Сила, которая защищает - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 74

Сотворенные из камня и праха создания Лорда Фоула возглавляли атаку – не потому, что они обладали силой, способной проломить гранитные стены и контрфорсы, но лишь потому, что они были сотворены ради уничтожения. Армия Опустошителя уже насчитывала две сотни тысяч этих созданий, и с каждым днем их становилось все больше; они выходили из Яслей Фоула и через Центральные Равнины двигались к месту сражения. Здесь самадхи использовал их, чтобы они оттянули на себя оборону Замка, тем самым защитив пещерников и юр-вайлов. Тысячи этих отвратительных созданий падали и разрушались под ударами стрел, копий и дротиков, но на их место вставали новые. А уже за ними шли те, кто мог причинить настоящий вред Ревелстоуну.

Атака молниеносно обрушилась на Замок. Яростные, привыкшие иметь дело с камнем пещерники находили в зубчатых стенах удобные уступы и лезли по ним, стремясь добраться до балконов. С помощью своей едкой черной жидкости юр-вайлы разрушали парапеты и мощным клином устремлялись наверх по деревянным лестницам, которые подтаскивали к стенам другие твари. За короткое время Ревелстоун оказался атакован как с северной, так и с южной стороны.

Но Замок Лордов, так умело и продуманно выстроенный когда-то Великанами, был способен выдержать подобную атаку. Даже самые нижние парапеты находились над землей так высоко, что до них было не добраться, и с этой стороны атакующие проникнуть в город не могли; к тому же эти парапеты защищали воины, находившиеся еще выше на стенах. И вомарк Квен недаром год за годом неустанно тренировал своих воинов, готовя их к отражению атаки как раз такого рода.

Он знал свое дело. Защитники крепости бросились в бой сразу же, как только в городе раздался сигнал тревоги. Воины оставили все второстепенные занятия и побежали на зубчатые стены; для того чтобы снабжать защитников, расположившихся наверху, стрелами и другим оружием, заранее создавались смены; определенный, загодя назначенный Дозор сражался с пещерниками и юр-вайлами, которым удавалось добраться до нижних контрфорсов. Затем в бой вступили Учителя Лосраата, хайербренды и гравелингасы. Учителя Лосраата отражали атаки мощными песнями силы, хайербренды поджигали приставные лестницы, а гравелингасы бросили все силы на истребление пещерников.

Руководя боем с одного из внешних углов стены, Квен вскоре понял, что в этом сражении армия Опустошителя численностью в невероятной степени превосходила его армию – примерно тридцать или даже больше к одному. Армия Лордов была хоть и большой, но не безграничной; вот почему каждая жизнь имела такую ценность для него, в то время как для Опустошителя она не стоила ничего; и вот почему его армия нуждалась в помощи. Придя к такому выводу, он отправил гонца в Совет, призывая Лордов помочь Ревелстоуну.

Гонец нашел Высокого Лорда Морэма в Палате Совета, но тот не откликнулся на призыв Квена. Он слушал его краем уха, не вникая и не спрашивая о подробностях. Пока один из стражей объяснял гонцу, что случилось в разрушенном огнем Совете, Морэм выбросил из головы все мысли о сражении, о том, какая опасность угрожает Замку, и думал об одном – о том, что собирался наконец сообщить Лордам.

Они сидели на своих местах вокруг чаши с гравием, положив жезлы на каменный стол перед собой – Тревор и Лория слева, Аматин справа от Морэма. В его дрожащих руках пылал крилл, подтверждая тем самым, что Белое Золото снова в Стране. Он едва различал этот свет – его глаза воспалились и слезились, но он ничего не мог с этим поделать. Безмолвно открыв перед Лордами свои мысли, он поделился с ними знанием, которое тяготило его сильнее, чем он способен был выдержать. Он сообщил им, как ему удалось пробудить крилл от каменного сна и почему он сейчас не жжет его уязвимую плоть.

Он почувствовал, как Аматин отпрянула, услышав сказанное; как Тревор задрожал от боли, которая лишь частично объяснялась его ранами; что Лория думала только о новом мощном оружии. Он растворился в каждом из них, ничего больше не утаивая. Доказательство он держал в руках, поэтому они не могли усомниться в его словах. Посреди разгромленного Совета, не сводя взглядов с сияющего крилла, они шаг за шагом проследили за всем ходом его рассуждений, которые, в конце концов, привели его к тайному знанию, и поняли, какие опасения заставляли его до сих пор скрывать это знание.

Наконец Аматин не в силах была больше сдерживать рвавшийся наружу вопрос; она хотела, чтобы все в Ревелстоуне услышали его. Смущенно сглотнув, она спросила звонким голосом:

– Ведь это мы сами… Добровольно… В течение многих поколений Лорды придерживались Учения Кевина.

– Да, Лорд, – прошептал Морэм, зная, что любое его слово услышит каждый, находящийся в Совете.. – Клятва Мира препятствовала…

– Вот именно, Высокий Лорд. – Казалось, ей внезапно стало трудно дышать. – Тогда мы пропали.

Морэм знал, что она права, что здесь нет решения. Он внутренне собрался, в который раз ощутив на своих плечах ответственность Высокого Лорда.

– Нет.

– Если нам будет не на что опереться, нам конец, – возразила она. – Без Клятвы Мира мы станем не теми, кто мы есть, и нам конец.

– Томас Кавенант вернулся, – откликнулась Лория. Однако Аматин тут же бесцеремонно нанесла удар по тому, что Лория считала их последней надеждой.

– Ну и что? У него или нет силы, или его сила губит Клятву Мира, без которой мы, несмотря на все свои усилия, не сможем защитить Страну. В обоих случаях мы пропали.

– Нет, – повторил Высокий Лорд, – не пропали. Мы.., и юр-Лорд Кавенант.., должны оказаться достаточно мудры, чтобы использовать как Клятву Мира, так и силу. Мы должны сохранить наше знание, остаться теми, кто мы есть, иначе можно впасть в отчаяние и Осквернение, как это случилось с Кевином-Расточителем Страны. И все же нам не следует отказываться от применения силы, или мы потерпим неудачу, даже делая все возможное для Страны. Может быть, в будущем Лорды решат, что нужно полностью отказаться от Учения Кевина – пойти своей дорогой, найти собственное Учение, которое не будет в такой степени подвержено разрушению. У нас нет времени на эти поиски. Зная, насколько опасна эта сила, мы должны больше полагаться на самих себя, если не хотим предать Страну.

Его слова звучали в разрушенной Палате как удары колокола, но прошло какое-то время, прежде чем Аматин произнесла с болью:

– Ты предлагаешь нам сохранить то, что противоречит друг другу, и говоришь, что мы должны использовать и то и другое. Это легко только на словах.

Высокий Лорд промолчал. Он хотел, чтобы она сама подумала о том, как можно преодолеть это противоречие; вместо того чтобы убеждать ее, он, продолжая держать мысли открытыми, дал ей почувствовать, как сильно любит Страну, Ревелстоун и ее саму. И он улыбнулся, когда Лорд Тревор задумчиво произнес:

– Это возможно. Я испытывал нечто похожее. Мне понадобилось совсем немного усилий, чтобы прийти в себя, как только необходимость помочь Замку стала для меня важнее, чем страх перед врагами.

– Страх… – как эхо, повторила Лория, явно соглашаясь с ним.

И Морэм добавил:

– Страх. Или ненависть.

Чуть позже, все поняв, Аматин тихо заплакала. Призвав на помощь Лорию и Тревора, Морэм постарался передать ей свое мужество, пока ее страх перед опасностью осквернить Страну не исчез. Тогда Высокий Лорд положил крилл и оглядел Совет.

Сквозь дым, который по-прежнему витал в воздухе, он увидел Хранителя Торма и Трелла. Трелл по-прежнему не осознавал, что происходит, охваченный непонятным ему самому ужасом. Торм сочувственно качал головой, представляя, какие муки должен был испытывать гравелингас, поднявший руку на камень, который он так любил. Оба молчали, и Морэм пристально глядел на них, испытывая чувство вины за то, что случилось с Треллом.

Однако он не успел произнести ни слова, как в Палату Совета вбежал другой гонец от вомарка Квена и потребовал, чтобы его приняли. Когда Высокий Лорд поднял на него глаза, гонец настойчиво повторил, что им требуется помощь.