Коротков - Гладков Теодор Кириллович - Страница 75

3. Лица, ответственные за снабжение германской армии горючим, озабочены сейчас положением, которое должно будет создаться после февраля — марта 1942 г. В связи с этим следует ожидать активного развертывания германского наступления на Кавказ и прежде всего на Майкоп[107].

4. Массовое (серийное) производство самолетов в оккупированных немцами странах еще не налажено как следует. На имеющихся в этих странах заводах производятся, в основном, ремонтные работы.

5. Немцы установили несколько станций, которые работают на английских шифрах и дают ложную информацию.

6. Ставка Гитлера часто меняет свое местопребывание и ее адрес известен только нескольким лицам. Предположительно, Гитлер сейчас находится в районе Инстербурга.

7. Ставка Геринга сейчас находится в районе Инстербурга.

8. Потерпевшие поражение на Крите воздушно-десантные части германской армии частично сейчас сосредоточены в Болгарии. Предполагалось эти части использовать для десантов в Крыму. Небольшое количество этих воздушно-десантных частей находится сейчас на фронте под Ленинградом и Москвой, причем солдаты используются как обычные пехотинцы.

9. Немцы обладают дипломатическим шифром СССР, который был захвачен в Петсамо. Однако этот шифр не дал якобы возможности расшифровать значительного количества советских документов.

Конечно, можно и посочувствовать обиженному Кейтелю. Для нас важно другое: генерал-фельдмаршал прямо связывает передачу сведений Шульце-Бойзеном о направлении нового наступления с провалом проведенной по замыслу Гитлера летней операции 1942 года, которая «нашла свой конец на Кавказе и на Волге, в Сталинграде, и стала началом поворота в ходе Восточной кампании».

Спору нет, главная заслуга в разгроме немецко-фашистских войск и дивизий их союзников под Сталинградом принадлежит Красной Армии и ее военачальникам, прежде всего будущему маршалу Константину Рокоссовскому. Но в словах гитлеровского генерал-фельдмаршала воздается, пусть и в двусмысленной форме, должное и советской разведке в целом. Поскольку информация о замыслах врага поступала командованию Красной Армии и от других источников, в том числе военной, войсковой, партизанской и авиаразведок.

10. Немцы раскрыли всю разведывательную систему англичан на Балканах. Поэтому “Старшина” предупреждает нас об опасности вступать в контакт с англичанами для совместной работы в балканских странах».

Из донесений «Старшины» следовало также, что немецкая авиация понесла серьезные потери и сейчас насчитывает только 2500 самолетов, пригодных к использованию. Ежемесячно люфтваффе получает лишь 100 новых самолетов вместо требуемых 750.

Вера в быструю победу Германии испарилась. Эта потеря уверенности в наибольшей степени затронула пожилую часть офицерского корпуса.

От «Старшины», кроме того, стало известно, что шеф абвера адмирал Канарис за большую сумму денег завербовал французского офицера из штаба де Голля для работы на немцев. Это привело к вскрытию сети агентов де Голля во Франции, где произведены аресты, главным образом, среди офицеров.

«Старшина» сообщал также:

— о переброске тяжелой артиллерии (в том числе орудий береговых батарей) из Кенигсберга к Москве;

— о потерях бронетанковых частей и боевой техники (они достигли оснащения одиннадцати дивизий);

— о потерях в живой силе, о численности и качестве пополнения фронтовых частей и соединений;

— о том, что немцы еще не установили на самолетах устройства для ведения химической войны, однако крупные запасы боевых отравляющих веществ уже накоплены;

— о том, что немцы имеют ключ ко всем шифрограммам, посланным в Лондон югославскими представителями в Москве.

Шифрограммы из Брюсселя принимали радисты Разведупра. Так что руководство РУ РККА знакомилось с ними еще до передачи в НКВД. Достоверно известно, что содержащаяся в них информация чисто военного характера была сразу доложена командованию Красной Армии и принята во внимание.

В конце ноября 1941 года в Первом управлении зародился план засылки в Берлин для связи с Шульце-Бойзеном и Харнаком независимо от военных «соседей» собственных надежных агентов, которыми располагала лондонская резидентура. Содействие в этом должны были оказать британские союзники. В декабре резиденту в Лондоне «Джону» пришло указание подготовить к заброске в Германию воздушным путем проверенных агентов «Бригадира» и «Вахе».

Увы, в одном из тренировочных прыжков с парашютом «Вахе» едва не погиб и выбыл из строя. От намеченного плана пришлось отказаться.

Меж тем позывные «AER» неожиданно прорвались сквозь трескотню, засоряющую эфир на коротких и средних волнах. Но сигнал, вместо того чтобы обрадовать Павла Журавлева, когда ему об этом доложили, встревожил и насторожил его. Об этом свидетельствует служебная записка, направленная им 31 декабря 1941 года начальнику отдела Александру Короткову с двумя пометками: «Совершенно секретно» (так уж положено) и «Весьма срочно» (значит, важно).

Журавлев сообщает, что 20 декабря Д—6 работала согласно условиям связи (второй вариант), переданных корреспонденту до войны. Спрашивается, почему?

Возвращаем читателя к строкам телеграммы «Кента», в которых утверждается, что он, «Кент», обучил «Корсиканца» и «Старшину» обращению с радиошифром. А ему, «Кенту», естественно, был передан новый, то есть послевоенный шифр.

Отсюда Журавлев сделал два абсолютно логичных вывода. В служебной записке Короткову они следуют под пунктами 3 и 4[108].

«3. Считаем, что корреспондент Д—6 переданных ему условий связи через “Кента” получить не мог.

4. Тот факт, что Д—6 является в эфир согласно условиям связи, переданных ему до войны, говорит о том, что он не принял (или принял, но не расшифровал) нашу шифровку, передаваемую через станцию 2-го Спецотдела в течение продолжительного времени».

Коротков полностью разделял мнение своего заместителя. На цитируемом служебном документе имеется его собственноручная помета: «“Корсиканец” работает на условиях связи, которые я ему передал до войны. Таким образом, нашу передачу ему из Куйбышева[109] он не слышит, и “Кент” ему очевидно, нашу телеграмму также не передал».

Эта загадка, как и многие другие, связанные с личностью «Кента»-Гуревича, его дальнейшим поведением во время войны, выступлений уже в наши дни в печати и на телевидении, остается неразрешенной. Автор убежден, что если бы берлинская группа своевременно получила новые условия связи, то, по крайней мере, часть «Красной капеллы» избежала гибели.

Как бы то ни было, но рассчитывать на кружной канал, проложенный вроде бы удачной поездкой «Кента», то есть на ее повтор, уже не приходилось. Увы, этого канала больше не существовало. Произошло то, что рано или поздно должно было произойти. В ночь с 12 на 13 декабря 1941 года солдаты из функабвера и полицейские под командованием капитана Гарри Пиппе совершили налет на дом номер 101 по улице Атребатов в Брюсселе. Прямо во время сеанса связи были захвачены два радиста и шифровальщица из группы «Кента». Чуть позже был задержан еще один радист, угодивший в оставленную в доме засаду. Чудом удалось вырваться из западни «Большому Шефу» — Трепперу, успевшему предупредить «Кента»[110].

Сорокавосьмилетний ветеран Первой мировой войны Гарри Пиппе в абвер попал недавно и случайно — до этого он командовал противотанковой ротой в танковой дивизии. Не обладая должным опытом, он снял засаду слишком рано. Воспользовавшись этим, кто-то из уцелевших членов организации (его имя установить не удалось) сумел вынести из дома все книги, в том числе те, с помощью которых производилось шифрование донесений. Таких книг было четыре: роман Оноре де Бальзака «Тридцатилетняя женщина», пьеса Адама Кукхофа «Тиль Уленшпигель», небольшой энциклопедический словарь Лярусса и четвертая — о ней речь впереди.