Файролл. Снисхождение. Том 3 (СИ) - Васильев Андрей - Страница 88

В общем, всю поездку я замирал от смешанных чувств ужаса и восторга. Причем чего здесь больше я определить не берусь. При этом когда мы наконец вылетели на поверхность земли, где, несмотря на слова Лорда и Сэмади, все еще царила ночь, я выдохнул с облегчением. Классный, конечно, вид транспорта, но для меня чересчур скоростной. Я лучше так, ножками, ножками.

Мы покинули спину раваха, Странник махнул нам на прощание рукой и гигантское пресмыкающееся ввинтилось в земную твердь, моментально исчезнув из вида.

Блин, как мы умудрились такую тварь завалить? Тогда это казалось нормальным, а сейчас я понимаю, что нам нереально повезло. То ли тот равах был не в форме и болел чем, то ли мы на малолетку нарвались, который еще в силу не вошел.

Этого мы бы хрен завалили. Вот он нас — да. А мы его — фиг.

— И где же это мы оказались? — Сэмади с интересом рассматривал лианы и пальмы, а после со свистом втянул воздух своими широкими ноздрями — Пахнет как дома. Слушай, он нас обратно на Архипелаг не забросил часом? Очень похоже.

— Нет — успокоил я его — Мы на юге континента. Там Мейконг, а вон там храм, совсем недалеко отсюда храм стоит старый. В нем змейка живет.

— Как мило — Сэмади сложил ладони напротив груди — Змейка? Твой друг?

— Не сказал бы — я вспомнил гигантские клыки и немигающий взгляд мертвенно-холодных глаз огромной рептилии, после чего меня передернуло — Просто змейка. Ладно, ты куда сейчас? В Пограничье?

— Нет — подумав, ответил Барон — Если не сложно, доставь меня домой, на родное кладбище. Там и крипта побольше, да и вообще…

— Нет проблем — даже обрадовался я — На Запад, так на Запад.

Наши маршруты совпадали. Отчасти, конечно. Мне было не нужно кладбище, у меня в Западной Марке был свой интерес.

Глава двадцать первая

в которой герой ведет себя немного нагловато

В джунглях еще царила ночь, а на Западе небо потихоньку начинало светлеть. Видать, не ошибся Сэмади, и вправду с Востока на нас неумолимо накатывался рассвет.

— Спать пойду — потянувшись, и зевнув во всю свою пасть, сообщил мне Барон — В крипте хорошо, прохладненько, тишина. Хочешь — пошли со мной, перекусим, и на боковую? Места много, саркофагов тоже. Или, хочешь, выделю тебе персональный склеп. Мне для друга ничего не жалко.

— Спасибо, но нет — отказался я — Хочу еще кое-куда наведаться, пару вопросов одному человечку задать. Не скажу, что вот прямо рвусь его увидеть, это достаточно неприятная личность, но надо.

— Ну не знаю, как по мне, так после наших приключений надо отдохнуть — Сэмади снова зевнул и потянулся — Хотя ты парень взрослый, сам решишь, что тебе нужнее.

— Именно так — я хитро глянул на своего собеседника — Слушай, так может, все же, покажешь свою коллекцию шаров целиком? Интересно же!

— Может, и покажу, но не сейчас — Сэмади явно не стремился меня порадовать — Со временем увидишь. Слушай, может с тобой кого-то из моих мальчиков отправить? Они любого человечка мигом сделают сговорчивым, даже очень неприятного.

Да, иметь под рукой такого спутника, как тот же Рафаил — это очень круто. Назир хорош, но лич — это лич. Это все равно что по Раттермарку на бронепоезде ездить. Вот только не вариант это. Лич существо изначально темное, и любой имеющий с ним дело автоматически попадет в «черные списки» довольно влиятельных неигровых сообществ, вроде Коллегии инквизиторов или того же Ордена Плачущей богини. И никакая репутация не спасет. Если попалишься, разумеется. Зная же мое везение, можно смело говорить о том, что я непременно попалюсь.

А жаль!

— Да нет, я сам — вздохнув, отказался я — Но за предложение спасибо.

— Как скажешь — Барон крутанул свою трость, в финале трюка красиво перехватил ее и засунул под мышку — И вот еще что, белый братец. Хочу напомнить тебе об одном твоем обещании.

— Ты опять? — я даже засмеялся — Ну, что еще выдумал?

— Почему выдумал? — повелитель мертвых был на редкость серьезен — Все по-честному. Я в свое время оказал тебе услугу, ты дал мне слово. Если конкретнее — ты обещал взять меня на одно очень, очень ответственное мероприятие, связанное с призывом неких сущностей из великого Ничто.

— Было такое — не стал отрицать очевидное я — Обещал. И слово свое сдержу.

— Знаю — Сэмади просто-таки поражал меня своей серьезностью — И верю тебе. Но все-таки решил напомнить. Вы, люди, такие забывчивые.

На том мы и расстались. Он направился в крипту, завтракать и спать, а я пролез в проем в стене, миновал руины замка некогда живого и гордого, а теперь мертвого и вредного маркграфа, да и потопал себе по полюшку к рощице, виднеющейся на горизонте.

Шагалось хорошо. Небо светлело, вокруг галдела, пищала, шуршала просыпающаяся живность, и на душе у меня было хорошо.

Ну, а с чего печалиться? Печати сломаны, и игровое будущее вырисовывается теперь уже более-менее отчетливо. До финальной ленты осталось всего-ничего. Неспроста ведь Сэмади завел этот разговор про обещание. Этот комбинатор все знает, все понимает. И то, что я вот-вот возьмусь за Великое Делание — тоже.

Да и к тому же — места-то знаковые, памятные. С них все когда-то началось. Вернее — здесь все когда-то началось. Не потяни меня черти тогда вон в ту рощицу — и не было бы ничего. Точнее — все было бы по-старому, как прежде. Я бы таскался по приемам да вечеринкам, огребал от Мамонта и вел простой и понятный образ жизни.

Хорошо ли, плохо ли, что все вышло, как вышло? Не знаю. Серьезно — не знаю. Иногда мне кажется, что лучше бы этого всего не случилось. Иногда наоборот. Последнее случается реже, но случается.

А вообще не это главное. Главное, чтобы все это закончилось. Причем закончилось как в старых романах, когда все живы-здоровы, и по возможности счастливы. Даже, хрен с ним, можно со свадьбой. Но это только в крайнем случае, если без нее уж совсем никак.

Поразмышляв о превратностях судьбы, я решил перейти к вещам более прозаичным. Проще говоря, разобраться со всем тем, что добавилось мне этой ночью в сумку и не только.

Для начала я ввалил полученные очки характеристик в силу и выносливость, как, впрочем, делал почти постоянно.

И вот уже после этого я перешел к предметам.

Кинжал и сапоги оказались вещичками неплохими, но для меня бесполезными, просто в силу несовпадения по классу. Нет, если бы я не имел иммунитета к змеиному яду, может и натянул бы на ноги полученные сапоги, они давали серьезный бонус к защите от укусов пресмыкающихся. Но если убрать его, то все остальные характеристики были для меня достаточно бесполезны.

Отдельно повеселили клещи Трурка

Клещи Трурка

Трурк — гном, который еще при жизни стал легендой. Оружие и броня его работы раскупались до того, как были изготовлены. «Ты сначала ко мне приехай, уважительность свою покажи да золота отсыпь как следует» — говаривал мастер Трурк — «А там я подумаю — ковать для тебя клинок али доспех, или же нет».

Увы, именно тщеславие и грубость и стали причиной его смерти. Великий мастер не знал о том, что фамильный гнев, это отличительная черта королевской фамилии, в то время правящей Западной Маркой. Он слишком непочтительно разговаривал с одним из сыновей короля Запада, настолько, что молодой человек не совладал с собой и одним ударом снес голову с плеч Трурка.

У вас в руках один из личных инструментов великого мастера-кузнеца. Он помнит тепло его рук и великие творения, которые эти руки создали.

+ 128 к искусности;

+ 10 % к прочности изготавливаемых шлемов;

+ 10 % к прочности изготавливаемых наголенников;

+ 19 % к шансу того, что изготовленное оружие получит одну дополнительную характеристику;

— 10 % от времени, затрачиваемого на ковку мечей и боевых топоров;

+ 3 % к ремесленному опыту от каждой изготовленной вещи.

+ 1 уровень к мастерству (при условии, что игроком не достигнут максимальный, 20 уровень мастерства).