2012. Точка возврата (СИ) - Сергазиева Роза - Страница 25

Сообразив, что вердикт вынесен, "больной", так и не проронивший во время медицинской консультации ни слова, поторопился исчезнуть в ванной. Сон не сон, а по утрам полагается чистить зубы. Не мешало и побриться — Лукошкин похлопал себя по шершавой щеке.

Через несколько минут зазвонил телефон. Мама провожала Фаину Григорьевну, поэтому Егор вернулся обратно в большую комнату. На тумбочку тут же запрыгнул Чернилка и громко замяукал, перекрикивая аппарат.

— Так я еду?, — Вадим никогда не здоровался.

— Куда?, — не сразу среагировал Лукошкин.

— В каком смысле — куда?, — удивился друг — К тебе, конечно.

— Зачем?, — все еще не улавливал сути разговора Егор.

— Что у тебя с головой?, — разозлился Вадим. — Ты вчера обещал поделиться конспектами, а потом исчез на целый день. Я звонил несколько раз, но тебя не застал.

— Значит, мы с тобой разговаривали вчера?, — рассуждал вслух Егор: получается, что нынешний сон не просто похож на предыдущий, а является прямым его продолжением. — Да, дела… Мы в зоопарк с Зойкой ездили.

— Небось, рев устроила?, — посочувствовал друг. —  Против такого штурма не устоять. Я тут недавно читал в журнале по детской психологии…

Слушая вполуха рассуждения Вадима, Егор гладил кота. Чернилка, стараясь насладиться лаской в полном объеме, подставлял голову, выгибал спину, тянулся вверх за рукой. Даже встал на задние лапы, подперев макушкой "Мальчика с зайцем". Рама угрожающе скосилась на бок. Лукошкин отодвинул кота и, обхватив Маковского с двух сторон, попытался вернуть картине строго вертикальное положение. "По дороге" палец зацепился за маленькую заусеницу. Егор царапнул ногтем, чтобы содрать торчащую щепочку, и … сковырнул полоску прозрачного скотча. На тумбу упал много раз сложенный листочек. Заинтригованный Лукошкин развернул записку и увидел короткое (в четыре слова, зато с тремя восклицательными знаками), написанное мелким почерком, причем явно самого Лукошкина, послание: "Дача, сундучок, дневник. Срочно!!!".

Егор, продолжая прижимать трубку к плечу (Вадим нудно трындел про младенческие заскоки; и к чему будущему риэлтору, да еще бездетному, забивать голову бесполезной информацией?), разгладил крошечный огрызок. Качество бумаги показалось знакомым: листок вырван из его дневника. Ну, и сон! Никогда еще Егор не сталкивался в ночных видениях с сюрпризами. Но с другой стороны, он ведь обожает головоломки, а вчера, помнится, безуспешно искал блокнот с резинкой. Вот мозг, сложив "два плюс два", и сгенерировал закрученный поворот-подсказку. И как теперь поступить? Следуя собственным указаниям, ехать на дачу, лезть на пыльный чердак за бабушкиным сундучком? И обнаружить там что — потерянный в реальном мире дневник?

Ночной абсурд.

— Алло, ты еще там?, — вернула к основному сюжету выговорившаяся трубка. — Почему молчишь?

— Здесь я, куда денусь?, — откликнулся Егор. — Собрался, так приезжай. Только ищи конспекты сам. Не знаю, ни какие тебе нужны, ни где они лежат, — честно признался Лукошкин.

— Шутник!, — засмеялся Вадим и отключился.

Пробуждение снова было трудным и неожиданным. Егор опять сидел на стуле в лаборатории и тряс головой, пытаясь придать мыслям упорядоченное направление. Он не мог вспомнить, поговорил ли с Лилей о вредном чае. Неужели жена опять напоила его этой гадостью? Никакие потерянные килограммы (если они еще будут) не стоят подобных мук. А вдруг напиток ни при чем, а это Лена завернула какой-нибудь тяжелый тест и прикрутила к голове подопытного пациента особый сканер?

Карева тут же обнаружилась на расстоянии вытянутой руки за соседним столом. Кстати, ученая дама тоже выглядела плохо: бледная, синяки под глазами, не выспавшаяся.

— Что ты мне устроила?, — Егор с трудом разлепил губы и вытолкнул из горла вопрос, стараясь, чтобы фраза прозвучал как можно более сердито. — Не сны, а целый сериал с продолжением.

— Ничего похожего я не планировала, — прогудела Лена, оторвав голову от стола.

— О чем говорят такие видения?, — следующая фраза у Лукошкина получилась уже лучше и прозвучала почти естественно. — О наличии какой-то формы невроза?

— Я не врач, — махнула рукой Лена. — Мы с Аркадием лишь расшифровываем образы. А где Аркадий?, — Карева медленно повернулась лицом к двери. — Ты его не видел? И Юля прогуливает работу. Нужно серьезно поговорить с девчонкой.

— Может, стоит студенту позвонить?, — в сектор обзора к Егору вошел Андрей. Где же художник прятался до сих пор? Лукошкин не заметил, как Ерофеев покинул "бункер". Хотя, он не помнил и то, как сам снял электродную "шапочку". — И Юле тоже. Вдруг ребята заболели?

— Одновременно?, — хмыкнула Карева. — Нет, вокруг лаборатории что-то происходит. И это что-то связано с нашими снами. Давайте-ка поделимся воспоминаниями о прошедшей ночи.

Егор последовательно пересказал "увиденные" события: проказы Чернилки, допрос соседки-пенсионерки (опустив грубые медицинские подробности), звонок Вадима, капризы скучающей Зойки, завтрак-обед-ужин на кухне в обществе молодых еще родителей, вечернее тарахтение телевизора за стенкой, обещанный визит Нелюбина и, наконец, кровать-одеяло-подушка.

Каревский сюжет тоже не отличался разнообразием. И ей снился долгий день "от звонка до звонка". Она опять вернулась в студенческие годы, дежурила на биостанции, заполняя бесконечные таблицы цифрами, зубрила латинские названия костей и мышц, чтобы подготовиться к отложенному до осени зачету по анатомии, собиралась связаться с Лилей, чтобы обсудить варианты летнего отдыха, средств мало, а хочется уехать далеко. Позволить себе заграничную Турцию из трех подруг может только Ирма. Составляла список людей, у которых можно занять деньги. Словом, как-то слишком буднично и скучно.

— Теперь очередь Андрея, — Лена в отсутствии Аркадия сама набивала в компьютер содержание снов. — Диктуй.

— Особо и нечего рассказывать, — неожиданно скис художник. — Я во второй раз приснился себе школьником, и занимался детскими глупостями: катался на велосипеде, загорал на пруду — вроде как каникулы у меня, проголодался — слопал сразу три бутерброда с колбасой. Потом наблюдал, как мальчишки друг друга мутузят. Они и меня подначивали, но несолидно связываться с мелюзгой. Вечером компания намылилась ехать к однокласснику, который в видеосалоне — вы хоть помните, что это такое?— взял на прокат кассету с продолжением "Терминатора". Но сколько можно смотреть, как губернатор Калифорнии тонет в луже расплавленного металла? Я отказался и вернулся домой.

— Удивительная вещь, — Лена открыла на экране сразу три истории, — наши сны сверх меры реалистичны. Егора кормила мама, я готовила борщ, Андрей жевал батон. Вкус еды каждый ощутил.

— Как и температуру окружающей среды, — подхватил Ерофеев. — Был очень жаркий день.

— Точно, — вспомнил, как с трудом дышал из-за духоты Лукошкин.

— И еще пух тополиный постоянно в глаза забивался, — нашел очередное совпадение Андрей. — На улице зима начинается, а нам снится лето.

— Но главная особенность, — проклюнулся в Егоре психолог-аналитик, — наши сны структурно однообразны. Что-нибудь подобное описывалось в литературе?

— Неужели мы страдаем массовой галлюцинацией?, — запаниковал Андрей.

— Только не галлюцинация, — категорично завила Лена. — Сюжеты не похожи друг на друга. Но Егор прав: мы имеем дело с однотипными видениями сразу у нескольких пациентов. Скорее всего, происходящее — результат совместной работы. Мы участвуем в одном эксперименте, подвергаемся одинаковым нагрузкам, обдумываем одну проблему.

— Хм, — вывод Лены не устраивал Егора, — если бы нам снилось, пусть в разных вариациях, как мы пытаемся разрешить загадку повторяющихся энцефалограмм — понятно. И аналог подходящий известен — подобным образом Менделеев увидел принцип будущей системы элементов. Но ведь в наших снах ни разу не всплыл сюжет про "забарьерную" память. Каждый занимался своими делами. Андрей раздумывал вмешаться ли ему в детскую перепалку и стоит ли заново смотреть фильм про Терминатора, Лена корпела над латинскими терминами и перебирала имена обеспеченных знакомых , а я… я, например, искал дневник. Кстати, никому на глаза блокнот не попадался? Жаль потерять, там любопытный материал для книги собрался.