Черный Ангел - Коннолли Джон - Страница 73

То, что они избежали такой участи и заплатили только 135 тысяч долларов, для Марка Холла было уже не столь существенно. Он твердо осознал, что для них обоих лучше всего унести с собой в могилу знание о существовании остатка их находки из Фонтфруада. Но тут подвернулся этот жадный тупица Ларри Крэйн, способный навлечь на них невероятные бедствия. Холла и так уже сильно обеспокоили эти письма. Их появление означало, что кто-то неведомый проследил связи и сделал определенные выводы. Если они притаятся и откажутся заглатывать приманку, то, возможно, Холлу все же удастся сойти в могилу, не растратив наследство детей на оплату юристов.

Они припарковались на подъезде к дому Короля. Жена Холла поехала навестить Джинни, поэтому там стоял только один автомобиль. Ларри дрожащей рукой коснулся локтя Короля. Король попытался стряхнуть ее, но Ларри уже двумя руками обхватил и крепко сжал его локоть.

— Давай посмотрим. Это все, что я прошу. Нам надо только сличить с фотографией и удостовериться, что у нас с тобой именно то, что они ищут. Эти люди отваливают такой куш! Это же уйма денег.

— У меня есть деньги.

— Ну и пусть, но я-то, мать твою, их не имею! — закричал, не сдержавшись, Ларри Крэйн. — Я в полном дерьме, Король, влип по самые уши. У меня проблемы.

— Какие проблемы могут быть у такого старого козла, как ты?

— Ты же знаешь, я всегда любил играть на скачках.

— Ах ты, мать честная! Я знал, что ты из тех придурков, которые мнят себя умнее остальных идиотов, но играть на бегах вправе только те, кто может позволить себе проиграться. Насколько я помню, ты уж точно не возглавляешь подобный список.

Крэйн проглотил оскорбление и снес удар. Ему хотелось наброситься на Короля и дубасить его головой о новенькую деревянную приборную панель скандинавской мерзости, но этим он ни на йоту не приблизится к деньгам.

— Пусть так, — прошипел он, и на какое-то мгновение Крэйн обнажил ненависть к самому себе, так тщательно затаенную под слоем ненависти к другим. — Нет у меня твоих талантов, это уж точно. И женился я неудачно, и в делах не туда попер. И детей у меня нет, но, может быть, к лучшему. Я бы и с ними напортачил. Думаю, все говорят, что так мне и надо, за все получил по заслугам. — Он ослабил хватку. — Но эти жлобы, они меня растопчут, Король. Они заберут мой дом, их ничто не остановит. Дьявол, это единственное, что у меня осталось из того, что имеет цену, но при этом мне от них все равно не отвертеться, а я не смогу вынести боли. Все, о чем я прошу тебя, — посмотреть на нашу вещь, подходит ли она. Может, мы смогли бы договориться с теми парнями, которые ищут ее. Мы можем обтяпать все без шума, и никто никогда ничего не узнает. Прошу тебя, Король, сделай это для меня, и ты никогда больше не увидишь меня. Знаю, тебе не нравится, что я все время верчусь подле тебя, и твоей жене тоже, она спит и видит меня горящим в аду, и она с удовольствием спустила бы меня с лестницы при случае, но меня это нисколечко не волнует. Я только хочу услышать, что скажет этот парень, и мне надо знать, что у нас с тобой есть именно то, что он ищет. Я принес свою часть.

Он вынул засаленный коричневый конверт из целлофанового мешка, который лежал на заднем сиденье. Внутри была маленькая серебряная коробочка, очень старая и очень потертая и исцарапанная.

— Я почти забыл про нее, — объяснил он.

От одного взгляда на эту вещицу здесь, у порога его собственного дома, у Холла по телу пробежали мурашки. Он с самого начала не знал, зачем они прихватили и эту коробочку. Разве только внутренний голос подсказал ему, что вещь эта необычная, возможно, даже очень дорогая. Ему думалось, он сразу же понял ее ценность, даже если бы тогда никто не погиб за нее.

Но это было тогда, когда его кровь была все еще горяча.

— Я не знаю, — сказал Король.

— Доставай, — прошептал Ларри. — Давай соединим их и удостоверимся.

Король замер и ничего не отвечал. Он смотрел на свой славный дом, аккуратно подстриженную лужайку, окно спальни, которую он делил с женой. "Если бы я мог уничтожить только один кусок моей жизни, если бы я мог вернуться назад и не совершить только одно это действие! Все, что пришло потом, все мое счастье и вся моя радость были отравлены этим поступком. За все блаженства в жизни, за все богатство, которое я накопил, и за то положение, которое я получил, я никогда не знал ни единого дня покоя ".

Король открыл дверь машины и медленно направился к дому.

Рядовой Ларри Крэйн и капрал Марк Т. Холл попали в серьезную переделку.

В то время как главные американские силы продолжали движение в восточном направлении, их взвод был назначен в патруль в Лангедоке и попал в западню за деревней Нарбон. Их встретили немцы в коричневой с зеленым камуфляжной форме, поддержанные полугусеничной машиной с тяжелой пушкой.

Эта униформа и подвела американцев. Из-за нехватки снаряжения некоторые подразделения все еще использовали экспериментальный камуфляж, состоявший из двух частей артикула М образца 1942 года, который походил на типичную поношенную форму Вафен СС в Нормандии. Холлу и Крэйну уже доводилось оказываться в подобной ситуации по ходу боевых действий, когда их подразделение открыло огонь по четверке стрелков 2-й бронетанковой части, которые оказались отрезанными в ожесточенной борьбе со 2-м соединением войск СС около Сент-Дени-ле-Гаст. Двоих стрелков застрелили, прежде чем те получили возможность доказать свою принадлежность к американцам, еще один умер от ран.

Лейтенант Генри сам произвел фатальный выстрел, и Марка Холла иногда мучил вопрос, не потому ли лейтенант в тот критический момент позволил вражескому отряду выдвинуться из темноты раньше, чем приказал своим парням открыть огонь.

Но было уже слишком поздно. Холл никогда не видел, чтобы какое-нибудь воинское подразделение двигалось с такой скоростью и точностью, как те немцы. Одна минута — и они оказались перед американцами, в следующую минуту они уже были рассеяны среди деревьев с обеих сторон дороги, быстро и спокойно окружая врага, чтобы окончательно добить его. Капрал Холл и рядовой Крэйн каким-то чудом уцелели. Они оказались в заполненной жижей канаве и лежали там, пока кругом рвались снаряды, а деревья и кустарники рассыпались в щепки, разлетавшиеся в воздухе, как стрелы.