2012. Точка возврата (СИ) - Сергазиева Роза - Страница 39

— Это довольно ординарное событие для Вселенной. Мы наблюдаем либо то, что происходит под носом, в нашей Галактике, либо фиксируем с помощью приборов "дальние" отблески.

— Отблески?, — переспросил Егор, пытаясь представить себе "картину" размером с… небосвод.

— Да-м-м, — Борисенко вспомнил, что перед ним не ученый-астроном, а всего лишь двадцатилетний студент, читай — вчерашний школьник, поэтому начал с азов: — Есть несколько типов звезд, начальная масса которых в 8-10 раз превышает массу известного нам Солнца. Когда топливо в "печке" окончательно выгорает, объект резко сжимается, его ядро охлаждается — происходит взрыв. На месте взрыва остается газопылевое облако, которое продолжает расширяться. В нашей Галактике астрономам удалось обнаружить пяток таких объектов, — физик протянул руку и подхватил с подоконника толстый альбом с цветными иллюстрациями. — Причем два в созвездии Кассиопеи. Вот, например, как выглядят остатки звезды Тихо Браге. Она взорвалась в 1572 году, ее наблюдали на небосводе невооруженным глазом.

На странице на черном фоне Космоса выделялся разноцветный плотный колобок.

— Но наиболее эффектно смотрится Крабовидная туманность в созвездии Тельца, — Физик раскрыл картинку на целый разворот. — Правда, красавица?

Егор зачарованно охнул: в сетке из красно-желтых нитей пульсировал сиреневый сердечник.

— Настоящий шедевр Вселенной. Представляю, какой ужас испытали люди, когда этот "цветок" вспыхнул среди бела дня над головами. Астрономы в Китае, Японии, Египте в течение трех недель вели круглосуточные наблюдения. И еще год "картинка" держалась на небосклоне по ночам.

— Когда появилась Крабовидная?, — кажется, Лукошкин нащупал нечто интересное.

— В начале второго тысячелетия нашей эры, а именно…, — Борисенко перелистал альбом к последней странице, до списка примечаний: — в 1054 году.

— А древние индейцы майя — известные поклонники астрономии могли внести это событие в свой календарь?

— Сейчас узнаем, — продолжая периодически издавать звуки "х-м-м" и "бм-бм-бм", физик пробежал пальцами, словно пианист по клавишам, по корешкам, потом, не удовлетворившись результатом, встал на цыпочки и, постепенно опускаясь к полу, просмотрел книжки, лежащие стопками. — Так-так, где же у нас древние цивилизации? Ага!, — торжественно провозгласил ученый и вытащил хлипкую брошюрку с самой нижней полки. Очки упали на нос, замелькали страницы: — Вот, нашел. Майянская цивилизация исчезла в десятом веке, точной даты, конечно, никто не знает, но где-то в первой половине, — физик захлопнул книжку. — Маловероятно, что их астрономы застали Крабовидную. Хотя, теоретически какой-нибудь столетний ученик-долгожитель последнего жреца вполне мог дотянуть до галактического взрыва. Только зачем ему это было нужно?

Но Егор не успел ответить: беседу прервал быстрый топот зойкиных сандалий.

— Здоровско, — верещала сестренка. — На улице уже темнеет, включилась первая звездочка! И я ее увидела во-о-т такой!, — и девочка соединила пальцы двух рук в большой круг.

— Это не звездочка, а Венера, — пробухтел появившийся вслед за ней Миша.

— Я…, —  Зойка дотянулась до уха брата и громко зашептала: — хочу-хочу такую же трубку. Купи-и-и!

— На стипендию!?, — округлил глаза Егор: вполне убедительный аргумент в устах студента.

Сестренка сморщила лобик, предупреждая, что вот-вот захнычет.

— Деточка, зачем же плакать?, — ринулся спасать положение хозяин квартиры. — Мы теперь друзья, можешь смело заходить в гости. Жаль, что не заглянула к нам в августе. Земля двигалась через метеоритный поток Персеид и небо над Москвой буквально изрезали дорожки падающих звезд. Но начинается осень. Самое подходящее время для наблюдений. В октябре, когда воздух станет прохладным и прозрачным, мы "проберемся" с тобой в созвездие Тельца, чтобы полюбоваться на одну из ярчайших звезд — Альдебаран.

Егору показалось, что он услышал громкий щелчок: встал на место один из фрагментов многосложной головоломки.

— Альдебаран находится в созвездии Тельца? Там же, где и Крабовидная туманность?, — Егор нервно помассировал лоб: неужели забрезжил первый яркий луч в конце тоннеля?

— Естественно, — подтвердил физик, ожидая дальнейших объяснений.

Но Лукошкин пытался сначала разобраться сам и продолжал рассуждать вслух:

— Священная Красная звезда, которой поклонялись индейцы?… Глаз Быка?, — память услужливо выбрасывала блоки информации, которой когда-то давно поделился Андрей. — Майанцы абсолютно точно ждали взрыва сверхновой!, — воскликнул Лукошкин. — Вот по какой причине последний фрагмент на Камне Солнца выбили позже. Но… тогда возникает логичный вопрос: почему Земля возвращается только на 20 лет назад, а не в 1054 год, когда вспыхнула Крабовидная?, — и Егор вопросительно посмотрел на хозяина квартиры.

Борисенко недоуменно пожал плечами: он мало что уловил из эмоциональных, но обрывочных фраз студента. Однако расспросить не успел, за рукав настойчиво дернула Зойка, которая решила напомнить о себе и о том, что собиралась устроить рёв.

— Вы приглашаете?, — кокетливо вздернула носик девочка.

— Конечно-конечно, — физик для убедительности подтолкнул вперед сына. — И Миша тоже приглашает, правда?

Мальчик кисло кивнул — куда денешься, раз отец решил, придется терпеть капризную сверстницу.

До двери провожать гостей отправился Борисенко-младший. Старший же, бормоча под нос: "Тэкс-тэкс, значит Альфа-петля? Интересно, очень интересно" — вернулся в "читальный зал".

Спускаясь в лифте, Егор удовлетворенно потирал руки: миссия выполнена, ученый приступил к решению требуемой задачи. Лукошкин устал ломать голову над загадкой древних индейцев: слишком много вопросов, слишком мало ответов. Изводить себя вопросами, на которые не знаешь ответов, сродни мазохизму. Пусть теперь помучается кто-то другой. На изучение свойств Альфа-петли у физика уйдет несколько лет. А пока Егор займется воплощением в жизнь собственных планов. Если же потребуется срочно связаться с Борисенко, прибегнем к помощи сестренки. Ведь ее официально пригласили "потелескопить".

Глава 22.

ПОСТЕПЕННО тройка "осознанных путешественников" втянулась в новую жизнь. Андрей по совету Лукошкина, с трудом сломав сопротивление ответственной за его воспитание и обучение бабушки, перевелся в экстернат. По утрам, когда в музейных залах мало народу, ходил тренировать руку на классических полотнах — срисовывал пейзажи и натюрморты, летом уезжал с альбомом за город. Лена пересмотрела список свободных дисциплин в университете, которые могла выбирать сама. И добавила в программу фармакологию: сыворотку памяти в дальнейшем она попытается использовать в обычной медицине.

Карева смирилась с выбором Егора. Тем более что Вадим так красиво и трепетно ухаживал за Лилей. Дарил цветы, отмечая буквально каждое событие с момента их знакомства. Первое свидание, первый поцелуй, объяснение в любви, день первого совместно пережитого ливня, первый поход на ночной сеанс в кино. Годовщина того, как, договорившись о встрече у памятника Пушкину, Нелюбин целый час ждал Лилю у монумента на площади сверху, а девушка столько же топталась у бюста поэта внизу, в переходе метро, и… еще масса подобных же романтических глупостей. Рассчитавшись с последней сессией, молодые люди поженились.

Лукошкин, нацелившийся покорить Волкову, сознательно сократил общение с Вадимом до минимума. Чтобы Нелюбин на глаза Ирме не попадался. И со временем даже разговоры по телефону со старым другом-однокурсником свел к нескольким коротким звонкам в год, чтобы дежурно поздравить с праздником. Поэтому Егор о Вадиме и Лиле знал мало, только то, что они стали мужем и женой, и что Нелюбин устроился риэлтором в маленькую фирму. То есть двигался в предсказуемом направлении.