Два мира. Том 1 (СИ) - "Lutea" - Страница 104

Но всё-таки главной боевой мощью команды Саске считал вовсе не Хозуки, а другого своего нового товарища, Джуго. Именно на основе врождённого таланта этого парня Орочимару создал свою Проклятую Печать, однако ни один из инфицированных Джуином (в том числе и Саске) не мог хотя бы даже сравниться с Джуго и его силой после трансформации. Помимо этого, парень обладал даром разговаривать с животными, что крайне удобно при сборе информации и поиске людей или мест.

Последним членом команды стала Узумаки Карин. В отличие от Суйгецу и Джуго, она была не подопытной Орочимару, а его ассистенткой, поэтому имела доступ ко многой информации. Как и все шиноби клана Узумаки, девушка обладала уникальной чакрой, позволявшей ей применять сильные медицинские техники. Однако главной причиной того, что Саске выбрал именно её в свою команду, было то, что Карин являлась очень хорошим сенсором, способным выслеживать противников по чакре.

Разумеется, Саске был доволен тем, что привлёк под своё начало столь талантливых шиноби. Однако он, порядком отвыкший за последние годы от командной работы, только теперь, когда вся троица оказалась вместе, осознал, что собрать группу — это ещё полбеды. Куда сложнее было с ней управиться.

Главная проблема заключалась в том, что новые товарищи друг друга на дух не переносили. Суйгецу, мягко говоря, недолюбливал Карин, помогавшую Змею ставить над ним эксперименты, и постоянно старался уколоть её. Та, в свою очередь, люто ненавидела мечника, считая того полным придурком, к тому же она была очень раздражительна и затевала с ним ссоры на ровном месте. Но вот зато на Саске девушка прямо-таки вешалась (к огромному, но тщательно скрываемому недовольству Учихи), ничуть не пряча своих пылких чувств к нему, что очень забавляло Суйгецу и давало ему только новые поводы для острот. И только Джуго выглядел нормальным, однако ему были свойственны припадки ярости, во время которых он становился неуравновешенным психопатом, начинавшим крушить всё и вся, даже товарищей, если они имели несчастье попасть в поле его зрения, и только Саске был в состоянии успокоить его.

В общем, теперь Саске даже стал в какой-то мере понимать Какаши, порой начинавшего то ли в шутку, то ли всерьёз жаловаться на неугомонную троицу своих учеников.

— Эй, ну сколько нам ещё идти?.. — стонал Суйгецу. — Давайте устроим привал…

— Заткнись и шагай быстрее! — отрезала Карин, недовольно косясь на него. — Хотя нет, лучше оставайся, а мы без тебя пойдём.

— И не мечтай, — оскалился парень, обнажая острые треугольные, как у акулы, зубы. — Если я останусь, кто будет защищать Саске от твоих домогательств?

— Ты что сказал?!..

— Тихо, — не оборачиваясь, бросил шедший впереди Саске. — Мы почти на месте.

Карин насупилась, но спорить не стала и поспешила догнать его. Суйгецу же, гаденько улыбаясь, достал из держателя на поясе бутылку и принялся прямо на ходу с наслаждением поглощать воду.

Вскоре впереди, за стволами деревьев, показалась скала, в которой, подойдя ближе, шиноби различили не очень большой — в человеческий рост — разлом, явно ведший в пещеру.

— Птицы говорят, что там никого нет, — негромко сообщил Джуго, останавливаясь рядом с Саске.

— А это точно убежище Акацуки? — Суйгецу недоверчиво поглядел на вход. — Как-то не круто выглядит.

— Тайное убежище и не должно выглядеть круто, имбицил, — фыркнула Карин. — На то оно и тайное, чтобы не привлекать внимание.

— Грудь у тебя, видимо, тоже тайная, — с ехидной улыбкой заметил парень. В следующий миг кулак куноичи обрушился на него, однако Суйгецу успел превратить свою голову в воду и избежал повреждений.

— Всё равно стоит проверить пещеру, — произнёс Саске, игнорируя их перепалку. — Джуго, попроси птиц осмотреть окрестности. Суйгецу, останься здесь на случай, если у нас будут гости. Я же пойду внутрь.

— А я? — поинтересовалась Карин, хлопая ресницами.

— Будь с Суйгецу, — не дожидаясь ответа, Саске вышел из-под полога леса и уверенным шагом направился ко входу в убежище; иногда эта парочка настолько утомляла его, что он позволял себе мелкие гадости.

Ступая неслышно и осторожно, Саске прошёл по коридору с грубо отёсанными каменными стенами, в конце которого и в самом деле оказалась пещера. Она была достаточно велика, и её дальние стены терялись во мраке. В просторном помещении было абсолютно пусто, и рассчитывать найти здесь что-либо было глупо, но Саске всё равно решил на всякий случай проверить, что на другой стороне пещеры, там, куда не падал свет. Покинув участок, ещё кое-как освещавшийся солнечными лучами, проникавшими через вход, юноша зашагал вперёд.

И вдруг он ощутил нечто, похожее на слабое дуновение ветерка. Это насторожило — ещё секунду назад в пещере не было никаких признаков движения воздуха.

— Кто здесь? — властно спросил Саске, кладя руку на меч.

Посреди тьмы в нескольких метрах впереди него возник глаз — ярко-алый, светящийся во мраке, с тремя чёрными томое вокруг зрачка…

Саске среагировал мгновенно. Удар клинка Чидори пришёлся в грудь противника, пронзив его насквозь; чакра Молнии осветила красные облака на чёрном плаще этого человека и его оранжевую маску с единственной круглой прорезью для правого глаза.

— Меньшего я и не ожидал от брата Итачи, — произнёс Акацук, внимательно рассматривая парня.

— Кто ты такой? — Саске нахмурился: клинок в груди, казалось, нукенина ничуть не смущал.

— Такой же Учиха, как и ты.

— Третий выживший, — проговорил Саске, чувствуя, как закипает гнев. — Значит, это ты был тем, кто помог Итачи уничтожить клан.

Нукенин чуть прищурился.

— Верно.

— Тогда ты умрёшь, — парень послал больше чакры в клинок; лезвие увеличилось в размерах, разрывая плоть, но нукенин остался предельно спокоен.

— Я тебе не враг, Саске, — произнёс он. — Я пришёл для того, чтобы поговорить.

— Мне не о чем разговаривать с таким, как ты.

— А если я скажу, что это касается Итачи?

Юноша слабо вздрогнул — и это не укрылось от взгляда Акацука.

— Вижу, ты заинтересовался, — он шагнул ещё ближе, однако Саске, прекратив Чидори, стремительно отскочил в сторону и сложил печати.

— Катон: Гокакью но Дзюцу!

Огненный шар на миг разорвал в клочья темноту в пещере, раскалив воздух докрасна. Юноша был уверен, что его техника попала в цель — однако, стоило огню иссякнуть, Саске увидел своего противника, целого и невредимого, стоявшего ровно на том же месте, что и до атаки. На чёрном плаще не было ни единого опаленного участка… не было даже прорехи в том месте, где его пронзил клинок Молнии.

— Твои атаки не подействуют на меня, — Акацук направился к нему. — Скажу ещё раз: я пришёл просто поговорить.

Хотя Саске и хотелось напасть вновь, он всё-таки сдержался, понимая, что продолжать расходовать чакру попусту не имеет смысла. Сейчас стоило потянуть время и постараться понять, как бы всё-таки разделаться с этим врагом.

— Допустим, — произнёс Саске по возможности спокойно, — я соглашусь выслушать тебя. Что именно ты хочешь рассказать?

Нукенин остановился в паре метров от него и ответил:

— Правду.

— Правду?

— Правду, — сказал шиноби в маске, — об Учихе Итачи.

Саске встретился с ним взглядом — и тут же попался в гендзюцу. Оно состояло из череды воспоминаний, в которых то и дело мелькало такое знакомое, в далёком прошлом любимое лицо старшего брата, Коноха, события, произошедшие задолго до рождения парня; в ушах звучал голос Акацука, говорившего такие вещи, которые не были, просто не могли быть правдой…

— Ложь! — крикнул Саске, едва завершилась иллюзия.

— Нет, Саске, — нукенин посмотрел на него пристально, серьёзно. — Это — истина, которую твой брат так тщательно от тебя скрывал.

— Ты лжёшь! — парень отшатнулся от него, попятился, пока не упёрся спиной в стену. — Итачи — враг Конохи! Он уничтожил клан и пытался убить меня!

— Если бы он действительно хотел, то убил бы, не задумываясь.