Дорога на Ксанаду - Штайнер Вильфрид - Страница 25

Привидение из ночных кошмаров соткано из тщательно отобранных ветвей, переплетено белым конским волосом и облеплено пухом пророчащих сов, обвешано черепами и остатками трупов поэтов.

1

— Вы едете в экспедицию? — спросил водитель такси, переводя дыхание после того, как до отказа заполнил багажное отделение моими дорожными принадлежностями. Было пять часов утра.

— Что-то вроде того, — ответил я.

«На всякий пожарный» — возможно, не самый лучший девиз для моих сборов. Даже груз навьюченного верблюда по сравнению с моим багажом казался просто ручной кладью. Но так как я путешествовал в своей жизни довольно редко, у меня было очень мало опыта по сбору вещей в дорогу. Среди многих привычек, которыми одинокий человек обрастаете годами, появляется также привязанность к вещам, которых особенно не хватает на вражеской территории. Даже во время путешествия я не хотел отказывать себе в удовольствии ухаживать за своими неврозами, как дотошный садовник. Если, к примеру, у меня не оказывалось под головой двух подушек, то сон шел коту под хвост. А какой из мотелей или даже гостиниц предлагает больше одной? Именно поэтому моя любимая подушка следовала за мной. А она была не из маленьких. И еще много подобных вещей.

Особую проблему создавали книги: большие талмуды о Колридже и его времени. Записные книжки (тоже не из маленьких). Конечно, его стихи и проза. Многочисленные дневники Дороти, собрания сочинений Вильяма. Все это собиралось постепенно у меня в комнате и ждало моего решения. «Я экономлю место, — подумал я, — или время?» В конце концов я собрал все материалы в огромный чемодан, достававший аж до подбородка.

На контроле в аэропорту Швехат весьма милая дама из авиакомпании несколько минут ждала остальных членов моей семьи. Наконец до нее дошло.

Во время полета в Манчестер я еще раз попытался набросать план комнаты, что оказалось нелегкой задачей, особенно на нестабильном раскладном столике, который к тому же в разложенном состоянии упирался мне прямо в живот. В конце концов мне удалось зафиксировать его между двумя жировыми складками и сделать пару исправлений. За окном проплывали скомканные облака — выброшенные одноразовые носовые платочки. Или мордочки щенков боксера, нарисованные любящим животных богом облаков.

В Манчестере я был приятно удивлен тем, что ни один предмет из моего скарба не затерялся в багажном отделении. Два автопогрузчика облегчили мне путь к железнодорожной станции. Однако, доверившись путеводителю, я оставил надежду ехать через Виндермир, чтобы там поднять бокальчик за здоровье мистера Отшельника. Я взял билет на поезд прямо от аэропорта Манчестера в Пенрит, который позволил мне сэкономить почти два часа. Как сказал бы Даниель, «прагматик одержал победу над романтиком».

Заручившись поддержкой дружелюбного татуированного великана в майке «Секс пистолс», я погрузил весь свой багаж в купе. В итоге в шестиместном купе место осталось только для меня.

В одном неясном сне астенический мужчина в черной шляпе пригласил меня в кабинет в Грета-холле. И вот она, моя комната, правда, тускло освещенная, но сомнений никаких. Я сразу узнал ее. Внутри двигались две тени. Одна из них зажгла свечу, и теплый свет начал обволакивать нас. Колридж сидел за столом и обматывал опухшие ноги тряпками — что это за запах? Уксус? И почему в комнате стоит платяной шкаф, справа в углу? Ах, это Вордсворт наклонился к моему открытому чемодану и распаковывал для меня вещи. Как трогательно! Кто-то тряхнул меня за руку. Скорее всего хозяин дома астенического телосложения. Вдруг на голове у него возникла фуражка проводника, и он сказал: «Пенрит».

Самое обидное во снах — начало дня.

В автобусе из Пенрита в Кесвик мое любопытство к ландшафту, приводившему Колриджа в такой восторг, резко спало. Бог облаков прекратил рисовать на небе мордочки щенков и обрушил на землю водные потоки их серых цементных мешков. Известные горы не были освещены и представляли собой только унылые черно-белые размытые кучи.

И вот я стою в окружении моих молчаливых попутчиков на вокзале в Кесвике. Я наконец-то приехал.

Теперь нужно отправляться на поиски ночлега. В сентябре не должно было возникнуть никаких проблем н поиске подходящего пристанища. Тем более в таком месте, где на каждой второй двери висела табличка: «Ночлег и завтрак».

2

И вот я уже вскарабкиваюсь натри ступени приглянувшегося мне домика, подхожу к входной двери, отставляю свои сумки и чемоданы и закуриваю сигарету. Звоню в дверь.

Открывает очень милая женщина — администратор, выслушивает мой вопрос о том, есть ли комната на одного. Потом она демонстративно кашляет и вежливо отвечает мне:

— Sorry, sir, we don't allow smoking.[85]

Этот ритуал повторялся на протяжении последующих трех часов, правда, во все более короткой форме. И если в начале моих поисков я вступал в диалог полными вопросительными предложениями, то к концу я прямо с порога уже более сомнительных приютов требовал ответа короткими эллиптическими предложениями, а-ля: «is it possible?…»[86] или «do you mind?…».[87] В конце концов я позвонил в дверь очень убогого домика. Предвосхищая появление розовощекой администраторши, я рефлекторно достал зажигалку и покорно ждал ее «No!» с отвращением в голосе.

В какой-то момент дверь потянула чья-то рука с откровенно пожелтевшими указательным и средним пальцами. И тут я внезапно осознал, еще даже не видя лица, что на свете есть еще зависимые люди и что наше дело не совсем пропало. И почти в то же время, разбитый тем, что я бродил взад и вперед с таким грузом на руках, на мгновение у меня появилось ощущение, что я стал жертвой коварной иллюзии. Вдруг открывается огромная дверь и изо всех домиков одновременно выходят переодетые в администраторов гостиниц суперагенты всемирного тайного общества антикурильщиков. И вот дама выходит из дверного проема. На ней оранжевая футболка, на которой красуется черная надпись готическими буквами: «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ». У дамы неестественно розовое лицо, а на ее пальцах надеты два напальчника (отрезанные от простой резиновой перчатки). И все это с одной-единственной целью — чтобы сбить меня с толку, самого распоследнего курильщика, этими желтыми пальцами. Вот теперь уже разоблаченные замаскированные суперагенты со всего Кесвика стоят перед своими красивыми домами и на их лицах распускаются улыбки. Они настолько ужасны, что могут заставить даже находящихся в аду курильщиков расставить повсюду огромные светящиеся таблички с надписью: «Не курить». Только там они будут на адском итальянском: «Voi ch'entrate, lasciate ogni tabacchi».[88]

— Чем я могу помочь вам, сэр?

Я уставился на герб моего смертельного цеха: руку с зажигалкой.

— Вы хотите снять комнату или только прикурить? — спросил голос. Я хотел и того и другого. Я был спасен.

Позднее, когда мы сидели на диванчике в прихожей и курили, моей хозяйке все-таки удалось втянуть меня в разговор о причинах моего визита. Нужно заметить, что до этого я побывал в своей комнате и был чрезвычайно горд тем, что мне удалось экономично разместить весь мой багаж в малюсеньком помещении. Правда, после этого для меня самого в комнате осталось очень мало места. Я сказал ей, что отдых и отпуск никогда прежде не были для меня достаточными мотивами привести тело в движение. Я, собственно, отправился на поиски следов одного поэта, нет, не Вордсворта, другого. Это не роман и не научный труд. В большей степени это касается моего…