же чуток!

– Вы угрожаете мне увольнением, я правильно поняла?

– Ни капельки. Мне это в голову не приходило.

– А вообще похоже… Я, чтобы вы знали, договорилась с Жюли, когда буду отрабатывать. Вы удовлетворены?

– Не воспринимай все в штыки, Стелла. У меня предприятие, оно должно работать. И не думай, что это просто. У меня уже все поперек горла!

И он жестом подтвердил, как же все ему обрыдло.

«Странное дело, – подумала Стелла, – он изображает, что нервничает, а на самом деле ему просто не по себе. Его гнев явно напускной. Что он скрывает от меня?»

– Вы никогда раньше не стали бы мне предъявлять нечто подобное, месье Куртуа. Это на вас не похоже.

– Ну что делать, времена меняются!

Она повернулась к нему спиной и ушла, а он остался сидеть за рулем автомобиля сгорбленный и несчастный.

Что-то витало в воздухе, а что – она не понимала. Прежние подозрения вспыхивают как порох. Что за игру затеял папаша Куртуа? В какой-то момент он ее защищает, он доверяется ей, искренне раскрывается, а на следующий день он не обращает на нее внимания и бранит как какую-то лентяйку. Сложно подстроиться, когда он то и дело меняет условия игры.

Она побежала вверх по лестнице, ведущей в кабинет Жюли, яростно стуча башмаками по ступенькам. «Раз уж я не мужчина, буду хотя бы производить столько же шума, если захочу, – подумала она, кипя от негодования. – Гори они огнем, эти мужики!»

– Какая это муха укусила твоего отца?

Жюли стояла возле своего письменного стола и постукивала кончиком карандаша по калькулятору. Она бормотала:

– Дерьмо! Дерьмо! Не стыкуется! Где эта квитанция!

Она подняла голову и внимательно посмотрела на Стеллу, словно не узнавая ее. Потом она быстрым движением указательного пальца поправила очки и сказала: «Ох! Это ты!»

– Я что, так изменилась за последнее время?

– Прости меня. А что ты мне сказала?

– Да отец твой… Что с ним такое?

– Не знаю, но с ним точно не все в порядке. Он целыми ночами ковыряется в часах. Ложится одетым и спит на диване в кабинете! Я подозреваю, что он попивает. Дома ад кромешный. Мать неустанно собирает чемоданы, а ему хоть бы хны. Она собирается в Париж к подружке.

– А зачем полицейские приходили?

– Да опять история с этим кочевым народом!

Она чуть не сказала «конокрадами»…

– Ну так что? – спросила Стелла. – Не тяни уже.

– Ну, тот парнишка, ты помнишь, который вечно путался под ногами у папаши, нахальный малец, вечно что-то тырил у нас, пока папа выгружал товар…

– Драган?

– Да-да. Он вырос, ему уже лет восемнадцать. Тут вот появился ни с того ни с сего. Хотел сведения о продажах за последние три года. Ясное, думал процент урвать. Он поцапался с Морисом, который сказал, что такие сведения предоставляет только полиции, ну, слово за слово и поругались, он начал орать. Я спустилась, попросила его успокоиться, сказала, что, если он будет продолжать в том же духе, я ему дам по морде. Ну и… Он продолжал бушевать, обозвал меня шлюхой и полицейской подстилкой, ну и я дала ему по морде…

– И позвала полицию.

– Они пришли, подтвердили мою правоту, и он драпанул как заяц. Вот только бы ему не пришло в голову вернуться. Одному или же со всем семейством.

Стелла тяжело вздохнула:

– Только не говори мне, что его Рэй подослал!

– Я не знаю, Стелла. Черт те что творится последнее время. И у меня еще работы через край. И Жером, знаешь…

Она внезапно осеклась, уткнулась носом в бумаги, потом подняла голову и сказала:

– Нужно выгрузить машину у Депельта. Алюминий. Они неплохо платят за тонну. Договоришься с ними. Подпишешь договор. Это надо сделать до сегодняшнего вечера.

– Без проблем. Давай документы.

В дверь постучали. Это был Жером. Он покраснел, увидев Стеллу, и отступил, пятясь задом, как краб.

– Заходи, – сказала Стелла. – Я тебя не съем.

– Я не хотел вам мешать…

– Ты не мешаешь. Я получила работу и уже ухожу.

Жюли тотчас же отложила калькулятор, взбила кудряшки и с обожанием уставилась на Жерома. Стелле казалось, что она может просидеть так весь день, любуясь им. Видно было, что обоих переполняют чувства, что какая-та незримая нить соединяет их.

– Ну, я вас оставлю, – сказала Стелла, – вам наверняка есть о чем поговорить.

– Ох, нет! – воскликнул испуганно Жером. – Я попозже зайду. Слышишь, Жюли, я попозже зайду!

И он исчез за дверью. Жюли расстроенно посмотрела ему вслед.

– Опять сбежал, а!

– Что, это не в первый раз?

– Да я это представление сегодня уже три раза видела! Он входит, мнется, что-то мямлит и уходит, опять входит, опять мнется, опять уходит.

– Ну надо же! Смельчаком его не назовешь.

– Так у нас ничего не выйдет! – вздохнула Жюли.

– Да брось! Все выйдет!

– Он хочет поговорить со мной, но всегда появляется кто-то или что-то, что ему мешает.

– Я прошу прощения, – извинилась Стелла.

– Да нет, при чем тут ты, тут вот в чем дело… Вчера я нашла листок с переписанным стихотворением среди бумаг, которые он мне приносит каждый вечер. Должно быть, оно случайно туда попало. Такое красивое стихотворение, Стелла! Хочешь, я тебе его покажу и ты скажешь, что ты об этом думаешь?

– Я не слишком-то разбираюсь в поэзии. Не мое это как-то. Тебе надо спросить у того, кто в этом понимает.

– Ну не могу же я у всех подряд спрашивать! Ты представляешь, если об этом все узнают… Как я буду выглядеть.

– Тут нет ничего постыдного, Жюли. Ты влюблена, тебе интересно. Ты же не чтобы посплетничать, позлословить…

– А люди плачут, когда влюблены?

– Ну это кто как. Ты плачешь от счастья, это здорово.

– Во мне все бурлит. Я задыхаюсь, меня бросает в жар, сердце прыгает и сжимается, сводит живот…

– Ну надо же… Похоже больше на болезнь, чем на любовь.

– Мне очень страшно. И при этом хочется смеяться и танцевать. А потом опять страшно. Кидает из стороны в сторону.

– Нет сомнений, ты влюблена.

– Ты, правда, так думаешь? Ты думаешь, со мной такое может случиться?

– Каждый человек имеет на это право. Твоего имени нет в черном списке «Запрещается любить».

– Ох… Ты говоришь мне это, чтобы меня утешить. Какая ты хорошая…

– Да вовсе нет! Вот погляди на меня. Я нашла Адриана, хотя считала, что никогда не подпущу к себе ни одного мужчину! Ну и вот… Он приехал на своем грузовике, увел меня, и я вовсе не протестовала.

Жюли прыснула.

– Трудно себе представить Жерома, который решительно уводит меня. Он и поговорить-то не решается!

– А почему бы и нет? Он чем-то даже похож на благородного рыцаря.

– И он переписывает стихи, которые потом забывает среди договоров и квитанций? Может, он учил их наизусть, чтобы мне потом рассказать… Может, думал, что у него от этого смелости прибавится?

Стелла растроганно глянула на Жюли. Она уже забыла, что в любви ты круглыми сутками терзаешь себя вопросами. Ничто не кажется очевидным, когда ты влюблен, ты постоянно возводишь пизанские башни предположений.

– Я полагаю, и это прежде всего, что тебе самой пора приступить к действиям, иначе ты станешь нудной грымзой.

– Ох! Я тебе надоедаю со своими разговорами.

– Да ни капельки! Ладно, мне все же надо поработать. Твой отец сделал мне замечание, что меня никогда нет на рабочем месте.