Дорога на Ксанаду - Штайнер Вильфрид - Страница 52

Но и оставить его у себя Керридвен было очень трудно, поэтому она обернула его в кусок кожи и, положив в корзину, отпустила в море. Волны отнесли младенца в бухту Кардиган, к плотине Гвиддно-Гаранхейр, где его спас принц Эльфин. Когда принц обнаружил, что лежало в его сетях (ведь он просто пошел порыбачить), он решил доставить милого мальчика на сушу. Покоренный мудростью и одаренностью малыша, Эльфин дал ему имя Талисин (что значило «красивое чело»).

Мои глаза начали гореть. Я отклонился назад и выпил глоток отличного бордо, бутылочку которого мне подарил Хендерсон.

Знал ли я теперь больше?

Добавились новые детали, но они пока еще не соединялись в единое целое.

Итак, то место, которое я не мог увидеть в снах до того, как найду его наяву, было культовым местом белой богини.

Ее королей ждал рай, эротическое наслаждение и избыток вдохновения.

Но все лишь на один год. Потом они умирали.

Чтобы соответствовать мифам, в «Балладе о Талисине» Керридвен должна убить Гвиона. Он приобрел мудрость, пусть даже и не желая этого, ту, которая должна была принадлежать королю. Мудрость из котла, которая должна была вариться в нем целый год, пока напиток не обретет всю свою мощь.

Колридж идентифицировал Керридвен с Жеральдиной. Конечно, он не имел в виду внешние сходства, поскольку в балладе нет описания внешности Керридвен. Мог ли он знать о мифе о Китноре?

Может быть, рядом с именем Гвиона он должен был поставить еще одно — С.Т.К.

Но просветление Гвиона не погасло по истечении года: его сначала проглотила, а потом родила богиня. Итак, он стал своим собственным потомком, как король на год.

— Это мифы, — сказал я громко, — мифы! Миф — это кодекс, который санкционирует отношения по поводу владения, и не больше! Возьми себя в руки, Александр…

И все же был ли Колридж королем Керридвен на год, поила ли она его зельем из котла вдохновения? И если это предложение было больше чем метафора, тогда что это значило? Нашел ли Колридж что-то или кого-то в Калбоне?

Исключено.

Моя голова болела до безумия. Я массировал виски костяшками пальцев.

Мой обожаемый рационализм — здесь он превратился в парадокс. Единственная мысль, способная соединить все разрозненные части, была настолько абсурдной, что ее нельзя было даже воспроизвести.

25

Итак, никакой теории. Только факты. Целый список, и лучше по порядку.

Мы имеем: три стихотворения столетней давности, написанные в один год, с осени по осень.

Анонимная публикация «Поэмы о старом моряке» в «Лирических балладах», восемнадцать лет спустя — публикация «Кубла Хан» и «Кристабель» в «Сивиллиных страницах».

Стремительный физический и душевный упадок начиная с 1799 года. Необъяснимая смерть сына Беркли.

Чувство вины до конца дней. Патологический страх за жизнь детей.

Побег в сомнительный мистицизм и метафизику (даже его собственная комната была увешана крестами от угрозы извне, как у сумасшедшего священника, познавшего адские страсти, — героя одного из второсортных фильмов).

Что-то проскользнуло по моей ноге — это был кот Хендерсона, животное без имени. Я покормил его кусочками сыра.

Загадочные пассажи в письмах и дневниках. Или проливающие свет? Это полностью зависит от того, с какой точки зрения их рассматривать.

«Однажды я открыл некой леди причину того, почему я не верю в духов — потому что я сам слишком часто видел их». Согласен, яркое словцо еще ничего не просветляет.

«Кошмар моих снов и мои ночные крики — не что иное, как муки вины, кара духовного мира». За что духи так безжалостно мучили его?

«О, если бы я только мог разорвать пакт, привязавший меня к моей же крови!»

Какой пакт? Снова только метафора?

«Живые вспышки света в обед, ужас без прикрас. Живой дух при дневном свете: Жеральдина». Как раз в это время он был в Сиракузах и познакомился там с актрисой — Цецилией Бертоцци — «сиреной, против чар которой даже воск Одиссея помог бы лишь наполовину». И провел с ней в конце концов пару ничем не обремененных недель. После появления Жеральдины он больше никогда не видел Цецилию.

Игра чисел наверняка тоже чистая случайность.

Странное заключение в главу вторую в «Кристабель» Колридж добавил намного позже — после написания самого произведения. Итак, вместе с заключением баллада включает в себя 677 строк, без — 655. Среднее арифметическое число отсюда: 666.

Публикация спустя восемнадцать лет — восемнадцать лет: три раза по шесть.

Количество зверей из апокалипсиса. Для христиан — абсолютное зло.

Три шестерки — знак трехликой богини, три фазы Луны — 666. В знак дьявола это число превратил боязливый фанатик, служащий мужскому божеству.

Кажется, я понравился коту. Нужно непременно дать ему имя.

Джон Китс тоже знал белую женщину. Он называл ее La Belle Dame sans Merci.[173] «Ее волосы были длинными / походка легкой / а глаза дикими». Рыцаря, попавшего к ней в грот, она кормит манной и медом, а потом убаюкивает. Но его сон оборачивается кошмаром: он видит бледных окоченевших королей и правителей, видит «в темноте ее истощенные губы, / широко раскрытые в ужасном предупреждении». До конца своей жизни рыцарь носит на лбу «лилию смерти / с капельками холодного пота и лихорадочными проявлениями, на его щеках бледная роза, / которая быстро вянет».

В том же самом письме, которое Джон Ките послал своему брату Джорджу 28 апреля 1819 года вместе с первой частью «Беспощадной красавицы», он пишет и о том, как во время прогулки по Хайгейт-Пондс встретил самого Колриджа с его другом. Колридж тоже упоминает об этой встрече. По словам поэта, Ките попросил у него разрешения пожать его руку, чтобы оставить воспоминание о той встрече.

— В этой руке, — сказал Колридж Грину, — находится смерть.

Спустя год после этой встречи Джон Ките скончался от артериального кровотечения в легких.

В год написания «Беспощадной красавицы» Вальтер Скотт (сбегавший после завтрака у Вордсворта в ближайший ресторан) опубликовал в антологии «Border Minstrelsy1» «Балладу о Томасе Раймере». В этом произведении леди, одетая во все белое, похищает на своем таком же белом коне Томаса фон Эркелдауна.

Когда они подъехали к одичавшему саду, Томас узнал, кем была эта женщина — королевой эльфов. Она накормила его и напоила красным вином, а после еды положила его голову себе на колени и пообещала дар поэтического видения сроком на один волшебный год. Но при этом предостерегла: «Если тебе придется в течение года бродить по «замерзшей опушке леса на склоне горы», ты будешь безжалостно пожертвован старухе из ада».

Томас фон Эркелдаун на самом деле был поэтом начала XIII века. Он клялся, что в действительности встречал королеву эльфов, когда немного вздремнул на берегу Хантлайн. Только после ночи любви с этой женщиной проснулся его поэтический талант, и если бы он пренебрег им, она убила бы его прямо на месте. Она была самой смертью, но тем жертвам, которых она соблазняла своими любовными чарами, она дарила поэтическое бессмертие.

Все еще никакой теории, только пара вопросов.

А что, если белые дамы из этих стихотворений, как бы сказать это поделикатнее, были не просто плодом воображения?

Значит, Колридж именно увидел, а не придумал или увидел во сне это видение! Может быть, история возникновения «Кубла Хана» была всего лишь намеком, своего рода зашифрованным посланием? «…all the images rose up before him as things…»[174]

Что, если Китнор, эта «пещера в море», являлась своего рода проходом в другую зону, measureless to man?

Alph — Альп, священная река.

Alphito — Альпито, второе имя богини.