Черный Ангел - Коннолли Джон - Страница 57

Она дотянулась до маленькой серебряной коробки в руке мертвеца. Видно было, что коробку открывали. Она осторожно подняла крышку. Внутри лежал кусок пергамента, туго свернутый, очевидно, его не успели развернуть. На ощупь он оказался очень гладким. Старуха начала разворачивать пергамент. В углу был герб: боевой топорик на фоне открытой книги. Она не знала такого. Она увидела символы и рисунок какого-то здания, потом рожки и часть жестокого лица, искаженного агонией. Рисунок казался очень детальным, тщательно прорисованным, хотя и обрывался на шее, но старуха уже достаточно увидела, чтобы не желать ничего больше рассматривать. Зрелище оказалось слишком ужасным для нее. Она положила пергамент обратно в коробку и поспешила за помощью, едва ли заметив, что в склепе чуть теплее, чем всегда, и что тепло идет откуда-то из-под камней под ее ногами.

И в темноте, далеко на западе, два глаза внезапно открылись в богатой комнате, огни-близнецы, зажженные в ночи. И в сердце одного ученика белое пятнышко замерцало памятью о Божественном.

Неддо был почти опустошен своим рассказом.

— В какой-то момент между обнаружением тела и приездом полиции пергамент, хранившийся в серебряной коробке, исчез. Теперь же подобный фрагмент предлагается для продажи через аукцион Клаудии Штерн. Нет никаких свидетельств, что это фрагмент из Седлеца, но орден цистерцианцев недвусмысленно выдвинул свои требования запретить продажу. Но дело, кажется, все равно движется. Будет много интересного, хотя сам аукцион — всегда сугубо частное дело. Собиратели такого рода, как правило, м-м... затворники, несколько скрытные люди. Их пристрастия могут быть поводом для непонимания и возникновения недоразумений.

Я оглядел предметы, собранные в тайном хранилище Неддо: человеческие останки, превращенные в украшения, и почувствовал настоятельную потребность покинуть это место.

— У меня могут возникнуть еще вопросы к вам, — сказал я, достал визитную карточку из бумажника и положил на столе. Неддо поглядел на нее, но трогать не стал.

— Я всегда здесь, — ответил он. — Естественно, мне любопытно, к чему приведут ваши поиски. Не стесняйтесь обращаться ко мне днем и ночью. — Он ехидно улыбнулся. — По правде говоря, ночью, вероятно, лучше всего.

Прошел час, потом другой, а Гарсия все не покидал свой наблюдательный пункт. Ему становилось явно не по себе. Он попытался проследить за человеком, о котором так беспокоился Брайтуэлл, но еще не был знаком с улицами этого огромного города и потерял его буквально через несколько минут. Он полагал, что этот тип вернется к своим, а они-то нервировали теперь Гарсию намного больше, поскольку все еще не выходили из его квартиры.

Он ожидал, что появится полиция, но этого не случилось. Сначала это дало ему надежду, но теперь он потерял и эту уверенность. Они, должно быть, все уже увидели. Возможно, даже просмотрели часть его записей. Кто в такой ситуации не звонит в полицию?

Гарсии нужно было вернуть назад свои вещи. Среди них была одна вещица, которая навела бы их на мысль о связи с той девчонкой. Без нее такую связь отыскать стало бы невозможно.

Подъехала машина, и тот мужчина в черной куртке вышел из нее и позвонил в домофон. Гарсия разглядел, что он вернулся назад с коробкой.

Оставалось надеяться, что он принес обратно все, что забирал из квартиры и куда-то возил.

Минутой позже открылась дверь, и негр, и его малютка-спутник уехали. В квартире остался только один человек. Гарсия покинул убежище и направился к двери.

Я в последний раз обыскал комнаты. Луис с Эйнджелом уже обшарили там все, но я хотел убедиться, что ничего не было пропущено. Покончив с обитаемым пространством, я направился к комнате, выложенной белым кафелем, которую обнаружил Луис. Назначение ее было понятно. И, хотя она была вычищена до блеска, меня интересовал вопрос, задумались ли эти типы о чистоте труб. Трубы явно меняли совсем недавно. Если кровь попала в слив, в трубах могли остаться следы.

Банки с краской, старые кисти с засохшей намертво щетиной лежали на козлах у дальней стены вместе с грудой старых, забрызганных краской листов бумаги. Я потянул за один, поднимая небольшое облако красной пыли. Я исследовал пыль, затем скинул листы с козел. На древесине оказалось слишком много кирпичной пыли, да и на полу под козлами тоже. Я провел по стене рукой и почувствовал под ладонью царапины. Приблизившись, увидел, что кафель лежит не совсем ровно, выступая вперед по сравнению с другими не больше, чем на несколько миллиметров. Пальцами я схватился за выступающий край и начал двигать его из стороны в сторону, пока не сумел вырвать совсем. Тут полетела и вся конструкция, открыв отверстие в стене. Я опустился на колени и посветил внутрь фонарем.

Там лежал человеческий череп, установленный на столбик из костей, вокруг которых обвивался кусок красной бархатной ткани. Шарф с золотыми блестками покрывал голову, оставляя открытыми только гнезда глаз, носовую впадину и рот. У основания столбика лежали кости пальцев от двух рук, украшенные дешевыми кольцами. Около них стояли подношения: шоколад, сигареты и небольшой стакан с янтарной жидкостью с запахом виски.

Серебряный медальон блеснул в луче фонарика. Я потянулся, взял его и щелчком открыл замочек. Внутри были фотокарточки двух женщин. Первую я не признал. Второй была женщина по имени Марта, которая приехала в мой дом в надежде на спасение своего ребенка.

Внезапно раздался взрыв, сверкнула молния. Дерево и камень раскололись у моей руки, отлетевшие черепки ударили в лицо и ослепили правый глаз. Я опустил фонарь и лег на пол, поскольку небольшого роста грузная фигура мелькнула тенью в дверном проеме и скрылась из поля зрения. Я слышал, как щелкнул затвор, слышал голос человека, произносящий одни и те же слова много раз. Они звучали как молитва.

— Санта муэрте, реза пор ми. Санта муэрте, реза пор ми...

Где-то вдали я расслышал звук шагов на лестнице, это поднимались Эйнджел и Луис, закрывая западню. Бандит тоже услышал их, и его молитва зазвучала громче. Я услышал крик Луиса.