Два мира. Том 1 (СИ) - "Lutea" - Страница 191

С Мангекью Шаринганом допрос Анко не составил большого труда. Хотя куноичи и сопротивлялась, устоять перед силой глаз Учихи ей, как и любому другому, не удалось. От неё Саске узнал многое о положении дел в Конохе и других Скрытых Селениях, о Кабуто, об Акацуки.

«Зачем Акацуки захватили Какаши? — в который раз спрашивал он себя, продолжая свой танец с мечом. — Они хотят Шаринган, это очевидно; может ли быть, что после разговора Кисаме со мной они разуверились в том, что смогут заполучить мой, и поэтому взялись за Какаши?.. Но что они будут делать с его глазом? Шаринган подходит далеко не каждому, и то, что он прижился у Какаши — просто чудо, скорее случайность, чем правило. Им придётся приложить немало усилий, чтобы найти шиноби, которому можно пересадить его — если только их целью не является уничтожение глаза, принадлежавшего раньше Обито, чтобы лишить того возможности вернуть свой второй Шаринган».

Резко остановившись, Саске вернул клинок в ножны и прикрыл глаза. Обито пытается втянуть его в сотрудничество, Акацуки тоже не прочь заключить союз; Корень хочет его смерти, официальная Коноха — вернуть в деревню.

Как и тогда, в ночь ухода от Орочимару, он стоял на распутье. Но какой путь выбрать? Зависит от дальнейших целей.

После того, как открылась правда о его брате, Скрытый Лист стал противен Саске. Ненависть, копившаяся в нём многие годы, раньше направленная на Итачи, теперь готова была излиться на деревню — и, Саске чувствовал, в этой мести ему мог бы помочь Обито, у которого явно были какие-то свои счёты с Конохой. Но план «Глаз Луны» не нравился Саске совершенно, да и Кисаме отзывался об Обито как о лжеце и предателе, чему Учиха склонен был верить.

Перспектива объединения с Акацуки также не внушала ему удовольствия. Саске не знал, что именно эти нукенины замышляют, но уверенности, что у них есть какие-то свои тайные планы, у него было не меньше, чем в том, что не стоит доверять много лет считавшемуся мёртвым родственничку.

В битве с Данзо всего два выхода: победа или поражение.

В Коноху в своём теперешнем состоянии Саске ни за что не вернётся.

Он открыл глаза и негромко произнёс:

— Аматерасу.

Чёрное пламя объяло тренировочные мишени. Буквально за миг поглотив деревянные круги, оно, контролируемое взглядом юноши, перекинулось на металлические держатели, каменные скамьи…

— Саске! — скрип открывающейся двери и возбуждённый крик Суйгецу вывели его из задумчивости. — Твою же ж!..— мечник резко отпрянул, увидев чёрный огонь. — Ты чего творишь?!

— Тренируюсь, — спокойно ответил Саске, гася Аматерасу. Едва последние языки пламени исчезли, мир вдруг поплыл и исказился, и Учиха едва удержался от того, чтобы поморщиться и прикрыть кровоточащий левый глаз рукой.

— У тебя уже хорошо получается контролировать его, — заметил вошедший следом за товарищем Джуго.

Суйгецу нетерпеливо дёрнул головой.

— Да, да, — проворчал он, крепко сжимая какой-то свиток. — Слушай, Саске, я тут немного порылся в комнате Орочимару. Нашёл кое-что крайне любопытное.

Он передал командиру отряда свою находку. Развернув тугой свиток, Саске принялся за чтение.

— Это же…

— Ага, — Суйгецу оскалил острые зубы в улыбке. — Подумай только, если то, что здесь написано, сработает… Да мы весь мир сможем на колени поставить!..

Не слушая дальше грандиозные планы мечника, вглядываясь в пергамент, Саске прищурился. Мир ему был без надобности, но для находки товарища он знал и другое применение.

Анко лежала, плотно закрыв глаза, хотя и пришла в себя уже около получаса назад. Сказывалась старая привычка: стоит как можно лучше оценить обстановку и заранее обдумать варианты дальнейших действий, раз уж попала в плен.

Справа от Анко кто-то был; шиноби ходил туда-сюда от пленницы к стене (как предположила джонин, там находился стол), тихо звеня какими-то стеклянными ёмкостями. Шаги были лёгкие, а действия, хотя и методичные, всё же не были лишены некоторой суетливости — Анко заключила, что в помещении с ней находится та красноволосая куноичи, которая была с Саске возле забегаловки.

Полученные в бою раны саднили, но Анко не позволяла себе отвлекаться на подобные мелочи. Куда важнее, а, главное, тревожнее, было то, что она совсем не ощущала в себе чакру: её поток был нарушен, причём явно намеренно. Лишь Проклятая Печать слабо пульсировала, словно сам бывший учитель нашёптывал Анко сладкие речи о свободе, которую она сможет обрести, поддавшись внедрённой в её тело силе.

«Не бывать этому, — подумала она, изнутри прикусывая щёку. — Я поклялась даже под угрозой смерти не использовать эту дрянь».

Угроза смерти определённо существовала. Выходя на бой против Саске, Анко была почти уверена, что сможет воспользоваться случаем и сбежать. Смешно сказать, она недооценила мальчишку — да и кто знал, что он даст подручным сражаться против неё, а сам выждет момент и, подкравшись, применит Цукиёми? Хорошо хоть, его владению этим дзюцу пока ещё далеко до уровня его брата: после техники Итачи Какаши две недели без сознания в госпитале валялся, а Анко, судя по нескольким фразам, которыми перекинулись красноволосая куноичи и принёсший пленницу парень, — всего дня полтора.

Самой неприятной частью ситуации было то, что Анко в упор не понимала, почему всё ещё жива. Информацию, которая была ему нужна, Саске выудил из неё прямо на месте сражения; особенно тщательно он расспрашивал её про всё, что касалось летнего исчезновения шиноби, в том числе и его брата. Насколько Анко понимала, Саске не собирался сдавать её торговцам головами, но и отпускать пленницу у него не было намерения. Никаких, ровным счётом никаких объективных причин оставлять её в живых у Учихи не было — и всё же она была до сих пор жива.

Дверь открылась бесшумно, лишь слабое колебание воздуха в подземном, как предполагала Анко, помещении выдало это движение. Затем раздались шаги: твёрдые, размеренные, чёткие. Шаги уверенного в себе хозяина положения.

— Она уже очнулась, Карин? — голос у Саске был деланно холодный.

— Да, — отозвалась куноичи, вновь звеня своими флаконами, — но не показывает этого.

«Медик и сенсор, — поняла Митараши. — Накачала меня препаратами, чтобы прервать поток чакры, но по моим попыткам вновь активировать его догадалась, что я не сплю».

Не став ломать комедию дальше, Анко открыла глаза. Молодой Учиха стоял в дверях, холодно на неё глядя; за его спиной маячил Хозуки Суйгецу, младший брат погибшего несколько лет назад мечника Семёрки Тумана, и огромный рыжий детина, Джуго, кажется, — первоисточник пресловутой Проклятой Печати, если сведения Анко верны.

— Что тебе от меня нужно? — просто, без обиняков, просила она, садясь на жёсткой деревянной кушетке.

— От тебя мне не нужно ничего, — отозвался Саске ледяным тоном.

— Так отпусти, — пожала плечами Анко. — Или убей, чего тянуть?

— Эй, Саске, а может, и вправду убьём её? — поинтересовался Суйгецу, недовольно скрещивая руки на груди. — Не нравится она мне, смотрит прямо как…

Анко прищурилась.

— Как твой старый хозяин? — свистяще прошептала она, чуть подаваясь вперёд.

— Орочимару мне не хозяин! — разозлился Суйгецу.

— Да ну, правда, что ли?

— Слушай, ты!..

— Довольно, — Саске даже голос не повысил, но мечник всё равно резко осёкся и замолчал. — Загнанная в угол змея шипит, но укусить ястреба не сможет.

— Зато может подсказать ему хорошее место, где свить гнездо, — подхватила его игру словами Анко. — Хокаге-сама готова принять тебя обратно в Коноху, Саске. Ты неглупый мальчик и наверняка понимаешь, что возвращение в деревню далеко не худший вариант для тебя, особенно теперь, когда почти все начали на тебя охоту. Ты прекрасно знаешь, что шиноби Конохи всегда стоят горой друг за друга…

— Ложь.

От тона, которым он это сказал, Анко на миг опешила.

— Что?

— Ложь, — мрачно повторил Саске, и ненависти, вложенной в одно это слово, стань она силой, хватило бы, чтобы убить отряд АНБУ. — Ты утверждаешь, что в деревне все совместными усилиями защищают друг друга? Ложь. Приятная иллюзия, создаваемая Хокаге начиная с Первого.