2012. Точка возврата (СИ) - Сергазиева Роза - Страница 42

— Замечательно, — захлопала ресницами Ирма. — Ты как всегда ведущий?

— Конечно, — Игорь послал даме очаровательную улыбку. — Но мне нужна подходящая кандидатура.

— Я готова принять участие, — Ирма торжествующе посмотрела на мужа. — У меня найдется в запасе еще не надеванное платье.

— Увы, дорогая, — Игорь склонился к руке Волковой и запечатлел на ней слюнявый поцелуй. Егор, молча кромсающий кусок мяса, нервно передернул плечами: не быстро ли его жена стала "дорогой"?, — Это же юмористический конкурс. В нем принимают участие мужчины, которых мы переодеваем в женщин. Немцы уже выбрали Гретхен, — и аниматор кивнул в сторону пузатого мужчины, который усердно наполнял яствами тарелку у шведского стола. — Мне требуется русская Наташа. Составите компанию?, — и Игорь резко повернулся к Егору.

Лукошкин закашлялся, кусок мяса комом застрял в горле.

— Конечно-конечно, — засмеялась Ирма. — Он согласен! Выглядеть будешь презабавно. Представь, — хлопнула она мужа по спине, чтобы он справился с кашлем, — тебе нацепят парик, юбку…

— …пластмассовые груди, туфли на каблуках, — подхватил Игорь и удовлетворенно хмыкнул. — Реквизита у нас хватает. Подберем самое нелепое. Народ животы надорвет от хохота.

— От хохота?, — наконец, прохрипел Егор и смахнул в сторону тарелку. — Надо мной? Никогда!, — и Лукошкин встал, собираясь уходить, чтобы невзначай не довести ситуацию до трагического финала. — Я не клоун!

Егор уже сделал шаг от стола, но потом обернулся и ткнул пальцем в Ирму:

— Возьми лучше в Наташи её. И пластмассовые груди надевать не надо, она собственные охотно продемонстрирует. Вот уж все животики надорвут.

Сжимая кулаки, Лукошкин ринулся в номер. Он не хотел никого оскорблять, не хотел, держался из последних сил. Конечно, зря вернулся к столу. Но… Он же не клоун! Он приехал отдыхать, а не веселить других. Пусть Ирма развлекается, с него достаточно. Не нужно ему ни моря, ни солнца, ему требуется душевный покой… И, если честно, самое горькое даже не то, что ему предложили на сцене покуражиться, в конце концов, остальные люди тоже отдыхают и ничего нет плохого, чтобы немного подурачиться. Но почему за Егора кто-то взялся решать, что он обязан делать, а что нет. Лукошкин ведь тоже сидел за столом, но "эти двое" вели себя так, словно Егора там не было. А он не призрак, он че-ло-век… И далее в таком же духе.

Следующий день супруги не разговаривали. Волкова срочно уехала утром на экскурсию и появилась только перед ужином. В полном молчании протянулся еще один день. Первой не выдержала Ирма.

— Давай съездим в город, проветримся, — прошипела (примирительно?) жена.

И Егор послушно уселся в арендованный джип. Ссора — неизбежный атрибут семейной жизни. Не ему ли как бывшему психологу знать об этом. И лучше поскорее из конфликта выбираться, пока противоречия не стали непреодолимыми.

Ирма, признававшая одно средство от плохого настроения — шопинг, развернулась по полной программе. Женщина скупала кожаные куртки и плащи, махровые полотенца и покрывала, как будто на завтра объявили войну и нужно срочно сделать запасы на всю оставшуюся жизнь. Егор покорно заворачивал в каждый магазинчик, исполняя одновременно роль кошелька (расплачивался за покупки, с грустью думая о стремительно усыхающем банковском счете) и багажной тележки (плелся потом, обвешанный пакетами и коробками). Но особенно разошлась Ирма в ювелирных лавках, выбирая то браслеты, то цепочки, то кольца.

— Золото, золото, — ворчал Лукошкин, — уже на каждом пальце по кольцу, и не по одному, в каждом ухе по серьге, только в носу осталось дырку проковырять и воткнуть украшение.

— Ноешь, как старик, — фыркнула Волкова, привлеченная очередной вывеской о сногсшибательной скиде. — Словно тебе не 25 лет, а все 45.

— И тебе столько же, — тихо пробурчал под нос Егор, чтобы жена не услышала. — Только ты об этом не догадываешься, а я — знаю.

Вернувшись в отель, Егор замешкался внизу — парень у стойки вручил присланный с работы факс (опять проблемы с таможней!), поэтому поднялся в номер, когда Ирма успела уже скинуть влажное от пота платье.

Толкнув дверь ногой — обе руки заняты покупками, Егор шагнул на мягкое ковровое покрытие комнаты. Волкова сидела спиной и разговаривала по телефону.

— Папуля, я сделала глупость, — утирая слезы, жаловалась жена. — Он невоспитанный мужлан. Деревенщина. Грубый эгоист… Нет, не бил, я бы не позволила. Но он жадный. Попрекает меня тем, что покупаю… Мы совершенно чужие люди. Ты ведь помнишь, я не хотела выходить за Егора замуж. Он практически заставил. Сколько можно терпеть?… Я пыталась… Какая любовь?! Так, привычка. Союз мужчины и женщины, которые безразличны друг другу. Какие дети? От такого хама?!. Ой, я перезвоню, а то он сейчас вернется.

Ирма положила трубку и, шмыгнув носом, обернулась к двери. При виде Егора, она широко распахнула глаза, но потом взяла себя в руки и упрямо вздернула подбородок: мол, все, что ты слышал, правда, и мне не о чем сожалеть.

Лукошкин сжал от обиды губы, резко раскинул руки в стороны, крутанул пакеты и швырнул их об стены — полотенца, яркие шелковые шарфы и блузки, бархатные коробочки с украшениями радужными пятнами разлетелись по комнате — и, хлопнув дверью, бросился на лестницу.

Он забился в баре, в самый темный угол и выставил перед собой батарею пивных бутылок. "Совершенно чужие люди", "грубый эгоист", "заставил выйти замуж", "какая любовь? какие дети?" — слова, сказанные Ирмой, долбились в голове, отзываясь адской болью в висках. Он строил новую жизнь, денно и нощно, не заботясь о комфорте и отдыхе, возводя светлое будущее. Он так увлекся процессом, что совершенно забыл об Ирме. Рядом с ним живет женщина, которую Егор, как оказалось, толком и не знает. Да, он хотел на ней жениться, думая, что семейная жизнь сама собой приложится. Если мужчина и женщина постоянно находятся рядом друг с другом, то деваться некуда, любовь рано или поздно появится. Закон замкнутых пространств. Но, как только что выяснилось, Ирма, выполнив возложенную на нее миссию "первоначального капитала", дальше в его планы вписываться отказалась.

Ну и ладно! Он вполне обойдется без Волковых. Егор уже вполне твердо стоит на ногах. И семья ему не нужна. Потом когда-нибудь займется этим вопросом. Или вообще откажется от уз брака. Свободному мужчине гораздо легче в нынешнем мире. Почему бы не вкусить холостяцкого счастья? Ведь в предыдущей жизни у него такого шанса не представилось.

Лукошкину никто не нужен. Ни жена, ни друзья. Он выбирает судьбу одинокого волка. Гордого и успешного.

В Москву супруги вернулись, так и не помирившись. Ирма сразу из аэропорта поехала к родителям. Через месяц Егор обнаружил в квартире опустевшие шкафы — жена собрала вещи, пока Лукошкина не было дома. А после новогодних праздников позвонил мужчина, представился адвокатом Волковой, и четким механическим голосом поведал об алгоритме оформления развода.

Глава 24.

ЕГОР бесцельно слонялся по пустой квартире. Абсолютно один в такой день! Ему сегодня стукнуло ровно тридцать! И ни одна живая душа не соизволила поздравить. Как же так получилось, ведь в другой, прошлой жизни, 20 июня каждого года мельтешили друзья и родственники, трезвонил телефон — торопились засвидетельствовать почтение слушатели лекций, на кухне жарился-парился праздничный ужин с обязательным шоколадным тортом домашнего приготовления, именинника заваливали подарками (хоть и ненужными). Почему же тихо сейчас?

Ну, ладно родители, они живут безвылазно на даче, и ждут, что сын заедет к ним сам. Из той же категории "неожидаемых" гостей — сестренка: Зойка выскочила замуж за младшего Борисенко (совместные наблюдения за звездами завершились маршем Мендельсона) и выбрала в качестве постоянного места жительства его квартиру. Мол, оттуда до детского садика, где она трудится воспитательницей, ближе. И теперь общалась с Лукошкиным исключительно по телефону. Что Егора устраивало: чем реже видишь капризную девицу, тем больше ее любишь.