Двадцать первый: Книга фантазмов - Османли Томислав - Страница 48

— Дин… Мартин?

— Конечно, дорогая. А кто еще? Мы с ним давнишние приятели…

Учительница почувствовала, что тает от звука его голоса, а он подошел и протянул ей руку. Она перебросила сумку через плечо и робко подала свою. Ей стало не по себе — другой рукой Фрэнк Синатра обнял ее талию.

— Вам нравится эта песня? — чарующим голосом спросил Фрэнк.

Она кивнула, не говоря ни слова.

— Вы знаете, что она родилась в вашей стране… — сказал Фрэнк.

— Бывшей стране… — сказала учительница. — Да, знаю.

— Я услышал ее в Германии от одного вашего популярного певца…

— Иво Робича, — сказала она, — его шлягер назывался «Fremde in der Nacht».

— Да, Робича, — подтвердил он, — но я дал ей всемирную популярность.

«Нравится ли ему мое платье?» — думала учительница, танцуя в ночи со своим кумиром. Подол платья колыхался в такт музыке, а она сбивчиво отвечала на его вопросы. Она упрекнула себя, что думает о всяких глупостях, и отдалась мелодии и танцу. Застенчиво посмотрела на него. Он глядел на нее в упор.

— У тебя красивые глаза, — прошептал он с нежностью в голосе.

«Видны ли ему морщины вокруг них?» — подумала она и поняла, что он собирается ее поцеловать. Дрожь пробежала по ее телу. Он приблизил свои губы к ее губам, и она, замерев перед мгновением, когда, наконец, ее мечта должна была осуществиться, в полном восторге закрыла глаза. Поцелуй был, как в кино.

— Знаешь, дорогая, — осторожно сказал Синатра, — кое-кто еще хочет тебя видеть.

Она посмотрела в ту сторону, куда глядел он. Недалеко от них стоял элегантный мужчина в светло-сером костюме и шляпе в тон. На его лице играла нежная улыбка. Человек снял шляпу, чтобы она могла лучше рассмотреть его лицо, и приложил ее к груди. Глаза учительницы наполнились слезами.

— Папа… — прошептала она, отпустила руку Синатры и обратилась к отцу. — И ты здесь?

Он покачал головой.

— Я лежу дома, на холме, в общей могиле. Просто пришел поглядеть на тебя. И посмотреть, что это за Америка, в которую, как говорили, я сбежал. Теперь знаю…

— Что ты знаешь, папа? — спросила она.

— Что никогда бы сюда не сбежал… — сказал он, растянув губы в легкой улыбке.

Неожиданно она почувствовала, что ее всасывает в себя огромный водоворот. Фрэнк выпустил ее из своих объятий и вмиг исчез. Она стала звать его. Напрасно. На глазах у испуганной учительницы улицы вместе с домами разом задвигались и, влекомые неведомой силой, понеслись прочь. Время, на мгновение остановившись, быстро потекло назад, вспять… Вдруг музыка прекратилась. Раздался грохот. Огромные непонятные глыбы с бешеной скоростью понеслись к земле. Она заметила человека в кожаной куртке цвета заката, который вне себя от страха кричал:

— Holy shit! Holy shit![94]

Учительница закрыла голову руками и бросилась на землю. Синатры не было. Только маячил силуэт отца — то исчезал, то снова появлялся в поднявшемся густом облаке из пыли и пепла.

86

Гордан стоял перед большим плазменным экраном, на котором шла компьютерная игра. В руках он держал пульт приставки Play Station, купленной с первой зарплаты, и увлеченно следил за масштабными боевыми действиями, разворачивавшимися на экране. Счетчик с восемью парами цифр показывал время: последние обозначали доли секунды, они менялись со скоростью воды в клепсидре, в ритме капающей воды сменяли друг друга секунды, бежали минуты, складываясь в часы, которые Гордан проводил за игрой в «стрелялки». Он быстро находил базы террористов, метко палил во все стороны, хитро менял свой арсенал на вооружение с еще большей разрушительной силой, умело забрасывал гранатами лагерь противника, успешно отражал атаки врага и всегда побеждал… Игры помогали ему хотя бы на время забыть о чувстве опустошенности, которое росло у него в груди.

Спокойная прелюдия к игре, за которой Гордан следил глазами солдата войск специального назначения, оснащенного самым современным оружием, в какой-то момент превращалась в жестокое побоище. Тогда его герой шел вперед, безжалостно уничтожая виртуального противника, поднимая на воздух целые склады взрывчатых веществ. При этом программа безошибочно подсчитывала, показывая в цифровой записи, какое убийственное и разрушительное воздействие было произведено в единицу времени и в общей сложности от одной до другой виртуальной акции. Игра все сильнее втягивала в себя Гордана. Реальную жизнь он подменял виртуальной, неподвижность тела выдуманным действием, одиночество компенсировал симуляцией общения; виртуальная реальность начала сама контролировать его. Было лишь вопросом времени, когда она завладеет им до конца.

В один прекрасный день, желая остановить игру, Гордан нажал на кнопку, но пульт управления отказался работать. Теперь программа стала руководить им. Вдруг в игре открылась какая-то дверь, и, к великому удивлению Гордана, из нее вышла Майя. Она испуганно смотрела с экрана прямо ему в глаза. Парень стал с силой давить на кнопки пульта. Никакого эффекта. Один за другим раздавались взрывы, и хладнокровный безликий убийца, переставший быть его «вторым я», уже опускал в миномет мину, которая вот-вот должна была убить Майю. Она ринулась бежать по нарисованным коридорам, но, где бы она ни пряталась, виртуальный охотник всегда находил ее. В отчаянии Гордан прикоснулся к экрану и обнаружил, что проникает внутрь него без какого-либо сопротивления. С другой стороны монитора он увидел свою руку, погруженную в электронную плазму — рука имела вид оцифрованного изображения с высоким разрешением, контрастного, в ярких цветах, со сглаженной текстурой и была похожа на искусственную. Пораженный тем, что феномен прохода в мир «зазеркалья» действительно существует, Гордан решил, что должен срочно окунуться в агрессивную виртуальность, чтобы помочь Майе.

Легко пройдя сквозь экран и оказавшись внутри игры, Гордан тут же увидел невыразительное лицо ее героя. Его недавний alterego оказался огромным супербойцом в каске, к которой были прикреплены камера и устройство ночного видения для инфракрасного обнаружения объектов в условиях низкой освещенности, у него был тусклый взгляд существа, запрограммированного не выражать никаких эмоций, но обнаруживать и уничтожать живую силу, независимо ни от чего. Вокруг Гордана — по полу, по потолку, по полутемным коридорам, которые внезапно появлялись и исчезали, по всем предметам в разных направлениях текли числа разной величины. Из цифрового материала математических комбинаций образовывались электронные текстуры. В этот момент он заметил Майю.

— Гордан! — крикнула она отчаянно, но и радостно. — Я тебя везде искала. Войдя в интернет, я оказалась в игре.

— Я тоже застрял в ней, — сказал он ей, счастливый от того, что снова видит ее. — Надо отсюда уходить!

Он взял ее за руку, и они побежали вместе по резко менявшему направление коридору. За ними раздавались крики супербойца-убийцы, созданного самим Горданом. Еще до недавнего времени он радовался его несокрушимой мощи, теперь же спасался от него, желая уберечь Майю и вместе с ней избежать судьбы жертвы. Пока они неслись по длинным коридорам, Гордану померещился туманный образ отца Майи. Майя, похоже, его не заметила. Кавай вдруг шевельнулся и указал Гордану на металлическую дверь. Он толкнул ее — дверь, как ни странно, оказалась не заперта. Гордан и Майя вбежали в просторное помещение, парень с силой захлопнул за собой дверь и быстро повернул задвижку…

Запыхавшись от долгого бега, они наконец остановились и, увидев деревянную скамейку, сели. Агрессивные звуки игры здесь совсем не были слышны. Гордан нежно взглянул в глаза Майи, которые компьютер изобразил светло-синими.

— Я тебя по всему свету искала, а тебя нигде нет, — сказала она, когда он поправил ей локон, который и раньше во время их свиданий падал на лоб, — а потом решила посмотреть здесь. Что ты тут делаешь? Тебе никогда не нравились такие игры.

— Когда человеку одиноко, он делает то, чего раньше не делал, — ответил Гордан. — Я начал играть. А потом игра вышла из-под контроля… Я тебя тоже искал. Ты где была?