Куда уехал цирк (СИ) - Лоза Елена - Страница 26

Огнем, — как эхо повторила Зара, уже входя в фургон. — Огнем!

— А ладно сама напою…

Марья стояла, закрыв глаза, и глубоко дышала, приводя себя в относительное равновесие. С ярмарки долетали звуки музыки, звонки каруселей и чей-то громкий смех.

— Миссис Марья, — в голосе Люсиль слышалась отчаянная надежда. — С девочками все будет в порядке?

— Конечно! Пока девочки не проснуться, их не тронут, — свою уверенностью женщина старалась внушить девушке. — А ребята обязательно успеют и все сделают как надо.

— Но Невс, ведь кот, а не ищейка…

— Поверь, этот кот любую ищейку обставит. А ну пошлите-ка, ребята чай попьем с травками. Успокоимся, а там и наши вернуться…

«— Вот кто бы меня успокоил? — с тоской подумала Марья — Стаканом коньяка желательно…»

После чая с хорошей дозой успокоительного щеки Люси порозовели, но спать она отказалась наотрез. Пожав плечами, Марья решила, что изготовление попкорна на завтрашние представления будет самым продуктивным «убиванием» времени.

Работа шипела и стреляла, в фургоне-кухне и палатке ходоков, к невольным поварам присоединилась танцовщица Ая. Стройная женщина под сорок, с невыразительным лицом, и какой-то особой способностью быть незаметной. Только в танце она оживлялась и становилась совсем другой, пластичной и текучей. Мазь, которую сварганил диагност, практически убрала аллергическую сыпь с лица женщины. Причина оказалась до смешного проста: дешевый грим еще никому в пользу не шел.

Осторожное покашливание у входа в палатку привлекло внимание женщин. На пороге топтался Изя.

— Я таки хотел бы знать, что с тем шлимазлом? Он глаза пучит, хрипит и трясется, а ничего сказать не может.

— А ничего пусть трясется. Вот доктор наш вернется и разберется, — несколько зловеще пообещала Марья. — А помолчать ему особо полезно…

— Но ему сейчас плохо! И травки Зарины не помогают.

— Можно подумать, нам всем хорошо и радостно! — неожиданно подала голос Ая.

— Но ему таки хуже всех! — продолжал настаивать старый еврей. — У него же удар может случиться! Миссис Марья, я считал вас доброй женщиной.

— Именно потому, что я добрая женщина, с ним не случился удар, — Марья прошла за штору, чем-то громко и раздраженно зашуршала. Вернулась, держа между пальцев небольшую горошину красного цвета, и протянула ее Изе. — Вот, положите ему в рот и проследите, чтобы проглотил. Это его успокоит.

— Навсегда? — музыкант с опаской смотрел на пилюлю, зажатую в пальцах женщины.

— Ну, если вы так хотите, то можно устроить и навсегда, — Марья так прищурилась, что Изя попятился, но на пороге палатки остановился. — А шо вы там про его брата Альца говорили? Никогда не слышал, что бы у Федора был брат да к тому же еврей…

Марья зашипела и трагическим шепотом поведала, что братец Альц сидит в скорбном доме и Федор это ото всех скрывает.

Женщина посмотрела вслед что-то бормотавшему под нос Изе. Не может же быть! Или может?

— Он, что мне поверил? — обернулась и увидела огромные от удивления глаза Аи. — И ты тоже поверила. Вот блин горелый!

При чем тут любимое кушанье русских, да еще и горелое, танцовщица так и не поняла, а уточнять не решилась. Не ко времени.

Монотонная работа позволила Марье немного успокоиться, но, к сожалению, состояние ее нервов мало кого интересовало.

«МАРЬЯ!!!!» — женщина дернула головой от вопля Денни по внутренней связи. Левое ухо прострелило болью, сердце ухнуло в желудок и запрыгало по нему от стенки к стенке. Марья с грохотом уронила сковороду с готовым попкорном, напугав до полусмерти Аю, и выбежала из палатки. На то, чтобы свернуть за угол палатки, потребовалось всего несколько секунд, а на то, чтобы врезаться носом во что-то твердое, и того меньше. Выражение «искры из глаз», перестали быть для завхоза оборотом речи. Искры сверкали густо и долго, смыли их только слезы, хлынувшие из глаз и кровь из носа.

— Ой! Я не хотел! — голос Денни был полон раскаяния.

— Я думала, вас с Люсиль, тоже воруют… — хлюпая носом, прошипела женщина.

— Зачем? А со мной Эни связалась!

— Что с ними?!

— Я это, не совсем понял…

— Денни! Дословно. ЧТО? ОНА? СКАЗАЛА?!! — Марье очень хотелось кого-то покусать, причем так сильно, что парень даже попятился, уловив ее желание.

— Дословно? Хм… «Можешь не разевать рот на шоколадку, Даняка! Я сдалааааа! — парень поколебался и добавил. — Бе бе бе.» Как пьяная была. И отключилась сразу, и не отзывается, поганка такая!

— После наркоза трудно иметь ясную голову. Значит, говоришь, сдала? Сдала — это хорошо. — Мрья зажала пальцами нос, сосредоточилась и позвала — «Ребятааа! Раз, два, три проверка связи?!» — Дени поморщился от громкости близкого вызова, завхоз звала в широком диапазоне, но ответа не было.

— Не поняла? Все вне зоны доступа. А вы как же?

— А у нас радиус связи больше в полтора раза чем стандартный, — гордо доложил парень. — Эффект близнецов называется.

— Если учесть, что вы не близнецы, а скорей, соседи по кухне, то весьма странно.

— Ну, нас исследовали…

— Ничего не поняли, и отделались умным названием, умными лицами и чьей-то диссертацией? — парень кивнул. — А почему ты ее слышал, а я нет?

— Ну, если на обычном расстоянии, то слышат все, а вот дальше — только мы с сестрой друг друга.

— Ребята должны быть рядом, — встревожилась Марья. — Они как услышат?

— Услышат, еще как услышат! — испуганно охнул Денни и пояснил:- Лаборантам первый раз очень плохо было… Один даже сознание потерял.

Сознания никто не потерял. Но акустический удар от близкого вопля о проигранной шоколадке вогнал команду в состояние временной глухоты на левое ухо, звона в правом и потемнения в глазах. Досталось и биофагу с его повышенной чувствительностью. Робин, которого ненавязчиво оттерли назад, увидел, как дернулись все мужчины, одновременно схватились за левое ухо. Лица побледнели и перекосились от боли. Даже у кота вдруг разъехались передние лапы, и он свесил между ними голову. Выяснять, что случилось, сержант не стал, он быстро подошел к дверному проему, замер на мгновение, прислушиваясь. Похоже, девушка тихо молилась, больше ни каких звуков слышно не было.

Робин резко прыгнул вперед, поводя дулом пистолета, но спасать было некого. На полу недалеко от двери кучкой лежали двое мужчин, в вечерних костюмах. Посредине комнаты на металлическом столе, увязанная веревками, как окорок перед копчением, лежала молодая китаянка и смотрела на ворвавшегося мужчину огромными глазами. На рукаве ее белой блузки расплывались два красных пятна. У нее в ногах полулежала животом на столе Эни и усердно перепиливала веревку. По крайней мере она считала, что перепиливала, однако тупой стороной скальпеля много не напилишь. Бормотание, которое сержант принял за молитву на незнакомом языке, судя по интонациям, вряд ли таковой было. А если это все же было обращение к Создателю, то он в данный момент получал серьезный выговор.

— Эни, — тихо позвал Робин. Девушка обернулась.

— Ой, сержант! А вы что, к нам в академию инструктором подались? — она радостно заулыбалась пьяной улыбкой. — Инструктор Смит! Звучит классно. Только я бабушке все равно пожалуюсь, — девушка выронила скальпель и зевнула. — Это каким больным на голову надо быть, чтобы такой сценарий для зачета придумать?!

Робин подхватил сползающую на пол девушку, обернулся и встретился глазами с Ло.

— Знаешь сержант, ты бы все вопросы записывал, а то потом точно что-то забудешь спросить, — по прищуренным до состояния щелок глазам было невозможно понять серьезно ли говорит китаец или издевается. Но уже следующий вопрос подтвердил серьезность. — Что посоветуешь дальше делать?

— Девочек наверх, найдем в доме телефон, и я вызову своего лейтенанта, — стал перечислять сержант перечень и очередность мероприятий. — Через час тут будут полицейские.

— И как мы им объясним, кто мы и как нашли этот дом? Кто вырубил этих сволочей, сомнений, надеюсь, не возникнет?