Точка возгорания - Хайтауэр Линн - Страница 23

Плюхнувшись в кресло-качалку, Сонора прикрыла глаза и расслабилась.

— Послушай, сколько стаканов воды ты обычно даешь Хитер перед сном? — спросил он ее тихим шепелявым голосом, расслышать который можно было, лишь максимально приблизив ухо к его губам.

— Один. А ты ей сколько дал?

— Шестнадцать.

Сонора аж вздрогнула.

«Идиот!» — в сердцах подумала она.

Брат зевнул и потянулся.

— Где-то в районе обеда.

— Что?

— По телевизору шла передача — специально для тех, кто сидит с детьми, на тему, как правильно приготовить домашний обед. Кажется, она называлась «Если голоден»…

— Ты невнимательно читаешь мои записки. Я ведь оставила тебе обед.

— Всего не упомнишь.

— Слышал о парне, которого сожгли в машине?

— Ты занимаешься этим делом? — спросил он с удивлением, поправив очки на носу.

Сонора кивнула и снова прикрыла глаза:

— Ох, я так устала… А ведь мне еще нужно печь пирожные.

— Вижу, тебе не очень-то хочется топать на кухню.

— Слишком поздно. Ты, кстати, тоже выглядишь утомленным. Что, играл с детьми весь вечер?

— Да, в лошадиные скачки. Я был конем Хитер. Затем в «Монополию». Дети играют слишком азартно. Я никак не мог понять, почему, приобретая права на железную дорогу, приходится дважды обежать вокруг стола.

— Тебе надо было просто усадить их перед телевизором.

— И это говорит их мать! Кстати, сколько сейчас времени?

— Четыре утра. Можно сказать, середина ночи.

Он покачал головой:

— Зачем тебе понадобились эти пирожные? Ты хоть знаешь, как их печь? Почему бы не купить готовые в кондитерской?

— Потому что это должны быть пирожные, испеченные мамочкой.

— Можно было бы хоть раз и соврать.

— Хитер сразу бы все поняла. Мои пирожные всегда какие-то бесформенные. И чересчур вздутые.

— Я еще не забыл вечер, когда стал свидетелем того, как ты жаришь в гриле цыплят.

— К счастью, тогда у тебя в багажнике оказался огнетушитель.

— Ну что ж, пойдем посмотрим. Хочу понаблюдать, как ты превращаешь свои пирожные в угли. Можно мне позвонить от тебя?

Он взял трубку висевшего на кухне радиотелефона, набрал свой номер и прослушал сообщения с автоответчика.

— Да, Сонора, тебе был какой-то странный звонок. Где-то около обеда.

— Звонивший оставил сообщение?

Сонора уже вынула из шкафчика миску для миксера и теперь внимательно изучала надпись на коробке со смесью для пирожных: «Так, «Дункан Хайнс». Добавить яйца и воду…»

— Нет, звонила женщина. Не успел я с ней поздороваться, как она вдруг запела.

Сонора продолжала читать рецепт на коробке, пытаясь определить, при какой температуре следует выпекать эти штуки: «Понятно, при 190 градусах…»

— Что она сделала? — вздрогнула Сонора, когда до нее наконец дошел смысл сказанного братом.

— Запела. Старую песню Элвиса Пресли «Полюби меня нежно».

— Это не его песня.

— Но он часто ее пел, так что можно считать, что это его песня.

Сонора задумчиво потерла щеку.

— Постой, ничего не понимаю. Ты говоришь, она пела тебе «Полюби меня нежно» прямо по телефону?

— Ну да.

— И неплохо пела?

— Так себе, — ухмыльнулся он.

— Что-нибудь еще?

— Сегодня вечером в салуне собралась целая толпа. Уж больно много народу привалило на уроки танцев.

— Так это же хорошо…

— Хорошо-то хорошо, да вот только девушка-инструктор в результате этого заболела, и похоже, гриппом, который завтра, между прочим, может зацепить и меня. Я не могу поручиться за детей, если ты разрешишь им посещать танц-клуб.

— Ну уж нет, не хватало еще только вечерней школы.

— Да, и еще Чес звонил. Интересовался, где ты. Он не поверил мне, когда я сказал, что ты все еще на работе. Просил, чтобы ты связалась с ним, как бы поздно ни пришла.

— Черт! Ну да ладно…

— Думаю, не стоит ему звонить.

Сонора взяла трубку и набрала номер, прикрыв при этом глаза. Стюарт внимательно наблюдал за ней.

— Его нет дома, — взглянула она через минуту на свои часы. — И это в четыре шестнадцать утра. Он специально так сделал.

— Ты позвонила, и он не подошел?

— Если он вообще дома.

— Не все мужчины такие, как твой Зак, — сказал Стюарт.

— Бывают и похуже, — усмехнулась Сонора, посмотрев на брата.

— Опять рассчитываешь кого-то напугать?

Сонора извлекла из ящика со столовыми приборами столовую ложку, предпочитая не замечать ехидного замечания брата по поводу ее записки на холодильнике. Стюарт вывалил в раковину остатки мороженого из вазочек и отправил их в посудомойку. Сколько Сонора знала своего брата, она не могла припомнить случая, когда в его руках уцелела хотя бы одна тарелка. Она хотела было что-нибудь сказать, но передумала. Все эти годы они с братом вели отчаянную борьбу за чистоту, из-за чего нередко ругались и постоянно подтрунивали друг над другом. И Сонора даже в страшном сне не могла представить брата, орудующим на ее кухне или в качестве няньки своих детей.

— О Боже мой! — воскликнул вдруг Стюарт.

— Что-нибудь случилось?

— Я пролил шоколадный сироп на рубашку.

— Завтра утром я должна присутствовать при вскрытии трупа. Как думаешь, что может попасть на мою блузку?

Стюарта даже передернуло от отвращения.

— Ты не собираешься воспользоваться миксером?

— Не могу его нигде найти.

— Он в комнате Тима.

— Ладно, возьму обычную ложку. Надеюсь, плюшки получатся на славу.

— Ты уверена, что пирожные к чаю должны быть такими огромными? Наверное, поэтому они у тебя и расползаются. Сонора, тебя мама учила когда-нибудь делать эти штуки?

— Конечно! Да я и сама не хуже этой чертовой Донны Рид с телевидения.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Сонора уже начала засыпать. Она подняла трубку лишь после третьего звонка:

— Что такое особенное ты собираешься мне поведать, Чес? Или ты забыл, что уже почти утро?

Последовало молчание, затем раздался смешок. Сонора нахмурилась.

— Не убеждай меня, будто вы там все недовольны, если мужчина домогается вас посреди ночи.

Опять «вы там». Сонора затаила дыхание:

— Кто говорит?

— Не играй со мной в жмурки, сыщик. Эти приемчики прибереги для своих дружков — для подруг они не годятся.

Сонора присела на кровати, придерживая трубку вспотевшей ладонью.

— Подруг говоришь? Тогда как насчет того, чтобы встретиться где-нибудь и поболтать?

— Например, побродить по магазинам, а на закуску съесть роскошный десерт? — Незнакомка перешла на свистящий шепот. — Но нам-то обеим известно, что мы можем встретиться и в одной из ваших маленьких комнат для допросов.

— Мы предпочитаем называть их комнатами для переговоров. И впрямь было бы неплохо поболтать в одной из них. Как думаешь? Клянусь, у тебя есть чем поделиться.

— Эй, сыщик, если ты пытаешься узнать, откуда я звоню, у тебя ничего не выйдет. Это случайный телефон-автомат, а не то место, где я чаще всего бываю.

Сонора прислушалась, пытаясь уловить в трубке хоть какой-нибудь посторонний шум, но безрезультатно.

— Он интересный парень, не так ли?

— Кто? — попыталась уточнить Сонора, нахмурившись.

— Да Китон Дэниелс. Не прикидывайся! Я точно знаю, что он тебе нравится.

— И ты собираешься его убить?

Ледяное молчание.

— Ты, похоже, предпочитаешь говорить начистоту, без обиняков. Ну прямо как с теми тремя…

Сонора задумалась. С какими еще тремя?

— Ну так как насчет него? Я оставлю его в покое, если ты сделаешь то же самое. Можешь, конечно, мне не верить, но я не собираюсь его убивать. Он мне кое-кого напоминает.

— Кого же?

— Да так… одного парня, которого я когда-то знавала.

«Надо затянуть разговор», — подумала Сонора.

— Он похож на него?

— Даже более чем похож, сыщик. Они очень близки друг другу — по духу и азарту — и пробуждают во мне одинаковые чувства. Как будто тот — это другой. Мне именно так порою кажется. И это наводит меня на приятные воспоминания.