Нескромное пари - Холланд Джейми - Страница 67

— А вот и ты, — произнес Титус, подбегая к Джессике, чтобы взять у нее сумку.

Потом он поцеловал ее. На этот раз в губы.

— Я боялся, что ты можешь в последнюю минуту передумать и решить, что выходные с человеком, которого ты видела всего два раза в жизни, будут слишком большим риском.

— Нет, я не передумала бы и за миллион, — улыбнулась ему Джессика.

Титус подвел ее к своему «рэндж-роверу», который казался просто роскошным по сравнению с «гольфом» Джессики.

— О, какая хорошая машина, — восхитилась она, когда Титус аккуратно вырулил на дорогу.

— Да, эти машины просто великолепны, только вот очень много бензина потребляют, — ответил он, а потом добавил: — Мы поужинаем дома, если не возражаешь. Надеюсь, тебе понравится моя стряпня.

— Отлично. Далеко ехать?

— Нет. Двадцать минут, может, чуть больше.

Джессика посмотрела на кассеты, которые валялись в машине, и вдруг поняла, что понятия не имеет, что он слушает. «Блер», Боуи, Малер, Финли Куэй. «Ему нравится разная музыка», — не без удовольствия отметила Джессика.

— Не терпится увидеть твой дом, Титус, — сказала она. — Я пыталась представить его себе, но уверена, что не угадала.

Титус рассмеялся:

— Расскажи, как ты его себе представляла.

Джессика рассказала, а он снова рассмеялся.

— Ну, — потребовала ответа Джессика. — Я угадала? Или нет?

— Скорее, нет. Но, надеюсь, тебе понравится. Завтра я покажу тебе все свои владения.

Через некоторое время Титус свернул с главного шоссе, и они поехали по проселочной дороге, вдоль которой росли деревья и стояла кованая железная изгородь. Джессика видела только маленький участок, который высвечивали фары автомобиля. Вскоре они выехали на открытую, выложенную булыжником площадку, рядом с которой стоял дом. Он был выкрашен белой краской и украшен большой парадной дверью, портиком и большими изящными окнами. Здание оказалось гораздо больше, чем представлялось Джессике. С одной стороны дома было пристроено множество небольших хозяйственных помещений, сараев и конюшня. Джессика слышала, как взволнованно лаяли собаки.

— Ты здесь живешь?! — не удержалась Джессика.

— Да, — скромно ответил Титус.

— Но, Титус, дом слишком большой для одного человека! — воскликнула она, когда они вошли внутрь.

Она вспомнила свой дом на Тернвилл-роуд. Каким крошечным казался он по сравнению с этим особняком!

Поставив сумку на пол в прихожей, Титус повел гостью на кухню. Когда он открыл дверь, из кухни выскочили два далматинца. Они виляли хвостами и вились вокруг хозяина. Как они радовались его возвращению!

— Какие красивые, — улыбнулась Джессика. — Как их зовут?

— Тот, у которого на глазу черное пятнышко, — Нельсон, а второй — Харди, — сказал Титус, поглаживая своих псов.

— Ага, а это, кажется, ужин, — принюхалась Джессика, когда они вошли в кухню, которая располагалась во флигеле.

Титус улыбнулся и подошел к плите, чтобы проверить, готово ли блюдо.

— Выглядит неплохо, — объявил он. — Не хочешь пока сходить на небольшую экскурсию по моему царству?

Джессика была в восторге. Красивый дом, в котором было множество красивых вещей: прекрасная мебель искусной работы и роскошные пейзажи старых мастеров. Гостиная была большой и уютной, с огромными двустворчатыми окнами, выходящими в сад. Столовая была выдержана в более строгом стиле. В доме также имелась бильярдная, на стенах которой были развешены фотографии Титуса и его отца в составе различных университетских команд по регби, футболу и крикету.

— Ты совсем не изменился, — заявила Джессика, рассматривая одну из фотографий.

— Знаю. Я большую часть времени чувствую себя так, словно мне все еще пятнадцать.

Титус было направился к парадной лестнице, но Джессика остановила его:

— Думаю, второй этаж может и подождать.

— Ладно, но тогда позволь я покажу тебе винный погреб, — улыбнулся хозяин дома.

В погребе было сыро и прохладно. Как раз то, что нужно для вина.

— Боже мой, вы только посмотрите! — воскликнула Джессика.

— Это собрал мой отец, но, честно признаться, я практически не пью, когда остаюсь один, — скромно заметил Титус.

— Никогда не видела так много вина! — Джессика открыла рот от восторга.

Она и представить себе не могла такого изобилия, а потому вся окружающая обстановка казалась ей нереальной.

— Давай возьмем с собой несколько штук, — предложил Титус и прихватил с полок три пыльные бутылки.

За ужином Джессика забросана его вопросами. Нельсон и Харди терпеливо лежали возле плиты. Гостья рассказала Титусу очень многое о себе и теперь захотела узнать побольше о нем. Она попросила его рассказать об отце, об истории дома и о том, каково это, расти в таком месте. Она с удовольствием ела и внимательно слушала. Дом был построен в восемнадцатом веке на месте прежнего, еще более старого помещения. Этот дом и конюшня были остатками нормандских владений. Титус вспомнил историю, как во время войны, когда его отец был мальчишкой, в поле за домом разорвалась немецкая бомба. А потом он рассказал, как рос в этом доме вместе с двумя своими сестрами, и как здорово было беззаботно носиться по саду, лазать по разным сараям и конюшне.

— Какая у вас была счастливая семья, и вот теперь ты тут остался один, — с грустью заметила Джессика.

— Но, надеюсь, однажды я обзаведусь своей собственной семьей, — подмигнул ей Титус.

Старшую его сестру звали Сара, а младшую — Корделия. Они обе уже были замужем, хотя Сара все еще жила неподалеку от дома.

— Я часто вижусь с ней и с мамой. Знаешь, забавно: когда я окончил университет, то ни за какие сокровища не хотел сюда возвращаться. Я хотел быть абсолютно независимым, вот почему направился в Сити. Но теперь, — он огляделся, — теперь я ни за что не поеду в другое место. Мне здесь очень нравится. Это стало частью моей жизни.

Джессика не могла не признать, что это великолепное и очень романтическое место. Они сидели в большой, красивой кухне, вокруг дышал огромный старинный дом. Джессика чувствовала, что стана чуточку ближе к Титусу; их отношения изменились. Может, со стороны это было незаметно, но они оба это прекрасно понимали.

Какое-то время спустя они стали подниматься по лестнице. Титус нес ее сумку. На лестничной площадке он остановился и негромко произнес:

— Джессика, большое спасибо, что приехала.

Она знала, что этот момент наступит. Улыбаясь, она поцеловала Титуса. Он уронил сумку на пол и обнял Джессику. Ее сердце затрепетало. Ей хотелось, чтобы эти выходные длились целую вечность.

Той ночью они не занимались любовью. Титус целовал Джессику, ей это очень нравилось, но потом они просто уснули, обнявшись. Когда Джессика проснулась, Титуса рядом не было, а потому она могла как следует осмотреться. Она и представить себе не могла, что спальня может быть такой огромной. В противоположном конце комнаты было окно с широким подоконником. Обнаженная, она выбралась из кровати, подошла к окну и отдернула шторы. Окно выходило в сад. За садом простирались поля, а на горизонте виднелось мерцающее в лучах весеннего солнца море. Она понятия не имела, что оно так близко. Титус рассказывал, как в детстве они ездили на побережье, но он не упоминал, что море находилось чуть ли не на заднем дворе. Вид был захватывающим, и Джессика застыла на какое-то время, глазея на весенний пейзаж, открывшийся ее взору.

В воскресенье вечером ей очень не хотелось уезжать. Когда Титус махал ей на прощание рукой на платформе в Кингс-Лин, ей вдруг показалось, что следующей встречи с ним ей придется ждать целую вечность. Джессика призналась самой себе, что могла бы остаться в этом поместье навечно. Лондон встретил ее грязными и переполненными улицами. Он казался настоящим адом. А в Норфолке было там много пространства, такой чистый воздух. Джессике предстояло провести сорок пять минут в метро, в котором было невыносимо душно. Она решила сосредоточиться на воспоминаниях о том приятном времени, которое они провели с Титусом за городом.