Чароплет - Чарлтон Блейк - Страница 6

— Что вам известно о магии воздушных змеев? — тем временем выясняла Дейдре, видимо, тоже надевая лямки. — Они меняют форму, так? Приобретают ту, что нужна для полета?

Франческа покачала головой.

— Знаю только, что бывает… крыло, а бывает зонтик, пропитанный иеро… иерофантскими чарами, которые управляют воздухом. Зонтик, покрытый ветряными заклинаниями… называется прыгошют. Он выпускает воздух и тянет… — Она взвизгнула.

Что-то лезло из минаретного колодца, словно пена. Франческа попыталась рассмотреть… и не смогла. Она словно ослепла, глядя на извивающиеся щупальца пустоты.

Франческа попятилась, но тут же почувствовала на плечах руки Дейдре.

— Франческа! Прекратите вопить!

Щупальца обвились вокруг ног.

— Слепота! В воздухе… слепой воздух! — выдавила Франческа, вырываясь, но Дейдре держала крепко, словно клещами.

— Это всего лишь иллюзия. Ваша реакция на близость чудовища. Оно отключило ту часть вашего сознания, которая отвечает за зрение.

Пузырящаяся пустота накрыла их с головой. Мир растворился в слепоте.

— Я, кажется, нашла прыгошют, — сообщила Дейдре, перекрикивая вой. — Это оно?

В руки Франчески ткнулось что-то круглое и тугое.

— Ткань. Язык иерофантов… держится… только на ткани.

— Как наложить заклинание?

Франческа покачала головой.

— Нужен иерофант… управлять чарами в ткани… и колдовать…

Вокруг заплясало воющее эхо — на этот раз голос был женский.

— Проклятье! — выругалась Дейдре. — Подождите.

Стук каблуков по камню. Шуршание, как будто что-то волокут. Потом лязг. Сперва громкий, потом приглушенный. Вой утих. Смягченный удар. Потом еще более странная какофония: два вопящих голоса.

Руки Дейдре снова легли Франческе на плечи.

— Кажется, я пробудила его от вашего оглушающего заклинания.

— Кого?

— Преследователя, в которого мы запихнули браслет. Я сбросила его на лезущих сюда адептов, он полетел кувырком, сбивая их на дно. Может, переломал им кости, но они все равно не остановятся, пока не погибнут — или пока не погибнем мы. — Она помолчала. — Слушайте.

Вой нарастал.

— И что же делать? — растерялась Франческа.

— Спасаться на змее. Прыгошют обвязан тканевой лентой. На ней эмблема ветряного маршала. Что произойдет, если разорвать повязку?

— Не вздумайте! — закричала Франческа. — Разрыв магического мани… ману… надписи выпускает все чары. Неизвестно, что будет…

— Но так можно привести прыгошют в действие?

Ослепшая Франческа в панике попыталась ухватить спутницу, чтобы донести до нее не желающую облечься в слова мысль.

— Нас обеих утащит прямо…

К воплю из колодца присоединились еще три.

— Некогда! — крикнула Дейдре. — Их там слишком много.

— Да хоть легион! Нельзя, это безумство… — начала Франческа.

И тут же услышала громкий треск рвущейся ткани.

Глава пятая

Ринувшись к окну, Шеннон подставил руку под солнечный луч. В луче обозначилась смуглая кожа, узловатые пальцы — и едва заметно просвечивающий сквозь ладонь деревянный пол.

Шеннон дернул себя за левый мизинец. Сустав блеснул золотом. Тогда Шеннон потянул решительнее, и палец развернулся в золотистую облачную спираль.

Он не Шеннон. С формальной точки зрения, по крайней мере. Он текст.

Отпущенные золотистые фразы свернулись обратно в полупрозрачный мизинец. Ощупав лицо, Шеннон обнаружил короткую бородку, усы, крючковатый нос и длинные седые космы.

Заклинание, повторяющее внешний облик Шеннона и ощущающее себя Шенноном, вот что он такое. Он прижал руку к груди. Дышать ему не требовалось, но легкие все равно расширялись и опадали. Он призрак, текстовая копия Шеннона.

— Создатель, смилуйся! — прошептал дух — или попытался прошептать. Голосовые связки, составленные из золотистых рун нуминуса, способных преломлять лишь свет и текст, не оказывали ни малейшего физического воздействия на материальный мир. — Создатель! — попробовал он снова. Ни звука.

В голове пронеслись мириады вопросов. Как умер его автор? Почему он в Авиле? И, самое главное, как ему теперь выжить?

Магические руны способен производить лишь живой мускул или божество, а он сейчас призрак, с конечным запасом чар. Каждое его действие расходует частицу текста. Избежать текстового истощения призрак может лишь в некрополе, которые встречаются в магических академиях. Если за несколько дней он не доберется до такого некрополя, то рассыплется. И умрет. Снова.

Как-то это все нехорошо.

Отдаленный вой усилился. Потом раздался грохот, словно хлопали дверьми. Нужно выяснить, что происходит. И поскорее.

Призрак оглянулся на дверь. У порога лежали оставшиеся осколки текста.

Странно.

Разбитые нуминусные руны, как правило, растворяются в воздухе.

Он подошел к перемешанному предложению. Вот оно что: руны сцеплены между собой, поэтому не разрушились, истаяло лишь порождающее заклинание.

Призрак принялся перебирать рассыпавшийся на разрозненные кучки текст. Из самой большой получилось: «Отыщите клирика Франческу де Вега. Только она…» Призрак добавил остальные фрагменты. «Только она поможет найти вашего убийцу».

Призрак сглотнул, хоть слюна во рту и не вырабатывалась. Его автор умер не своей смертью? Но когда?

Текстовый дух, находившийся в теле своего автора в момент гибели, обычно теряет логику, связность сознания. В данном случае ничего похожего — значит, его выдворили из тела до убийства?

И было ли убийство? Кто написал это предостережение на нуминусе?

Длинный рунный осколок закатился под стол. «…предупредить Никодимуса!» — прочитал призрак.

Он застонал беззвучно. Память взорвалась фонтаном глубоко зарытых воспоминаний. Молодой какограф Никодимус в Звездной академии, череда необъяснимых смертей, беготня от Фелруса, изумруд, демон и… болезнь.

Вот оно, самое яркое воспоминание. Во время тех роковых кошек-мышек Фелрус с помощью изумруда наложил на Шеннона язвенные чары, которые начали медленно точить мага изнутри. А потом Никодимус, ненадолго завладев изумрудом, сумел приостановить течение болезни. В долине Небесного древа Шеннон вроде бы пошел на поправку, однако от года к году здоровье неуклонно ухудшалось.

Призрак закрыл глаза, возвращаясь мыслями в долину. Он помогал Никодимусу бороться с какографией, но получалось только хуже. Что еще досаднее, обнаружив у себя способность к кобольдскому языку, юноша совсем забросил чарописание, а потом, потеряв голову от неожиданно открывшихся возможностей, решил начать охоту на Тайфона. Шеннон воспротивился, и у них с Никодимусом случилась крупная размолвка.

Призрак чертыхнулся. Шеннона доконала не болезнь, его убили. «Говорил ведь мальчишке, что тренироваться надо дольше», — попытался прорычать он, но не издал ни звука.

У него вдруг заболела голова. То он чувствовал себя отдельной от Шеннона-смертного сущностью, то снова сливался воедино со своим автором, со всеми его воспоминаниями и чувствами. Кто из них кого создал? Что, если он, призрак, и есть автор — пусть не тело, но сознание?

Однако философствовать было некогда. Закрыв глаза, призрак стал вспоминать, когда они с Никодимусом покинули долину. Нет, бесполезно. Белое пятно. Не как прежде, когда воспоминания таились где-то в глубине. Они отсутствовали начисто.

Призрак оглянулся в поисках других осколков текста. Ближе к двери обнаружилась еще горка золотых рун. «Если вас найдут конструкты, прячьтесь в книгах. Ни в коем случае НЕ…»

Заглавный шрифт в рунных посланиях звучит как крик, и это отчаянное «НЕ» встревожило Шеннона.

«НЕ» что?

Больше выкриков поблизости не наблюдалось, но, прижавшись щекой к полу, призрак увидел четыре рунных осколка, улетевших через щель под дверью в коридор.

Он осмотрел дверь. Массивная секвойя. Созданию, почти целиком сотканному из бесплотного нуминуса, такое не открыть. На всякий случай он все же толкнул полотно ладонью. Пальцы утонули в дереве.