Куда уехал цирк (СИ) - Лоза Елена - Страница 19

— Командир, вот умеешь ты доходчиво объяснить!

— Если проще, он так и не смог выйти из состояния отчаяния. Не смог смириться со смертью близких. И самое страшное — не смог их отпустить! Когда по нам хлестнуло, только тогда понял.

— Получился замкнутый круг. Они рвались уйти, а он держал все крепче, и становилось еще больней, — Марья прикрыла глаза. — Мы спровоцировали разрыв, и откат получили все. А если бы мужик был один…

— Получил бы инсульт. Но рассказывать мы ему об этом не будем, — постановил Ло и без всякого перехода спросил. — Кто следующий на помойку?

Гарри, как отчитавшийся, подхватил свое полотенце и пошел в ванную.

— Николас?

Профессор устало потер ладонями лицо.

— Карты, географические, геологические и картографические, купил. В нагрузку дали карту Чикаго, — и неожиданно добавил. — А давайте я поеду на поезде и подожду вас в Сиэтле?

Все сидящие за столом уставились на докладчика.

— Ого! — впечатлилась Марья.

— Пушной зверек дышит в спину? — предположил командир.

— Целая звероферма, поломала клетки и бежит следом… — Ник, напряженно оглядел команду. — В конце концов, это из-за меня вы попали в такую передрягу.

— Да, уж от сомнений в себе, ты точно не заболеешь, — ехидно заметила завхоз. — Боюсь, тебе мы обязаны дополнительной комплектацией багажа, и это все.

— К тому же, «легенда», уже запущена, — покачал головой Ло. — Будет несколько странно, если дядюшка вдруг бросит жену и племянников, а сам свалит поездом.

— Ребят пожалей, — Марья поморщилась. — Они и так нервничают, а если еще и ты будешь ныть. Мы все чувствуем, какую-то лажу. Еще бы понять, какую и откуда приползет.

Принимать водные процедуры в сундуке для команды было все еще экзотикой. Оказалось, что «сундук» не только греет или охлаждает, а еще и полностью регенерирует воду. Стоило закрыть крышку, нажать пимпочку в центре крышки и через пять минут, чистая как горный родник вода была снова готова к употреблению. Правда, из-под сундука, приходилось выметать, плотные брикетики спрессованных отходов. Ну как говориться, кто кушает, тот и… в кустики бегает. Однако почему о столь удобном агрегате команда даже не слышала, никто не понял. Мало того ни каких намеков на инструкцию не обнаружилось, ни в базе данных Неваськи, ни у Джорнатана. Сундук был набит посудой, хотя и тут прослеживалась странность — посуда была современная. Блестящая нержавейка с ручками из жаростойкого пластика ярко алого цвета, толстым двухслойным дном кастрюлей и сковородок. Набор черных керамических ножей в специальном чемоданчике-держателе, не вызвал бы удивления, если бы не отливал серым холодным блеском и не имел на рукоятках выемки в очень неудобных местах. Попытка Джонатана определить, из чего сделаны ножи, при помощи медицинского анализатора успехом не увенчалась. Анализатор выдал короткий ответ «Аналог не найден». А уж ручной блендер и овощерезка с кучей насадок, не лезли ни в какие ворота! Назначение хоть и с трудом, но угадывались. А вот безумный дизайн и неописуемой яркости цвета вызывали сомнение в адекватности разработчика, да и изготовителя тоже. В общем, содержание этого сундука совершенно не вязалось со всем остальным багажом.

Марья полоскала посуду, а Джонатан внимательно рассматривал большую сковородку. Довольно тяжелый металл, стандартное нанопокрытие. Стеклянная небьющаяся крышка и клеймо производителя, которого не существует, по крайней мере, в знакомом им мире. Пальцы аналитика скользили по странно изогнутой ручке, когда неожиданно сегмент оной с легким щелчком ушел внутрь. И почти сразу в центре сковороды стал проявляться алый кружок.

— Так, таки так! — Марья присела рядом с Джонатаном и недолго думая плюнула на сковороду. Раздалось шипение… — Сковорода самогрейка или саможарка?

— Я думаю не только сковорода. А вся посуда, — Натан потер кончик носа. — Это точно не наша технология.

— Наша, не наша — раз прилетело, будем пользоваться, — практичность завхоза встала во весь рост и подбоченилась — Потренируемся, изучим режимы, напишем инструкцию… Короче, в опись я это уже внесла и инвентарные номера присвоила!

За другим столом в фургоне Зары и Якова тоже шел разговор. Люсиль с сестрой быстро поели и вместе с молодежью ушли гулять на ярмарку, а оставшиеся чинно пили чай.

— Знаешь, Федор, ты таки изменился, — прервал молчание Изя. — И я не удивлюсь, если эти пришлые цацы приложили до тебя руки.

— Молоды еще они ко мне руки прикладывать! — взвился старик. Хотя после визита к цирюльнику, с аккуратно постриженной белой бородой и волосами, он стал выглядеть гораздо моложе.

— А ты не кипятись, Федор, — Яков похлопал ладонью по столу. — Они плохого тебе не хотят.

— Молоды они…

— Дурак ты, Федор! — вдруг отрезала Зара. — Заладил, молодые да молодые! Ты приглядись к ним внимательно. Я когда эту Марью дочкой назвала, так она усмехнулась. Думала, не вижу. Сначала-то, я осерчала маленько, мол, улыбается она тут, а потом поняла, не зря усмехается. Ты им в глаза посмотри, как будто сто лет прожили. Не простые они, ой не простые.

— И чем же они не простые? — фыркнул старик, уже, кажется, из чистого упрямства.

— Да всем! — рассердился цыган. — Потапыча запросто вычесали, а он медведь с характером, если забыл. Собаки вон и не тявкнули, когда их купали да чесали, это при их-то подлой привычке кусануть из-под тишка. А где эти аристократы могли научиться такое вытанцовывать?! Благородные как же.

— Благородные, — не согласилась с мужем Зара. — Ты посмотри, как они ходят, как смотрят! И разговаривают образованно. Причем все! Нету там слуг. Доктор ихний, вон Якову порошки дал, всего два дня принимает, а уже и дышит без хрипа, и ест за двоих. А мазь, что для Аи сделал? Да у нее лицо уже почти чистое! Опять же попкорн этот. Они точно знали, как его делать! Я ведь не послушалась, крышку не закрыла, посмотреть любопытно было, старой, что будет. Вот и получила в лоб той кукурузой горячей, как стала она лопаться да прыгать. Да и тебя Федор от водки отвадил…

— Да нам каким профилем, шо то за цацы, и откуда они таки приехали? — старый музыкант промокнул платком лысину. — Как говорила Сара, да будет земля ей периной, меньше знаешь, дальше будешь. А то шо они нас из ямы вытянули, так это уже за шото говорит! И я теперь интересуюсь понять Федор, кто с твоими манцами у фургонов на козлы сядет? Скока нас и скока тех фургонов?!

— Фургоны не продам! Вы, что забыли, кто тут хозяин?!

— Все мы помним! Только если ты думаешь, что они, за свои же деньги, будут вилять перед тобой формами, и делать вид сбоку, то ты ошибаешься! За конюшню придется платить тебе.

— И заплачу! — Федор вскочил со стула и выбежал из фургона, громко хлопнув дверью.

— Упертый осел! — вздохнула Зара.

Яков промолчал, но было видно, что он полностью согласен с женой.

— Шлемазл поц… — заключил Изя и обернулся к Заре. — Ты, что заглянула?

— Заглянула. Да только сама не знаю, что увидела, — цыганка вздохнула. — У Марьи за спиной, нет дороги, как будто вчера родилась. Зато вперед далеко тянется, и в каком-то тумане прячется. Не обрывается, а уходит.

— Так сколько же лет? Ты же всегда точно знаешь, как бы ни молодились дамы.

— Не скажу, Изя, ой не скажу.

Утро — по-другому, кажется, и быть не могло — началось с Неваськиного нява. Только сегодня голос у котячего биофага был не противный, а басовитый и местами даже кокетливый. Марья вышла, зевая и кутаясь в махровый халат. Поздоровалась со стоящим у палатки сержантом и тремя темнокожими женщинами. Верней, матроной почтенного возраста и столь же впечатляющего объема, которую Робин назвал мамой Идой. И двумя ее дочками, молоденькими, округлыми и крепкими. Именно перед ними, распушив хвост, красовался Невс. А девушки гладили его в четыре руки и старались не хихикать под строгими взглядами мамы. Марья прямо в халате и сапогах на босу ногу отправилась показывать фронт работ. Предложила сначала выгрести мусор, а чуть позже, когда Оле принесет ведра с горячей водой, уже приступить к мойке. Сержант подтвердил подозрения завхоза, что завтраки во вчерашнем пабе подают не хуже, чем обеды, и задумчиво смотрел вслед уходящей женщине. И стать ему белым, но эта уверенная и независимая до полной оторопи женщина, вряд ли будет безропотно слушаться своего мужа. Если он ей, конечно, муж. Все было не так, включая широкую, абсолютно мужскую походку, совершенно не идущую к платьям. Нет женщина и девушка, ни в коем случае не выглядят простолюдинками, вырядившимися аристократками, и все же что-то с этой компанией было сильно не так.