Level Up. Женский взгляд (СИ) - Корносенко Валерия Юрьевна - Страница 36

Пытаюсь уговаривать её не рыдать — бесполезно. Кладу трубку. Успокоится — сама позвонит. Иду на кухню, ставлю чайник.

— Да что же это такое? Такое чудесное утро! Да будет мне когда-нибудь покой или нет? — нервничаю, не понимая, что там опять стряслось. Открываю интерфейс, смотрю карту. Они с дочкой дома. Даже если что-то случилось, не мне, а в «скорую» надо звонить. Совсем у неё ума нет?

Хоть и злюсь, но иду и перезваниваю. Алла уже успокоилась и принялась излагать, перемежая всхлипами, занимательнейшую историю. Не знаю, то ли смеяться, то ли плакать.

Алла признаётся, что вчерашние вещи, которые она мне так заботливо всуропила, она просто-напросто украла. И что она не может с этим жить, воровкой она быть не хочет, а что делать — не знает. Просит прощения, что втянула меня во всё это. И вновь начинает рыдать, клясть себя, умолять не сдавать её, помочь, и пятое, и десятое.

Я в растерянности. С одной стороны, я ничего не знала, а с другой — я теперь что — пособница воровки? Скупщица краденого? Час от часу не легче.

— Алла, у тебя ребёнок маленький. Ты чем думала? За воровство вообще-то в тюрьму сажают, а детей в таком случае в детский дом отдают! — начинаю понимать, во что влипла и злиться на горе-воровку по-настоящему.

— Я не ду-у-умала, — опять завывания. А мое ангельское терпение на исходе: «Когда же этот сопливый водопад закончится!?»

— Прекрати ныть! Иначе приходи и забирай своё барахло ворованное, я в этом участвовать не жалею!

Вроде успокаивается. Так-то лучше. Оправдывается:

— А что мне оставалось делать? Я отложила эти вещи для тебя. А тут эта облава в масках. Хозяйке звоню — недоступна. Зарплату за отработанные три недели мне никто платить не собирается. Я чем ребёнка должна кормить? Я вернулась ночью и забрала эти мешки. Ключи от магазина у меня оставались. Я не знаю, что на меня нашло. Но ведь я же их заработала. Она, знаешь, какая жадная? Я этот год работаю, а она мне вечно зарплату задерживала. Извинялась каждый раз, а сама глазами зыркает, будто это я ей должна! Она за полтора года мне ни разу ни одной премии не дала, ни с Новым годом, ни с днем рождения даже шоколадкой не поздравила! Хотя я на больничные не ходила, все праздничные дни работала. Я же заслужила эти вещи. Ну что ты молчишь? Ну, у меня же ребенок, — запал кончается и её голос срывается в очередную истерику.

— Я не знаю, что тебе сказать. Я подумаю, и позвоню тебе позже, — кладу трубку. У меня шок. Смотрю перед собой затравленным взглядом, — Что делать?

Воровство — это плохо, это зло, а зло должно быть наказано. Даже если не узнает полиция, она мне до фонаря, так как если сама я не скажу никому, это не всплывёт. А вот узнает, точнее, уже знает, но ещё не отреагировала, моя Система. В том, что реакция будет — я не сомневаюсь.

Если я не верну вещи женщине — вдруг система мне скупку краденого впаяет?

Система прекрасно классифицирует и засчитывает добрые дела, что говорить о плохих? Что будет? Минусы к статам? Ухудшение навыков? Снижение уровня? Осознание моё доходит до самого худшего из вариантов… Что будет, если я лишусь интерфейса?

Сначала мне стало страшно. Как быстро я сдамся и снова скачусь в серое ничто? Кто я без мотивации — ленивая медуза?

Паника нарастает. Наливаю полный стакан воды. Руки у меня трясутся, или челюсть, но половину воды я проливаю мимо рта. Мне не хватает воздуха.

Выползаю по стеночке на балкон. Глубоко дышу, постепенно успокаиваясь.

Таких приступов паники я не испытывала, мне кажется, с тех пор, как я девчонкой была. Тогда ходили с подружками в лес за земляникой, и увидели настоящего матёрого кабана. Может он и прошел бы мимо, так как был на противоположной стороне поляны. Но мы завизжали, как резаные, и заметались в панике. Кабан, решив, что за ним пришёл песец, пошёл в атаку.

Я не помню, как мы взобрались на дерево. И что было бы, если бы в округе ветвистых деревьев не оказалось? Но картина и ощущения свежи в моей памяти и по сей день. Кабан долго нас пугать не стал и вскоре ушёл по своим кабаньим делам. Мы же сидели на дереве до ночи, трясясь от шока и дружно оплакивая свою незавидную девичью долю. За нами пришли отцы и нас спасли.

Меня некоторое время даже кошмары мучили с милым хрюном в главной роли. Долго потом ещё эту историю на застольях травили. С тех пор я ненавижу кабанов, даже свинину недолюбливаю.

Теперь же, после мощного выброса адреналина, меня начало постепенно отпускать. В ногах слабость, голова ничего не соображает. Захожу в комнату и падаю на диван.

Просыпаюсь резко, как от толчка. Я что, уснула? Что произошло? Ах да… ворованные вещи. Вон они лежат сиротливой кучкой на журнальном столике, и не дают о себе забыть.

Решено. Я должна вернуть эти вещи хозяйке. Жизнь — боль. С вселенской тоской отрываю от сердца обновки, складываю всё в пакет. Ну, и где моя удача? Что два пункта было, что семь. Не буду последнее очко в удачу вкладывать. Я серьёзно огорчена вывертами Системы.

Пакет получился нехилый. Примеряю ношу — тяжелый. Тащить его теперь. Ну и что я ей скажу? Вот ваши вещи, ваша продавщица — воровка, а я ей поспособствовала в сбыте краденого? Не настолько я недальновидна. Если я под горячую руку попаду, или она не даст мне времени объясниться, я могу вляпаться в очень нехорошую ситуацию. Что же делать?

Оставлю пока вещи дома. Постараюсь разжалобить эту хозяйку.

Кстати, о птичках, как её хоть зовут и где она живет? Звоню Алле, расспрашиваю ту с пристрастием. Она сперва пугается и начинает истерить: уговаривать меня не сдавать ее в полицию. Я заверяю её, что ни в какую полицию не собираюсь, так как она и меня втравила в эту историю. Просто хочу поговорить с хозяйкой.

Алла в панике, отговаривает меня, объясняет, что банк все равно бы всё забрал. Хозяйка, которую, кстати, зовут Ирина, ничего не знает о вещах. Я непреклонна. Не хочу из-за такой ерунды оказаться с отрицательными показателями или потерять единственный в жизни шанс.

Требую с Аллы полную информацию о хозяйке. Помочь она может мало чем. Кроме имени, не может ничего толком вспомнить, ещё и рыдать не перестает. Уже бесить начинает.

— Ну, ты трудовую возьми. Что там написано? ИНН, фамилия, она же ИП? — начинаю злиться.

— А у меня нет трудовой книжки. Мне её никто никогда не заводил. Всегда так работала, неофициально, — тихо говорит Алла в трубку.

Нокаут. Я не перестаю удивляться людской беспечности. Как можно жить одним днём? Не то, что о будущем не думать или о пенсии, элементарно, как ты на следующем месте работы докажешь свою профпригодность?

— Алла, ты совсем с головой не дружишь? У меня тоже куча мест работы сменилась, но я всегда работала официально. Поэтому и не берут тебя на хорошую работу! Потому что ты — клуша!

Работала Алла всю свою сознательную жизнь продавцом в магазинах, и везде неофициально. Хозяева либо не хотели заморачиваться и платить за неё налоги, либо дурачили её, глупышку, экономя на ней деньги.

С одной стороны я их тоже могу понять. Налоги с зарплаты составляют чуть ли не 50 % оклада. Если бы мне сейчас предложил мой работодатель: Давай я лучше тебе на руки буду платить эти деньги, чем отчислять в бюджет на мнимую пенсию — я бы согласилась, даже глаз бы не дёрнулся. Если и существует трудоустройство, то официально сплошь минимальная оплата труда, а все остальное мимо кассы. И работодатели не правы, и правительство само виновато — загнало людей в такую яму, такими налогами обложило, в пору лезть в петлю. Как там говорилось в рекламе: «Заплати налоги и спи спокойно»? Сколько ходило на эту тему шуток чёрного юмора — не перечесть. Люди всегда так: упираются до последнего, тянут лямку, но терпят, смеются угрозе в лицо.

Всю жизнь копим на пенсию. Невольно назревает вопрос: «Доживу ли я до пенсии с нашей-то экологией?» Или, может, пенсионный возраст к тому времени поднимут до 80 лет, а то и вовсе отменят, как во Вьетнаме, и люди будут работать до смерти. А то и вовсе пенсионные фонды рухнут, а бедные люди, которые горбатились и собирали каждую копеечку, останутся без денег, которые преспокойненько, и, не удивлюсь, официально, будут выведены, и повиснут на чужих офшорах.