Любовница ледяного дракона - Доу Джейн - Страница 55

— Зачем я здесь? — немного помолчав, задала главный вопрос. Экскурсия, конечно, хорошо, но не ради нее же он меня сюда привел, правда? — Хочешь отправить в мой мир? — разволновалась я. — Или в какой-то еще? Или…

— Нет, Катрина. — Демон положил мне на плечо руку, успокаивая. — Никуда отправлять я тебя не стану.

— Оставишь себе?

— И снова ты не угадала. — Его чуть прищуренные глаза пылали как раскаленные угли, и от созерцания этого пожара становилось неуютно. — Тебя ждет разговор. Судьбоносный.

— С тобой?

— С ней. — Он указал на статую, которая…

Я чуть в обморок не упала, когда увидела, как налившийся цветом аватар Шивар легко спрыгивает с постамента и, ослепительно улыбаясь, идет к нам.

— О богиня! — выдохнула по привычке.

— Да-да, дитя, — мелодичным голосом ответила она. — Это я.

Немного позже…

Шивар была бесподобна. Истинное воплощение красоты. Золотистые волосы вились упругими кольцами, обрамляя идеальное личико с фиалковыми глазами. Безупречная кожа, легкий румянец, розовые пухлые губки, которые капризно кривились, когда богиня жаловалась мне на жизнь. Мне… богиня… мир сошел с ума! Или это у меня помутнение рассудка? Вдруг я все еще в ледяной пещере, сплю рядом с Крисом и вижу странные сны.

— Отнюдь! — фыркнула небожительница. А с небес ли она? Жрицы утверждали, что да — они все ведь знают о тех, кому служат. Или нет? — Верховные знают все, — поджав губы, сказала Шивар. — С ними у нас особая связь. Только простым смертным они преподносят лишь часть этого знания.

— Поясните, — попросила я.

— Поясни! — исправила она, смешно сведя тонкие брови.

По ее инициативе мы договорились перейти на «ты», но у меня никак не получалось свыкнуться с мыслью, что я так просто сижу на каменном возвышении, оказавшемся, кстати, теплым, и болтаю о том о сем с настоящей богиней! Конечно, это была не истинная она, а одно из ее многочисленных проявлений — аватар, специально созданый для мира Хаоса. Но выглядела Шивар очень живой, а еще юной, веселой, жизнерадостной. Она говорила, дышала, моргала, морщила аккуратный носик, теребила складки белого платья и улыбалась так солнечно, что хотелось улыбнуться в ответ. Невероятно красивая, а еще близкая, родная… если бы не знала, что это богиня, моментально бы с ней сдружилась.

— И что мешает сдружиться с богиней? — чуть обиженно спросила читательница моих мыслей. Прямо как старх, только тот говорил загадками, а Шивар, напротив, давала простые и понятные ответы на мои многочисленные вопросы.

— Ничего, — пожала плечами я. — Просто к этому надо привыкнуть.

— Так привыкай! — Она подарила мне одну из своих лучезарных улыбок. — А теперь про настоятелей. — Тон ее изменился, стал серьезным. — Как уже сказала, мы, боги, связаны с верховными жрецами наших храмов. Это особый ритуал, и работает он в обе стороны. Так что знают они о нас очень многое. Но не вся информация нужна прихожанам. Им рассказывают красивую сказку, собранную из наиболее интересных эпизодов из нашей жизни. Мы же небожители! — Смех ее походил на перезвон хрустальных бубенцов: искрящийся, легкий, мелодичный. — И легенды о нас должны быть соответствующие. Обычно верховный жрец все делает во благо своего покровителя. Но бывают и исключения.

— Вы… Ты про Марайю? — заметив тень, омрачившую ее лицо, полюбопытствовала я.

— Да, Катрина…

— А можно звать меня Аникой? — Сама не поняла, зачем попросила об этом. Просто имя из прошлого никак не хотело приживаться. — Аника как-то родней.

— Конечно, дитя. — Было странновато слышать из уст девчонки, которой на вид не дашь больше семнадцати, такое обращение.

— Ха! Сначала не можешь сказать мне «ты», потому что я, видите ли, богиня, а теперь тебя смущает обращение «дитя» из моих уст, ибо выгляжу как юная девушка, — снова рассмеялась она, в очередной раз прочтя мои мысли. — Ты уж определись, шивари.

— Пытаюсь, — улыбнулась виновато. — Так что с Марайей?

— Она отреклась от меня, обманула, предала, извратила значение моей печати…

— Но почему же ты все это ей позволила?! — недоумевала я.

Мне всем сердцем хотелось ей верить, однако сомнения продолжали терзать душу. Сколько себя помню, шивари всегда были рабынями, безвольным источником и постельной грелкой для богатых магов. Только так и никак иначе. Я не слышала легенд о том, что когда-то девочки с розой на груди имели какие-то права, свободу выбора. И в учебниках истории такого тоже не было, хотя культу Шивар там посвящен целый раздел. Но ведь Марайя не вечна, ей всего лет тридцать, может, сорок. До нее была другая верховная жрица и настоятельница монастыря в одном лице. И вела она ту же политику, утверждая, что именно так хочет богиня.

— Ты ошибаешься, Аника. — Губы собеседницы тронула грустная улыбка. — Не этого я хочу для своих дочерей. Марайя же моя вторая верховная жрица, первая попросила самоотвод полторы тысячи лет назад. Других не было.

— Сколько-сколько лет? — Кажется, у меня отвисла челюсть. — Столько не живут! Даже драконы!

— Неудивительно, — понимающе хмыкнула богиня. — У людей и нелюдей отрезок жизни значительно короче. Светочи же долгожители, они ведь связаны с богами. Но даже после разрыва магических уз с покровителем в жрецах все равно остается божественный свет, превратившийся во тьму, и они могут продолжать черпать силу из источника, расположенного в храме, так как он по-прежнему их признает. Светочи стареют как обычные люди, потом объявляют преемника, купаются в магическом потоке, снова молодеют и слегка меняются, чтобы вновь занять свой пост, но уже под другим именем. При таком подходе ни у кого не возникает лишних вопросов.

— Получается, Марайе больше тысячи лет?

— Да. И она тоже шивари, такая же, как ты.

— А еще она дочь двух миров, — вмешался в наш разговор Рандиэль, который ненадолго оставлял нас одних, теперь же снова вернулся. Меня он не смущал, Шивар — тоже, так что наша беседа продолжала течь в прежнем русле.

— Марайя во многом похожа на тебя, Аника, — сказала богиня. — Разве что ты дочь человеческой женщины и демона, а она — демоницы и человеческого мужчины. Он попал в земли Хаоса с магами, торгующими с обитателями Хаоса. Не купец, так… простой охранник. Каким чудом у него случилась близость с суккубой, известно только ей. Очень уж любвеобильная оказалась особа, хотела перепробовать представителей всех известных видов и рас. Вот и допробовалась до рождения полукровки. Ей ребенок был не нужен, а мне очень. Рандиэль принес девочку сюда, я забрала ее, вырастила, думала, что подготовила идеальную хозяйку для моего храма, а потом получила нож в спину. Не смотри так испуганно, дитя, это образное выражение. Впрочем, если подумать, свинью мне дочурка Марайя подложила жирную.

— Что она натворила? — прошептала я.

— Оборвала нашу связь самым радикальным способом. Это вызвало мощнейший откат, губительный даже для богов. Ранди, — она с благодарностью взглянула на демона, — вовремя успел переместить меня в световой кокон, не дав погибнуть. Поэтому вместо неминуемой смерти, на которую рассчитывала вероломная протеже, я впала в многовековую спячку. Очнулась двадцать лет назад бодрой, свежей и полностью восстановившейся. Тогда и узнала, что Марайя… моя умненькая, талантливая девочка, подававшая большие надежды, с присущим ей рвением превратила храм шивар в элитный бордель, где, как диковинными шлюхами, торгуют красавицами с редким даром.

— Но почему же ты это не остановила! — вырвалось у меня.

Боль, отчаяние и надежда смешались в колючий ком, который рвал душу, вызывая слезы. Я смахнула их, даже не заметив. Все мое внимание было приковано к богине. Кто, если не она, может изменить потребительское отношение ко мне и моим сестрам по дару?

— Нет, Аника, — отрицательно качнула головой Шивар, отвечая на мои мысли, а не на озвученный вопрос. — Я не могу повлиять на происходящее лично, мне нет хода в твой мир, как и другим богам. Это давнее правило, установленное нашим главным. — Она жестом указала на «статую» Рамара. — Его печать убьет любого, кто попытается нарушить. Все для того, чтобы дать самостоятельно развиваться творениям, лишь наблюдая за ними и чуть-чуть направляя руками жрецов. Светоч — наш голос и… некое подобие аватара. Через него мы можем на время проникать в собственный храм. На очень короткое время, но этого порой хватает, чтобы навести порядок. — Она с улыбкой посмотрела на меня.