Кровь и туман (СИ) - "nastiel" - Страница 115

Они смотрят друг другу в глаза. Пристально. Неотрывно.

И молчат так многозначительно…

Обычно в кино после этого следует страстный поцелуй, и я, чёрт, на полном серьёзе убью себя прямо здесь и сейчас, если это произойдёт!

– Да, да! – энергично кивает Лия, хотя никто так и не произносит ничего вслух. Только обходя их и вставая наконец так, что мне видно оба лица, я понимаю, что её слова уже не относятся к тому, что я слышал. – Нет больше никакой иллюзии, скрывающей корни моей прабабушки. Теперь я – это на все сто процентов я. Ну, если не считать того, что раз в несколько месяцев мне всё ещё нужно подкрашивать волосы. Мой натуральный цвет, увы, не такой золотистый…

Слава смеётся. Её глаза блестят. Интересно, со стороны все счастливые выглядят именно так: глупо, беззаботно… одновременно и как идиоты, и как те, кто только что познал саму священную суть?

– Я знала, что ты слишком идеальна, а так не бывает!

Они снова обнимаются. Мне стоит ревновать, или это нормально? И вообще, почему я до сих пор стою тут и хрущу цветочной обёрткой?

– Что с твоей ногой?

Нет, серьёзно, как какой-то извращенец из фильмов про педофилов. В комнату пойти, что ли?

– Я теперь химера.

Что за дурацкое выражение? Я Славе, вроде, раз двести уже сказал, что она не имеет ничего общего с творениями Христофа, а она всё туда же. Будто… нет, конечно, глупо, но будто ей даже нравится это сравнение.

– Кто-кто?

– Забудь. Считай, просто старая военная травма.

Я отвлекаюсь, когда на лестнице появляется Полина. Идёт по своим делам. Проходит мимо Славы и Лии, приветствует вторую, поздравляет с возвращением. А когда меня замечает, улыбка сразу гаснет.

Мы расстались приятелями, но такую дружбу, на самом-то деле, и врагу не пожелаешь. Мы не ненавидим друг друга, но то, что между нами происходит, даже хуже ненависти. Тотальный дискомфорт. Игра на публику. Ощущение, будто тебя сажают в аквариум со змеями и предлагают представить вокруг морские волны вместо извивающихся под ногами холодных скользких тел.

Секунду Полина смотрит на меня. Затем возвращает улыбку обратно и коротко кивает. Я отвечаю тем же.

Идеальные, блин, претенденты на какую-нибудь престижную актёрскую премию.

– А ты чего обратно веник-то припёр? – вдруг спрашивает Слава.

Я опускаю глаза на измятые цветы.

– Забыл подарить, – оправдываюсь я.

Частично – правда. Только не забыл, а не хотел.

Мне они всё равно без надобности, поэтому просовываю между Славой и Лией и легко бросаю букет последней в грудь.

– Тебе. С возвращением.

– М-м, спасибо, обойдусь, – брезгливо морщась, говорит Лия.

Слава коротко хмыкает. У меня нет настроения пререкаться, поэтому я бросаю букет прямо на коврик у входной двери.

– Ну и плевать.

Иду к лестнице. Слава окликает, спрашивает, какая муха меня укусила. А я не отвечаю, чтобы не ляпнуть лишнего.

За мной, разумеется, никто не идёт. Я жду и пока плетусь в комнату “Альфы”, и даже когда падаю лицом в подушку, оставляя при этом дверь слегка приоткрытой, чтобы услышать кряхтение человека, пытающегося справиться с подъёмом по ступенькам с тростью, и помочь ему.

Но из коридора только чужие голоса доносятся.

Каким же жалким ты стал, Прохоров. Предел предела. Осталось только разреветься.

– Ты рано вернулся! – раздаётся голос Марка где-то в стенах комнаты.

Я переворачиваюсь на живот. Марк выходит из ванной комнаты, и наша общая быстро наполняется тёплым влажным воздухом. Чтобы оставить его внутри, Марк подлетает к входной двери и закрывает её, легко толкая бедром.

– А ты уже спать собрался, что ли? – спрашиваю я.

– Работал в оранжерее, – объясняет Марк.

Этого достаточно, чтобы мне больше вопросов не задавать. Миротворцы после таких работ всегда приходят по самые уши в земле.

– Значит, с Алесей не сложилось?

Ага. Предсказуемо, конечно, было, что этой темы будет не избежать, но не так же сразу с места – в карьер.

– Не-а.

– Она тебе не понравилась?

– Не знаю. Вроде, нормальная.

– А что не так тогда?

Провожу руками по лицу. Почему всё всегда должно быть так сложно?

– Ты, может, Полину ещё любишь?

Только этого не хватало! И ведь знает же сам прекрасно, что это не так, а всё равно спрашивает!

– Не беси меня, – прошу я.

– Извини.

Марк садится на свою кровать в одних трусах, так и не одевшись. Глядит на меня, потом в окно, за которым уже ничего, кроме светлых пятен одиноких фонарей, не видно. Думает о чём-то.

Ничем хорошим это для меня точно не кончится.

Нужно было выбросить Лию у штаба, а самому поехать домой, как и хотел изначально.

– Я просто переживаю за тебя, – продолжает Марк.

Удержать усталый вздох – выше моих сил.

– Завязывай.

– Не могу. Что-то с тобой не так, только я понять не могу, что…

Удивительно: как тот, кто влюбляется буквально по щелчку, не может разглядеть подобные чувства в своём лучшем друге? Или я маскируюсь хорошо? Может поэтому Слава этого и не видит?

– Тебя, кстати, Ваня искал, – уже повеселев, сообщает Марк. – Просил, чтобы ты заскочил в лабораторию, когда вернёшься.

– Отлично.

Любой повод избегать разговоров в стиле переливания из пустого в порожнее – как тонущему спасательный круг. Поэтому сразу подскакиваю на ноги и ретируюсь из комнаты. Переодеться бы ещё, конечно. Сменить наконец рубашку и бабочку на что-то более стильное и комфортное.

Решаю заняться этим позже: по одной проблеме за раз. Пока главное – избежать Марковых расспросов.

Всё равно у него на это ещё целая бессонная ночь будет.

Ваню, как Марк и говорил, нахожу в лаборатории, где как обычно воняет так, что глаза на лоб лезут. Не представляю, как здесь вообще работать можно, тем более головой. А тем более будучи оборотнем, с их-то нюхом.

Но вот он Филонов – министр пробирок в федерации занудства, – стоит себе, сгорбившись, посреди этого химического хаоса и что-то меряет на весах.

– Искал? – спрашиваю.

Тихонько подхожу ближе. Выгадываю момент, когда Ваня подносит ложку, с горкой наполненную каким-то порошком, к чаше весов, и с силой хлопаю его по плечу.

Порошок просыпается мимо цели. Самые мелкие частички поднимаются в воздух, забиваются в нос, оседают на одежде. Ваня яростно скрипит зубами, пытаясь сдержать поток брани.

Я смеюсь. Затем несколько раз чихаю, но радоваться своей проделке не перестаю.

– Да, – сообщает Ваня. – Уже, правда, жалею об этом.

Он снимает защитные очки и небрежным движением бросает их на стол. Затем так же поступает с медицинским халатом. Обходит стол, садится на табурет напротив.

И определённо точно чего-то от меня ждёт.

– Чего хотел-то?

– В глаза твои бессовестные посмотреть.

– Ха-ха. Ещё одна такая шутка – и я сваливаю.

– Ладно, ладно! – восклицает Ваня.

Снова замолкает. Складывает руки на столе перед собой, принимается постукивать пальцами. Я понимаю, что ждёт он не меня, а себя. Момента, когда соберётся с мыслями. Что же надо этому парню?

– Странная просьба у меня будет, – предупреждает Ваня, не отрывая взгляда от сложенных рук.

Но мне и так хорошо видны его яркие оранжевые радужки. Не признаю этого, но не хотел бы на его месте оказаться. Хотя, конечно, лучше так, чем в паре метров под землёй.

– Точнее, совет, – поправляет сам себя и даже не морщится.

Передо мной точно Ваня, которого я знаю? Ведь он скорее бы себе на горло встал, чем попросил меня о чём-либо.

– Это касается отношений.

– Между нами ничего быть не может, – сразу обрываю я. – Я завязал с брюнетами.

– Отношений между мной и Леной, – терпеливо продолжает Ваня, несмотря на моё замечание. – Я хочу… мне кажется, я готов, но не знаю, как правильно всё это надо… Нет, фильмы я смотрел, правда…

– Остановись, пока мы оба не покраснели, как перчики, блин, чили, – прошу я. – Ты сейчас пытаешься мне мягко намекнуть на то, что я должен помочь тебе уложить Лену в постель?