Сила, которая защищает - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 55

Говоря все это, он удивлялся сам себе. Вне всякого сомнения, он и прежде понимал, что надо делать, однако страх до такой степени завладел им, что он не отдавал себе в этом отчета. А теперь – он видел это по лицам гравелингасов – и они начали кое-что понимать. Сейчас они оглядывались по сторонам уже не со страхом, а явно прикидывая в уме, что можно сделать и с чего следует начать. На губах Торма появилась знакомая широкая ухмылка.

Оставив гравелингасов заниматься своим делом, Морэм отправился в одну из главных трапезных. Повар, заправлявший там, был удивительным человеком. Сам большой любитель поесть, он прекрасно готовил и, насколько Морэму было известно, сумел не поддаться до сих пор никаким страхам. Шагая туда, Морэм снова послал вызов, на этот раз обращенный к Хранителю Бориллару и хайербрендам Замка, а также к самим Лордам. Аматин и Тревор отозвались почти сразу же. Вскоре Морэм уловил и робкий ответный сигнал Бориллара. Однако прошло довольно много времени, прежде чем пришел ответ от Лории, а когда наконец это произошло, Морэм понял, что она ошеломлена и испугана. Морэм очень надеялся, что действия мастеров радхамаерля вскоре помогут облегчить страдания людей, которые, подобно Лории, находились на грани срыва; однако сейчас, поднимаясь по ступенькам и переходя с яруса на ярус, он испытывал такое чувство, будто вязнет в глухом болоте страха.

Находясь уже почти рядом с трапезной, он заметил знакомую фигуру человека, быстро свернувшего в боковой коридор и, похоже, стремившегося избежать встречи с ним. Морэм заторопился, догнал его и оказался лицом к лицу с Треллом, мужем Этиаран.

Этот крупный, сильный человек сейчас выглядел необычайно возбужденным. Седая борода, казалось, встала дыбом, впалые щеки пылали, взгляд лихорадочно горящих глаз так и бегал по сторонам, уклоняясь от встречи со взглядом Морэма. Вид у него был такой, как будто он остановился против воли и в любой момент мог сорваться с места и убежать.

– Гравелингас Трелл, – сказал Морэм как можно мягче, – все мастера радхамаерля получили приказ объединить свои усилия, чтобы защитить Ревелстоун. Ты тоже там нужен.

Взгляд Трелла ожег лицо Морэма.

– Ты хочешь сохранить Ревелстоун, чтобы он достался Презирающему в целости и сохранности? – произнес он так резко, что его слова прозвучали почти как ругательство.

Лицо Морэма окаменело.

– Я хочу сохранить Замок ради него самого. Взгляд Трелла снова забегал.

– У меня плохо получается делать что-либо вместе с другими, – пробормотал он и вдруг, безо всякого перехода, требовательно добавил:

– Высокий Лорд, открой мне свою тайну.

Морэм отшатнулся.

– Мою тайну?

– Тайну твоей силы. Мне нужна сила.

– Для чего?

В первое мгновение Трелла, казалось, смутил этот вопрос, но он тут же вперил в лицо Морэма пронзительный взгляд.

– Ты хочешь, чтобы Ревелстоун уцелел?

И опять слово “уцелел” прозвучало в его устах точно проклятие. Не дожидаясь ответа, он круто развернулся и зашагал прочь.

Морэм похолодел от дурного предчувствия. Ему показалось, что, уходя, Гравелингас оставил за собой черные, грозящие бедой следы. Морэма окутало облако страха, и на некоторое время он потерял возможность воспринимать окружающее. Он ни за что не осмелился бы выдать Треллу свое тайное знание – даже Гравелингас мог оказаться способен вызвать к жизни Ритуал Осквернения.

Ему стоило определенных усилий прийти в себя и вернуться к тому, чем он занимался до этой встречи.

Из-за того, что он задержался с Треллом, все, кого он вызвал, уже успели собраться. Они бесцельно расхаживали между пустыми столами и с трепетом следили за его приближением, точно ожидая какого-то чуда.

– Высокий Лорд, – сердито заявил повар, – я не знаю, что мне делать с этими баранами, которые выдают себя за поваров. Половина из них разбежалась, остальные не хотят работать. Они размахивают ножами и отказываются вылезать из щелей, в которые попрятались.

– Значит, нам остается одно – сделать так, чтобы они перестали бояться. – Несмотря на недавнее столкновение с Треллом, которое озадачило и напугало его, Морэм обнаружил, что все еще способен улыбаться. Он оглядел Лордов и хайербрендов:

– Вы согласны?

Аматин кивнула со слезами на глазах, Тревор неуверенно улыбнулся.

Внезапно все ощутили, что под ногами у них что-то изменилось. Перемена была очень незначительной, ее можно было почувствовать только на почти подсознательном уровне, и все же она не ускользнула от хайербрендов. Безо всякого жара и света сердца их словно обдало теплом.

Скала, из которой был высечен Ревелстоун, начинала вспоминать, что она гранит, а не песчаник. И помогли ей в этом мастера радхамаерля.

Морэм знал, что не все в Замке пока способны уловить это крошечное изменение, но важно было то, что гравелингасы начали. И те, кто все-таки ощутил эту перемену, несомненно, воспряли духом, осознав, что сопротивление злой воле Сатансфиста возможно.

Некоторое время он не мешал собравшимся вслушиваться в то, что происходило со скалой вокруг них, но потом перешел ко второй части своего плана. Выяснив у Бориллара, каковы запасы целебной деревянной крошки – риллинлура, – он распорядился доставить их в трапезную, чтобы добавлять в еду, а остальных хайербрендов попросил помочь повару, чтобы тот смог снова заняться своим делом.

– Готовьте еду, да поторапливайтесь, – приказал он. – Остальные трапезные полностью парализованы. Мы должны всех накормить здесь.

Бориллар явно колебался.

– Так мы истратим весь риллинлур, а ведь никто не знает, сколько продлится осада.

– Вот и хорошо. Наша ошибка в том и состояла, что мы берегли силы и средства для будущего. А между тем, если мы не выдержим этот штурм, у нас вообще не будет никакого будущего. – Однако заметив, что Бориллар все еще колеблется, Морэм закончил:

– Не опасайся. Хранитель. Сатансфисту после такого безумного напряжения и самому потребуется отдых.

В конце концов ему удалось убедить Бориллара. Он отправился выполнять приказание, а Морэм повернулся к остальным Лордам:

– Друзья мои, на наши плечи ложится выполнение новой задачи. Мы должны сделать так, чтобы как можно больше людей пришло сюда – только здесь они смогут хорошо поесть и восстановить свои силы.

– Пошли воинов из охраны Замка, – сказала Лория. Ее осунувшееся, обеспокоенное лицо выдавало тревогу за дочерей, которую она всегда испытывала, даже оставив их ненадолго.

– Нет. Люди напуганы и могут отказаться прийти. Мы, мы сами должны позвать их, уговорить, сделать так, чтобы он захотели прийти. Нам необходимо на время выкинуть из головы свои собственные беды и послать общий призыв сквозь камень Замка, сродни нашему слиянию мыслей, чтобы попытаться “достучаться” до всех, даже до тех, кто держится в стороне.

– Кто будет защищать Ревелстоун, если все мы будем заниматься этим? – спросил Тревор.

– А разве то, что мы делаем, не защита Ревелстоуна? И какой смысл наблюдать за происходящим с дозорной башни? Уверен, ничего нового в ближайшее время мы не увидим. Особенность этой атаки состоит в том, что Сатансфист стремится взять нас измором; он хочет напугать нас так сильно, чтобы наш собственный страх задушил нас… Давайте приступим. Объедините ваши силы, направьте их на меня. Мы, Лорды, не можем допустить, чтобы дух Замка оказался сломлен.

Он вызвал поток яркого свечения из своего посоха и направил его на одну из стен. Невидимая волна начала распространяться по всей скале, из которой был вырезан Ревелстоун. Она подбадривала людей, призывала их идти в главную трапезную, и, ощутив ее, они поднимали головы.

Аматин, Тревор, а потом и Лория последовали его примеру. Огненные потоки их посохов влились в поток его пламени, разумы сосредоточились на обращении ко всем обитателям Замка. С их помощью ему удалось полностью подавить свой собственный страх, и призыв, распространяющийся по всему Ревелстоуну, нес в себе лишь спокойствие и мужество.

Вскоре люди начали появляться в трапезной. Многие из них поначалу выглядели как призраки – отсутствующие взгляды, измученные лица, нетвердая поступь. Получив подносы с едой из рук поваров-хайербрендов, они усаживались за столы и принимались за еду. А после этого они проходили в один из ближайших залов, где их радостно встречали Учителя Лосраата, приглашая влить свой голос в общий хор и спеть вместе со всеми песнь тех, кто не теряет стойкости и надежды, даже глядя в лицо поражению.