Вольные стрелки (СИ) - Макеев Максим Сергеевич - Страница 63

- Маруся! От счастья слезы льет! - вечерние занятия с мужиками принесли свои плоды, на утро дело пошло веселее, - Как гусли, душа ее поет!...

Любование колонной, следующей на лесоповал, прервал крик дозорного:

- Лодка! Маленькая! Странная! - Обеслав бы без повода кричать не стал, рассудил я, и пошел посмотреть на лодку ту.

В лодке был один человек, управлял ей на манер байдарки. Человек внимательно осматривал каждую кочку, пригорок, прислушивался к звукам, застывал, и двигался дальше. Действительно, странно. Взял Кукшу, вооружились, пошли посмотреть, что происходит. Лодка меж тем сунулась к нашему передвижному защитному сооружению у входа в заводь, и мужик начал бодренько пробираться через кусты. Вот те раз! Это что еще за сталкер тут завелся? Пошли к воротам, вышли за пределы крепости.

Мужик стоял и смотрел на стены и колючку, нас пока не увидел, мы тихо старались.

- Уважаемый! Чего надо-то?

Мужик обернулся, увидел меня, заулыбался:

- Ну вот, нашел! - произнес он довольно... и рухнул на землю.

Подбежали, перевернули его лицом к свету. Мужик легкий, как пушинка, худой, оборванный. На свету разглядели - Лис...

- ... Когда мор пошел, - Лис уплетал за обе щеки бульон, - у нас на Ладоге спокойно было. Первый год пускать всех перестали, так и спаслись. На второй год вроде лучше стало, торговля малость пошла, ну и мор с ней. Волк слег, половина его дружины - тоже. Да и я в горячке метался. Брат помер, много еще людей полегло, меня миновало. Встал только по весне, считай. Семья брата уже ушла к родичам, кто выжил. А в детинце новый хозяин - Рюрик из Полоцка пришел, как реки вскрылись. Пришли, да и подмяли под себя все.

Лис откинулся, не в силах больше продолжать насыщение, и продолжил:

- Я было к нему сунулся, в помощники, но у него свои уже есть. На Ладоге потом пытался устроиться, да из дома меня поперли, изба-то к детинцу относилась, как на ноги встал, попросили освободить. Новая метла по новому метет...

- И что ж ты, не накопил добра за эти годы? - я налил ему отвара, вроде целебного он у нас, для укрепления здоровья.

- Да какое там добро! - Лис горестно махнул рукой, - Все в Ладогу вкладывал, лодки, стены, торг, сам жил под братом. А его не стало, и я вроде как не нужен уже. Дружина его, кто остался, к Рюрику пошли, я их не виню, он воин справный. В Новгороде замятня....

- А там чего? - я помнил, что Святослав говорил, что Гостомысла больше нет, но подробней не расспросил, не до того было.

- А Гостомысла не стало, и наследника у него нет. Кто главный теперь - неясно. Вот и спорят там, да за оружие бывает хватаются. Рюрик-то не просто так пришел, я народ поспрашивал. Он на Ладоге сел, себе людей собирает, чтобы тоже к Новгороду пойти, в замятне поучаствовать. Может, повезет, да сам и сядет там. А я собрал припасы, да и рванул тебя искать. Больше-то некуда особо, я пока на Ладоге был многим на хвост наступил...

- А искал как? - Обеслав, который тоже знал шапочно Лиса, подлил тому отвара погорячее.

- Ну мы когда границу определяли с тобой, чтобы друг другу дорогу не переходить, уж сильно ты в речку ту, Свирь вцепился, - на измученном, худющем лице Лиса появилась знакомая хитрая улыбка, - вот я и подумал, с чего вдруг? Знать, на севере ты живешь, раз так карту рисовал да землю за речкой этой отстаивал. Вот и пошел на лодке, тебя искать.

- И долго ты шел, мил человек? - Буревой тоже участвовал в разговоре.

- Да месяц почитай как вышел, - Лис облокотился на стену предбанника, мы в бане сидели, - не подумал только, что народу тут мало после мора, хотел за серебро еду брать, было чутка, да никого нет, кто продал бы. Вот чуть и не околел. Хорошо, дойти успел. Примешь меня, Сергей, а?

- Да не вопрос! Ты мужик с головой, а такие нам нужны. Сейчас отдыхай, а по утру документы справим, паспорт, медкарту, чтобы как у людей.

- Не понял я ничего, но то воля твоя, делай как знаешь, - Лиса начало клониться в сон.

- А Торир был у вас? Давно ли? - Кукша растормошил почти заснувшего мужика.

- Давно, позапрошлой осенью. Дочка у него слегла, так и пошел домой с ней... - Лис вырубился.

Я приобнял пасынка за плечи:

- Погоди горевать Кукша, ничего не ясно. Может, перекантуется Торир, переболеет Сигни, да с придет еще.

Парень сидел мрачный, процедил сквозь зубы только:

- Буду ждать...

Появление Лиса не наделало переполоху. Он по утру вышел из дома, где мы его положили, скелет кожей обтянутый, в одном нательном, отпустил пару комплиментов Леде, проходящей мимо, получил на орехи от Смеяны, за то что раздетый шляется, и был загнан в дом, лупая удивленными глазами. Мелкая его чуть не затолкала туда, да еще так смело, что он и не подумал сопротивляться. Я уже ему разъяснил что по медицине и здоровью она тут главная, да помощница ее, Роза, даже я ей подчиняюсь. Лис только повздыхал, что мол и на Ладоге так надо было, может, и мор бы стороной прошел. Вышел уже одетый, я его повел на экскурсию. Показал первую крепость, во вторую потом пойдем, мастерские наши, дома, он их рассмотреть не успел. В оживающих глазах Лиса начали крутиться денежные знаки. Такого богатства, да в таком количестве, да так утилитарно используемого, он еще не видел. Ходил и охал.

- Я на лесоповале! Сотни пил затупил! И под шепот кандальный по ночам...

- Это что еще! - Лис прислушался к вою нашего заключенного.

- А это Святослав, он у нас сидит. Завтра по УДО отпускать будем.

- Че-е-его? Где он сидит? Куда пускать?

- Залетел по сто сорок второй, прокурор трояк влепить хотел, да адвокат вытащил. Теперь чалится, на нарах, первая ходка у него случилась, - я дурковал на том жаргоне, которое считал "феней".

- В темной сидит? Да поет!?

- Ну почему в темной? Вполне себе светлой! Небо в клеточку, одежка в полосочку, - я повел его в "турму".

- Кругом тайга-а-а-а, а бурые медве-е-е-еди, осатанели, стало быть весна-а-а-а-аааа! - надрывался Святослав, когда мы вошли, - Начальник! Вышел срок! Завтра отпускать меня будешь!

Эта пикировка да жаргон зародилась сама собой, в процессе нашего общения. Ради юмора прикалывались, тем более что Святослав сидит в абсолютно санаторных условиях.

- Вот, видишь, чалится, - я ткнул в Святослава, протянул ему руку, мы поздоровались, - Здорова, арестант!

- И тебе не хворать, начальник!

- О! Так ты же сын Мечислава Большого! Святослав! - Лис внимательно осмотрел пленника, - Ты к нам на торг на Ладогу ходил, с пушниной.

- Лис!? А ты как тут? - Святослав скорчил хитрую рожу, - небось, тоже прокурор дело шьет?

- Не, я сам... - Лис хлопал глазами.

Мы посмеялись, пояснили Лису над чем, тот шутку понял, нормальный мужик. Посидели на троих пообщались, Святослав с нами через решетку беседу вел. Прояснили международное положение, собрали данные от всех, кто был хоть немного в курсе. Оставил Святослава "чалиться" дальше, до утра. Уходили мы под вой про то, как он "... вольняшкой вернусь на материк". Вот же память у мужика, даже слова незнакомые не мешают запоминать чуть не налету тексты! И ведь только пару раз спел, когда настойки втихаря по паре рюмок пропустили с заключенным, по поводу день рождения Вовки и перехода его людей в крепостные.

- Как там арестант? Все надрывается? - дед на тракторе подъехал к нам.

- Ага. А ты чего? Куда машину ведешь?

- Да хочу лодку рыбацкую чуть переставить, подлатать ее надо. Вот и еду.

- А большой чего не взял?

- Не готов еще, Обеслав доделывает, с Юркой и Кукшей. Там только собрать...

Лис стоит в шоке, рассматривает наш "паропанковый" трактор. Я только улыбнулся про себя - о сколько ему еще открытий чудный предстоит!

Учитывая количество пашни, которое мы запланировали на этот год, и количество водителей тракторов, пришлось делать более сильные машины. Соединили два паровых двигателя, почти тридцать лошадей получилось. Раму укреплять пришлось, перепроектировать много, да запас дров оставить тот же, что и на старом тракторе. Иначе сильно перегруженной машина получалась. Но для пополнения сделали более удобный механизм, через вал отбора мощности. Подъехал, зацепился специальным крюком за короб с дровами, и едешь дальше. Короба с дровами по полю расставим, да и можно спокойно работать. Крепостным пока трактор сильно не показывали, нечего их раньше времени пугать. А вот взгляды заинтересованные по поводу того, как огромную по местным меркам пашню поднимать, я на себе ловил, как и вопросы скользкие.