Сила, которая защищает - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 106

Но когда он опустил свои окровавленные руки – от прикосновения Лорда Фоула его губы тут же почернели и распухли, – когда снова взглянул в сторону Презирающего, то уже не был ни жалким, ни униженным. Он больше не ощущал, что потерпел поражение.

– Будь проклят, – пробормотал он. – Будь проклят. Я так легко не сдамся.

Он крепко стиснул кольцо.

Глаза Презирающего яростно вспыхнули, но, стараясь сдержать себя, он сказал насмешливо-отеческим тоном:

– Давай, Неверящий. Хватит тянуть. Ты прекрасно понимаешь, что против меня ты бессилен. Здесь, у себя дома, я во всех отношениях выше тебя. И у меня есть Камень Иллеарт. Я могу остановить луну, вызвать из глубоких могил мертвецов и, если вздумается, обратить все в руины. Без малейшего труда я могу разорвать твое жалкое смертное тело на куски и развеять по ветру.

"Тогда сделай это”, – про себя пробормотал Кавенант.

– И все же я предпочитаю пока подождать. Я вовсе не собираюсь причинять тебе какой бы то ни было вред. Вложи свое кольцо в мою руку – и твоим мучениям придет конец. Это – совсем небольшая цена. Неверящий.

"Я так легко не сдамся”.

– Я щедро вознагражу тебя. Хочешь вместе со мной править Страной? Пожалуйста. Ты сам убедишься, что лучше меня тебе хозяина не найти. Хочешь, чтобы твой друг Мореход остался жив? Я не буду возражать, хотя он и оскорбил меня. – Мореход протестующе зазвенел цепями, но ни одно слово по-прежнему не слетело с его языка. – Хочешь быть здоровым? Никаких сложностей. Смотри!

Лорд Фоул взмахнул полупрозрачной рукой, и перед взором Кавенанта на мгновение все подернулось рябью. И сразу же он почувствовал, что кровь забурлила в нем с необыкновенной силой. Нервы ожили, но все его страдания – боль, голод, слабость – исчезли. Тело, казалось, звенело каждой своей клеточкой, торжествуя возрождение жизни.

Кавенант остался неподвижен. Вновь обретя голос, он произнес сквозь зубы:

– Меня не волнует здоровье. Ты научил прокаженных ненависти.

– Ничтожество! – закричал Лорд Фоул, и так же внезапно Кавенант снова ощутил себя больным и умирающим от голода. – На колени! Я заставлю тебя вымаливать у меня хотя бы крошечную частицу жизни! Научил ненависти? Значит, они мудры. Я покажу тебе, каков истинный лик ненависти!

Мгновенно собственная несокрушимая ненависть Презирающего из его давно сгнивших глаз хлынула на Кавенанта, который с трудом удержался, чтобы не броситься на него. И тут Лорд Фоул презрительно засмеялся. Этот звук, похожий на тот, который издают трущиеся друг о друга валуны, потряс воздух тронного зала, заставил даже пол ходить ходуном, точно он был обыкновенной трясиной, а не частью каменной скалы. Когда приступ смеха закончился. Лорд Фоул сказал:

– Ты – почти мертвец, ничтожество, искалеченный жизнью больше, чем других калечит смерть. И все же ты отвергаешь меня. Ты отказываешься от здоровья и власти.., даже от дружбы. Я заинтересован.., и я подожду. Я дам тебе время обдумать, насколько такое поведение безумно. Объясни мне, почему ты так упорствуешь в своей глупости?

– Потому что я ненавижу тебя, – не колеблясь, ответил Кавенант.

– Это не причина. Множество людей убеждены в том, что они ненавидят меня, но они слишком трусливы, чтобы не придавать значения таким вещам, как глупость, безрассудная храбрость, притворство и лесть. Но меня не обманешь. Ответь правду, ничтожество.

– Потому что я люблю Страну.

– О, несомненно! – презрительно засмеялся Лорд Фоул. – И все же я не могу поверить, что ты настолько туп. Страна – не твой мир, с какой стати ты должен проявлять верность по отношению к ней? С самого начала она требовала от тебя того, что ты не мог сделать. Ты изображал из себя человека, который хранит верность под угрозой смерти ради такой ерунды, как одежда, которую кто-то тебе подарил, или обед, на который тебя пригласили по случаю – верность грязным плащам и всяким жалким людишкам. Нет, ничтожество, ты не убедил меня. И снова я спрашиваю тебя: скажи мне, почему ты так глуп? – Он сделал ударение на слове “почему”.

"Страна прекрасна, – со вздохом подумал Кавенант. – А ты – безобразен”. С трудом преодолев усталость, он ответил:

– Потому что я не верю.

– Нет? – оживился Презирающий. – Все еще нет? – Он снова презрительно засмеялся. – Да тебе цены нет! Я все больше убеждаюсь, что ты мой человек. У меня ты стал бы шутом и облегчил бы мое тяжкое бремя… Как можно ненавидеть или любить то, во что ты не веришь?

– И тем не менее.

– Как можно не верить в то, что ты любишь или ненавидишь?

– И все-таки.

Лорд Фоул снова засмеялся:

– Может быть, я ослышался? Ты.., после того как мой Враг сделал все, используя свою силу, чтобы подчинить тебя себе.., ты все еще полагаешь, что это сон?

– Это – иллюзия. Но никакого значения это не имеет. Это не важно.

– А что тогда важно, презренный?

– Страна. Ты.

И снова Презирающий засмеялся – на этот раз коротко и зло. В этих звуках ощущалось беспокойство, как будто он обнаружил в Кавенанте нечто, чего не понимал.

– Страна и Неверие! – усмехнулся он. – Ты бедная, заблудшая душа! Невозможно иметь и то и другое. Они исключают друг друга.

Но Кавенант понимал больше; после всего, что с ним произошло, он понимал больше. Только утверждая и то и другое, только принимая обе эти противоположности, сохраняя целостность обеих, удерживая между ними равновесие, только двигаясь вперед не между ними, а вместе с ними, он мог сохранить и то и другое – и Страну, и себя, мог нащупать то место, где параллельные прямые его невыполнимой задачи пересекаются. Парадоксальный подход. Однако он чувствовал, что именно такой подход позволял понять, зачем он оказался в Стране. Вот почему, глядя на пустую тень и ее изумрудную кромку, ощущая на себе всю мощь Презирающего, он не сказал ничего, а только подумал: “Нет, не исключают, Фоул. Ты ошибаешься – все не так просто. Если бы все было так просто, я бы давным-давно нашел выход”.

– Впрочем, мне уже начинает надоедать слушать твои глупости, – продолжал между тем Лорд Фоул. – Мое терпение не безгранично. И есть другие вопросы, которые мне хотелось бы выяснить. Не будем говорить о твоем вторжении в мои владения. На это легко получить ответ. Каким-то непонятным образом ты подкупил множество моих подданных, в результате чего я дважды получал ложные сообщения о твоей гибели. Но, как я уже сказал, оставим это. Я вырву из них всю душу и в конце концов узнаю правду. Ответь вот на какой вопрос, презренный. – Он придвинулся так близко, как будто хотел проникнуть в самое сердце Кавенанта. – Эта вольная магия не является частью твоего мира, а между тем именно она, несомненно, поколебала твое Неверие. Как можно использовать силу, в которую ты не веришь?

И тут до Кавенанта дошло, почему Лорд Фоул проявлял по отношению к нему такую явную снисходительность и тратил свое время на разговоры с ним, вместо того чтобы просто оторвать ему палец и взять кольцо. Лорд Фоул боялся, что Кавенант тайно владеет вольной магией, что, смертельно рискуя на Испорченных Равнинах, в Убийственном Жаре и Раздробленных Холмах, а затем позволив захватить себя в плен, он просто скрывает свою силу; и делает он это для того, чтобы обмануть бдительность Лорда Фоула, напасть на него неожиданно, застав врасплох.

И у Фоула были основания для таких опасений – так или иначе. Посох Закона больше не существовал.

У Кавенанта молнией мелькнула мысль, что, сыграв на этом страхе Презирающего, он может каким-то образом помочь себе. И тут же понял, что не станет этого сделать – ради себя самого, ради того, чтобы его стойкость не дала трещину под давлением собственной же двуличности.

– Я не знаю, как пользоваться дикой магией. – Из-за опухших губ ему было очень трудно говорить. – Не знаю, как вызвать ее. Но знаю, что в Стране она – реальная сила. И знаю, каким образом можно привести ее в действие. Я знаю, как покончить с этим кровавым ледником, который ты тут устроил.

У Презирающего не осталось никаких сомнений. Он дико закричал, буравя взглядом Кавенанта: