1923 (СИ) - Иванов Олег Эдуардович - Страница 57

— Понятно. — сказал Николай и перешёл к главному. — А если предложить Западу компромисс в виде свёртывания революционной активности в Европе? Как он отреагирует на это?

— Однозначно положительно. Но он болезненно отнесётся к нашим попыткам начать революционное движение в странах, которые они относят к зоне своих интересов.

— Понятно. Англичане боятся за Индию. А за Китай?

Красин понимающе кивнул.

— Китай необъятен и на данном этапе он для них безразличен, особенно его внутренние районы. На побережье они будут бороться за торговые привилегии, а вот Внутренние территории, Хинтерланд, как ныне модно говорить — для них белое пятно на карте.

— Значит, если мы покажем свёртывание революционной борьбы в Европе и перенос её тяжести на Дальний Восток, Англия, и я думаю, Франция будут довольны.

— Для них политическая нестабильность в Китае — давно ожидаемое благо. Распад единого государства и внутренние междоусобицы делают его легкой добычей в глазах колонизаторов. Тем более, что на торговле традиционными китайскими товарами это не скажется — как чай продавали, так и будут. Может быть даже произойдёт улучшение их позиций — правители районов будут искать их поддержки в деле поставок оружия прежде всего.

— Значит усиление войны в Поднебесной будет ими даже приветствоваться?

— Ну, без особой афиши. И если конечно, усиление одной из сторон не нарушит стратегического равновесия. Я думаю, что в целом Вы правы, и перенос борьбы в Китай и на Дальний Восток обеспечил бы поступательное движение нашей революции, но Троцкий и его военные делают ставку на европейский фронт, по крайнему случаю, Ближний и Средний Восток.

Коля помнил, что известный авантюрист того времени Блюмкин активно скакал по Палестине примерно в это время. Он подивился грандиозности планов будущего вождя IV Интернационала. Нет, подумал он, прав был товарищ Сталин. Этот столько бы крови пролил — куда там Гитлеру.

— Но это же не значит, что этот курс единственно верный. Мне бы хорошо понимать — поддержать ли Великие Державы поворот революционного удара из Европы в Азию, и сумеете ли Вы извлечь из этого политические и экономические дивиденды.

— Дальний Восток — традиционное направление российской экспансии и Запад с пониманием относился к действиям Империи в этом районе. А насчёт дивидендов, то я думаю — мы с Чичериным справимся. А что, этот курс уже нашёл своё оформление в Политбюро? Я думаю, что серьёзные круги на Западе не препятствовали бы такому движению в нашей политике.

— Ещё нет, но ведь всё когда-то начинается. Даже Волга, как известно, начинается с маленького ручейка в районе Валдая. Вы не бывали там? Прекраснейшие места.

Красин был опытным политиком. Они сказали друг другу очень много. Теперь надо было думать о поисках других союзников и координации действий.

На Солянке всё тот же молодой послушник без лишних слов повёл Николая вглубь этого бесконечного подвала. Линь уже привычно сидел за столиком. Он коротко поклонился и предложил присоединиться к скромному ужину.

За едой Коля начал рассказывать об успехах.

— Мы обратились к нашим немецким товарищам и они организуют приезд видного деятеля из Гоминдана в Москву. Если Вы можете помочь в этом вопросе — присоединяйтесь.

— Наши позиции в обыденной жизни страны не такие сильные, как нам бы хотелось. Мы практически не имеем контактов с правителями районов и армий. Поэтому Ваша помощь нам чрезвычайно необходима.

— Хорошо, буду стараться. Дальше. Я переговорил с людьми в руководстве страной и предложил им обратиться к Западу с предложением поменять курс «мировой революции» с Европы на Восток с целью получить за это признание и расширение торговли. Как в этом направлении?

— Надо подумать. У нас есть контакты в Англии, прежде всего. Но в любом случае Ваш подход верен. Он имеет возможность исполнения. Я рад, что в Вас не ошибся.

— Спасибо. Теперь надо начать массированную пропагандистскую компанию на тему, что именно в Китае «мировая революция» осуществит прорыв капиталистического фронта. У Вас есть пара человек, владеющих марксистской риторикой? Организуйте несколько статей в теоретические журналы. Как Ваши контакты в Японии?

— Очень хорошие. Я понимаю, что надо резко усилить давление с целью захвата континентального Китая? Это придаст стимул работе Москвы — я понимаю. Но мы уже это делаем. Ничего так не сплачивает народ как зверства чужеземных варваров.

— Вот видите, мы и мыслим одинаково. Как там моя Машка?

— Девочку обучают и она старается. Но в отличие от Вашей более взрослой женщины, ей не хватает внутренней силы. Она не умеет одна.

— Ну, может быть она просто маленькая?

— Это часть души и никак не зависит от возраста. Оно либо есть, либо нет. Но, тем не менее она будет готова уже завтра.

— Понятно. Вы придумали ритуал?

— Надо внести некоторые изменения в наши традиционные обряды. Я понимаю, Вы хотите дополнить их чисто европейскими позициями — девственной кровью, петухом или козлом?

— Похоже, Вы хорошо знаете религии мира. Да, надо добавить идею совместного совокупления, что-то вроде единой на всех женщины как гаранта причащения. Это будет действовать сильнее.

— Хорошо. Кто у Вас думает над исполнением обряда?

— Наверное, Надежда.

— Пусть она приходит завтра с утра — мы познакомим её с нашими идеями. Кстати, я рекомендую Вам остаться ночевать у нас. Вы стали слишком видной фигурой и затронули многие интересы. Поэтому у нас Вам будет безопаснее.

— Хорошо. Пусть только привезут Надю. А то могут быть проблемы. Кстати, она очень впечатлена вчерашней ночью. Я боюсь как бы этот опыт не отравил её последующую жизнь — все таки у нас разные культуры.

— Оставим женщинам женские проблемы. Такое как вчера случается очень редко.

— Наверное. Если можно, распорядитесь чтобы мне дали бумаги и комнату, где есть европейский стол, каллиграфию я пока к сожалению не освоил.

Глава 15

Николай мучился над листом бумаги, проклиная себя, советское высшее образование, перестройку, кредиторов и множество других элементов его существования. Он пытался найти слова, чтобы продолжить то, что начал в Петроверигском ещё вчера. Но за десять лет капитализма он отвык от марксистского «новояза». Поэтому слов и аргументов особо не было, и это злило неимоверно.

Надежда ушла куда-то с Линем писать сценарий грядущих мистерий, оставив на Николая главное — предсказание будущего.

С этим тоже было туго. Всё, что он мог выковырять из памяти о 1923 годе он тщательно достал и обыграл уже раз двадцать. Вещать как пророк на года вперёд было не сложно, но это не дало бы нужного эффекта. Эх, если бы вспомнить когда в Германии марку стабилизировали — мечтал он. В «Чёрном обелиске» Ремарка описывалась именно это время, но убей бог, он совершенно не помнил дат. Да и их наверное в романе и не было. Ещё помнился толстенный том Ганса Фаллады. Но оттуда полезных знаний было ещё меньше.

Ладно, что ни будь придумаем, тоскливо подумал он и снова уткнулся в белый листик. Всё было логично, но только с точки зрения торговли. Мы Вам Европу — Вы нам кредиты… А с точки зрения марксизма и мировой революции пока получалось не очень.

Вскоре пришла Надя. Работа её захватила и она сразу начала показывать какие-то наброски и даже карандашные эскизы. Кстати, отметил Коля, в последнее время она здорово раскрепостилась. Ушли скованность и напряженность, она стала веселее. Практически исчез профессиональный наигрыш по-типу «мужчина, угостите даму папироской». Вот, подумал Коля, я нашёл правильные слова — она стала естественной. Впрочем, сейчас проверим. Он вернул ей листики и сказал.

— Смотри сама. Мы должны воздействовать на большую группу интеллигентных мужчин с воображением. Они должны получить за свой деньги всё — и музыку, и танцы и женщин. Поэтому посмотри на всё ещё и с этой точки зрения.

Её глаза на секунду заледенели. Так, подруга, всё ясно. Стадия привыкания прошла, по морде никто не бьёт, теперь хочется уважения. Значит, будем бороться с памятью о прошлом. Какие всё таки бабы одинаковые. Впрочем, мужики наверное тоже.