1923 (СИ) - Иванов Олег Эдуардович - Страница 34

— Знакомьтесь, сказал Сушин — Стефан Иосифович Мрчковский, старый большевик. Он по линии армии курирует хозяйственные дела, связанные с этим кредитом.

— Очень приятно, сказал Николай. Вот, пытаемся разобраться. Поможете?

— Вокруг денег всегда проблемы — мудро сказал Стефан Иосифович — но тем не менее, давайте разбираться. Мы определили два основных направления: химическое и педагогическое. Это вызвано тем, что ограничения Версальского договора запрещают Германии действия по созданию и испытанию новейших видов вооружений и организационных структур. Так, ей нельзя иметь химическое оружие, танковые войска, серьёзный флот и авиацию. Резко ограничено количество людей в армии. Сотрудничая с нами, они имеют шанс отрабатывать эти вопросы в России. То есть, от нас место, от них — технологии.

— Стефан Иосифович, два вопроса: первый — про фирмы, которые будут созданы, второй… к нему мы подойдём попозже.

— Сейчас ведётся проработка вопросов по созданию фирм под условным названием «Берсоль» и «Метахим». Названия говорят сами за себя. Фирмы создаются в виде акционерных обществ с российским и немецким капиталом. Первоначально планируется кредитоваться через швейцарские счета, потом, после стабилизации экономики в стране, думаю, будем работать напрямую через немецкие банки. Это то, к чему я имею отношение.

— А через кого ведётся работа по практическому осуществлению программы в Германии?

— Через Крестинского и Сташевского.

— Мы сможем к ним обратиться завтра?

— Да, конечно.

— Тогда второй вопрос. Есть ли у Вас ощущение организованного противодействия российско-германским отношениям?

— У нас есть данные о серьёзном интересе польской разведки.

— А англичане?

— Я думаю, им это безразлично. По крайней мере у меня нет данных об участии разведок. А что касается одиночек типа Уркарта, то это просто капиталистическая конкуренция.

— Вы можете поделиться польским следом с Алексеем?

Алексей выразительно посмотрел. Николай всё понял и сказал.

— Хорошо, а с советской стороны, кто из хозяйственников курирует этот вопрос?

В дверь постучали. Сушин открыл и впустил Александра. Он кивнул присутствующим и сказал.

— Николай Эдуардович, можно Вас на минуточку?

Коля в недоумении вышел. За дверью стояла Надежда и по её виду он сразу понял, что что-то пошло не так.

— Чего случилось? Неприятности? — обреченно спросил он. Или просто в фотоаппарат влезть не смогла?

Надежда протянула ему записку. В записке простым и понятным народным языком излагалась мысль, что так как она ушла и не рассчиталась, это прекрасно сделает половой орган её младшей сестрёнки. Документ изобиловал большим количеством ошибок, или это была такая манера писать матерные слова в 23 году.

— Кого это ты так обидела? — с интересом спросил он.

— Василия, отрешённо сказала она.

— Он что, Федотыча не знает?

— Знает.

— Плохо, наверное, знает. Не бойся. Разберёмся.

Он заглянул в кабинет и сказал.

— Если ко мне у Стефана Иосифовича вопросов нет, то я тогда наверное откланяюсь. Алексей, тебя можно на минуточку?

Взяв Аршинова и человека из сушинской активной части, они поехали в Замоскворечье. Аршинов назидательно втолковывал Николаю, что эта публика не понимает хорошего обращения, и всегда хочет проверить на крепость. Поэтому жест с отпусканием бандита Корнеева расценен был как признак слабости. Надежда показывала дорогу. Она так и была в своём строгом костюме. И лицо сейчас соответствовало.

— Может тебе оружие дать? — спросил Николай.

— Дай.

Николай протянул ей наган, который специально взял на Петроверигском. Аршинов обернулся к ней с переднего сиденья и спросил адрес. Та ответила. Он что-то сказал Александру, и притормозив, он высадил Степана Терентьевича и бойца. Дальше они поехали втроём.

У двухэтажного дома на Большой Татарской Саша остановил автомобиль. Аккуратно помог Наде выйти. Ты спрятала наган в сумочку и сохраняя непроницаемое выражение лица пошла впереди.

В подъезде было темно и как всегда сильно воняло. Надежда постучала толкнула дверь, которая открылась со скрипом. Пахнуло щами и водкой. Она пошла вперёд. Там, в комнате сидела разнокалиберная компания, которая выпивала и закусывала. Увидев Надежду, они оживились.

— Привет, Надюха, пьяно сказал человек постарше, сидящий в дальнем конце стола.

— Во, сейчас и отсосёт по быстрому, а то всё без баб и без баб — отреагировал сидящий спиной молодой человек в пиджаке все радостно заржали, но обратив внимание на Николая и Александра, народ напрягся.

— Тебе чо, профура? — спросил разворачиваясь молодой человек. — Фу ты нуту, какие мы красивые. А мы тебя в других видах видали. Чаще раком. Только теперь ты с благородными, нами наверное гнушаться будешь. Но ничё, ты нам без надобности. Других найдём, помоложе.

Надежда стояла бледная, но улыбалась.

— А может денег возьмёшь, Васенька? — сказала она и сунула руку в сумку. Спокойные позы рядом стоящих мужчин успокаивали людей. Они явно не ждали от Надьки неприятностей.

— Возьму, как задолжала ты мне. Рассчитаемся и разбежимся. Это по божески будет.

Николай уже решил вмешаться и сказать про Федотыча, но тут Надька очень медленно вынула наган и направила в его в улыбающегося Василия.

— Ты что, офигела, сучка, — спокойно начал он, но к концу фразы голос резко поднялся, Что-то видать увидел в глазах Надежды, потому что попытался вскочить, но было поздно.

Надежда выстрелила ему в бедро. Выстрел прогрохотал как сигнал к ускорению действия. Люди за столом вскочили, кто-то успел достать оружие. Николай сунул руку в кобуру и потянул ствол. Рядом знакомо загрохотал браунинг Александра. Человек с пистолетом упал лицом вниз, прямо на стол.

— Стоять, суки — внушительно произнёс Саша- Оружие на пол.

Увидев, что Николай тоже вооружён, уголовники стали нехотя кидать пистолеты.

— Вы чего, мужики, сказал прежний старичок. Он один не дёргался и спокойно сидел в своем углу — Это Васькины заботы. Мы не при делах.

— И у нас к вам вопросов нет, Петрович, сказал Аршинов, появляясь в дверях. — Только вот видишь, непонятка какая вышла. Мы же с Федотычем вопрос порешали, Корнея с кандея выпустили. А вы суки, не по божески.

Василий изгибался на полу и слабо стонал. Аршинов подошел и пнул его в раненую ногу. Он заорал в голос, но Степан брезгливо сказал.

— Заткнись сука. Тебя тоже спросим- и Василий замолчал, как отрезало.

— Степан Тереньтич, поясни, родной, в чём дело-то? Спросил старичок и стало ясно, что он за главного. Народ стал потихоньку опускаться на свои места, труп небрежно скинули со стула на пол.

— А ты почитай, Петрович, почитай — Аршинов протянул записку.

Тот медленно стал читать её в слух. Наконец прочитал и ласково обратился к Василию.

— Ты что же это гадёныш делаешь? А? Тебе кто дал право людей красть. Ты что нехристь какой, равно чечен? Нет такого промеж нами.

Василии застонал и попытался ответить. Но Аршинов сел на корточки и ткнул его пистолетом.

— Где девчонка, сука?

— В сарае, — прохрипел тот.

Надежда рванулась к выходу. Саша пошёл за ней. Николай стоял и смотрел как красное пятно под Василием расползается всё больше. Наверное артерию перебила, подумал он. Без ноги теперь останется.

Надька вошла вместе с Ленкой. Ленка была зарёвана, но одежка вроде была целой.

— Ну что, всё? — Спросил Аршинов.

Николай посмотрел на Надьку.

— У тебя вопросы есть?

Та отрицательно кивнула головой, Ленка тоже помотала.

— Вроде бы всё, Степан Терентьевич.

Аршинов быстро поднял пистолет и поднявшись в полный рост, выстрелил Василию в голову.

— Вы уж извиняйте, мужики, что помешали. Петрович, до скорого.

Боец, не без удовольствия посадил Ленку на колени. Она уже улыбалась. Ей наверное интересно. Хорошо быть дитём, совсем не надо думать о последствиях.

— Степан Терентьевич, надо бы к Федотычу заехать, точки поставить в этой истории.