Коротков - Гладков Теодор Кириллович - Страница 118

Наконец, достаточно разбогатев благодаря собственной коммерческой изворотливости и некоторой спонсорской поддержке Центра, «Ефрат» перебрался в Египет, где и занимался много лет торговлей коврами, заслужив почетную репутацию надежного, честного и преуспевающего предпринимателя.

Достаточно высокая репутация была у «Ефрата» и в Центре. Передаваемая им информация всегда была компетентной, точной и своевременной. За долгие годы закордонной работы «Ефрат» никогда и никем так и не был расшифрован, а потому и остался неизвестен советскому читателю (ныне российскому и армянскому) по сей день[176]. А между тем район его деятельности был предельно насыщен сотрудниками и агентами многих разведок и контрразведок: египетской, других арабских стран, американской, английской, французской, а позднее израильской и западногерманской. В положенный срок «Ефрат»-Акопян благополучно вернулся на Родину. О его работе до сих пор в печати не появилось ни строчки, хотя неоднократно публиковалась групповая фотография «Золотой Троицы» советской нелегальной разведки: «Бен» (Конон Молодый), «Марк» (Рудольф Абель, он же Вильям Фишер) и «Ефрат» (фамилия Акопяна в подписи не фигурировала).

Одним из самых значительных событий тех лет в этом регионе было образование в 1948 году государства Израиль. С тех пор и по сей день все, что здесь происходит, — войны, перевороты, беспрерывные террористические акты и вооруженные конфликты — так или иначе связано с существованием еврейского государства на древней земле Палестины.

Полковник Александр Коротков и его помощник Владимир Вертипорох — почти двухметровый гигант с внешностью запорожского казака — по многим каналам наводнили новообразованное государство надежными агентами-нелегалами. Министерство вооруженных сил СССР также «позволило», должно быть, десяткам, если не сотням опытных офицеров, участникам Великой Отечественной войны, евреям по национальности, выехать в Израиль.

Надо отметить, что после войны Советский Союз пользовался огромным уважением и признательностью в мировой еврейской диаспоре. Во-первых, потому что именно Красная Армия спасла еврейское население Европы от полного уничтожения в нацистских лагерях смерти. Во-вторых, потому что СССР стал первым государством, официально признавшим Израиль. (Не случайно в Тель-Авиве до сих пор существует парк имени Красной Армии, где ежегодно 9 Мая собираются ветераны Великой Отечественной войны, проживающие в этой стране.)

Владимир Вертипорох, получивший впоследствии звание генерал-майора в один день с Александром Коротковым, стал первым советским легальным резидентом в Тель-Авиве.

К сожалению, последующая антиизраильская позиция советского руководства не позволила в должной степени использовать позиции, которые создала в еврейском государстве наша внешняя разведка…

Языковая проблема, как уже отмечалось ранее, была тогда особенно узким местом. Людей, свободно, как родным, с детства владевших иностранным языком (к тому же не любым, а нужным) всегда было немного. К таковым относились двое из «Золотой Троицы»: Конон Молодый (английский) и Вильям Фишер (немецкий и английский). Отбывающий многолетний срок заключения в каторжном лагере Дмитрий Быстролетов был настоящим полиглотом — он свободно владел двадцатью языками. Елизавета Зарубина (Лиза Горская, оперативный псевдоним «Вардо») знала шесть языков. Однажды пути Короткова и «Вардо» пересеклись.

В апреле 1941 года «Вардо» под чужой фамилией выезжала в Берлин, чтобы восстановить нарушенную по уже известным читателю причинам связь с женой высокопоставленного немецкого дипломата, которая была завербована еще в Москве, где некоторое время ее муж находился с семьей. Зарубина встретилась с этой женщиной дважды, при этом выдавая себя за немку, и добилась от нее согласия продолжать сотрудничество. Информация от агента стала поступать регулярно и представляла несомненную ценность. Тогда же «Вардо» должна была восстановить еще одну утраченную связь — с шифровальщиком германского МИДа. Однако встреча с этим агентом не состоялась из-за начавшейся войны.

В Москву «Вардо» возвратилась вместе со всеми остальными членами советской колонии в Германии.

В дальнейшем Елизавета Зарубина вместе с мужем работала три года в Соединенных Штатах Америки, где Василий Зарубин под фамилией «Зубилин», прикрываясь дипломатическим паспортом, был резидентом в Вашингтоне. Зарубиной уже пришлось ранее работать в этой стране с нелегальных позиций.

Квалифицированно помогая мужу, Елизавета и самостоятельно выполняла важные задания, в частности, чаще, чем Василий, занятый вашингтонскими делами, выезжала в Нью-Йорк. Она оказалась последним советским гражданином, который встречался с ныне наконец приобретшим заслуженную известность в нашей стране Яковом Голосом (оперативный псевдоним «Звук»)[177].

В очередной раз «Вардо» должна была встретиться со «Звуком» 26 ноября 1943 года. Встреча, увы, не состоялась. Потому что накануне Яков Голос скоропостижно скончался от сердечного приступа в возрасте всего 53 лет.

Александру Короткову никогда не приходилось встречаться с этим замечательным человеком. Однако через несколько лет ему пришлось руководить работой супружеской четы нелегалов, глава которой был найден в свое время именно Голосом. Надо сказать, что «Звук» привлек к сотрудничеству с советской разведкой десятки, если не сотни, ценных агентов, причем исключительно на идейной основе. Среди них были ответственные государственные чиновники, ученые, сотрудники спецслужб. Некоторые из этих людей сыграли важную роль в овладении секретами атомного оружия.

Голос обладал удивительными способностями добывать доподлинные американские документы, с которыми в разные времена работали многие нелегалы, в том числе, напоминаем, Александр Орлов и его связник «Экспресс». Достаточно сказать, что лишь за несколько месяцев Голос мог достать и передать в легальную резидентуру десять чистых бланков для получения загранпаспортов с подписями и печатями, более семидесяти свидетельств о натурализации, двадцать семь свидетельств о рождении…

Не надо быть большим специалистом, чтобы понять, какую ценность для любой разведки представляли эти американские документы. Запаса этого, естественно, хватило нелегальной разведке СССР не на один год.

Частично языковую проблему удавалось решить способом, которым когда-то воспользовался сам Коротков: «промежуточного языка» в «промежуточной стране». Как помнит читатель, Коротков находился во Франции как студент-австриец словацкого происхождения. Это вполне оправдывало недостаточное знание французского языка.

Такой этап пришлось пройти «Сепу» и «Жанне».

Повторяю: по своей природе и характеру деятельности нелегалы — это разведчики-марафонцы. Их дистанция измеряется многими годами, а то и десятилетиями. Это порождает еще одну, весьма специфическую проблему — нелегалы должны быть людьми семейными, то есть супружеской парой. Чаще всего в такой семье жена является радисткой и помощницей мужа. Если работа на рации невозможна, она может стать связной. Понятно, что разведчику, как человеку вполне нормальному, трудно жить долгие годы на чужбине в одиночестве, без единого близкого человека.

К тому же мужчина, переваливший за естественный холостяцкий возраст, во многих западных странах вызывает у соседей недоумение. В бизнесе таким одиночкам партнеры и клиенты не очень доверяют. В западном образе мышления семья — это символ благопристойности и благонадежности. Наконец, одинокий мужчина, достаточно обеспеченный и привлекательный, может стать объектом пристального внимания одиноких дам, одержимых матримониальными стремлениями, а то и лиц с нетрадиционными наклонностями, что уж совсем ни к чему.

Потому нормальной практикой службы нелегальной разведки стало командирование за рубеж именно супружеских пар. Иногда уже состоящих в законном браке, иногда вступающих в таковой по инициативе Центра, но не по принуждению, конечно, а обоюдному согласию сторон.