1923 (СИ) - Иванов Олег Эдуардович - Страница 68

Судьба молодого человека была проста и типична. В 20, в Крыму, он всё-таки попал на пароход в Константинополь, и через два года мытарств оказался в Париже, благо воспитание позволяло говорить по-французски. Работы в Париже не было, да он особо и не искал. Перебивался случайными заработками, в основном рисовал портреты. Пока они говорили, он тут же на салфетке набросал Надькин эскиз быстрыми, короткими линиями в стиле Матисса.

Когда разговор пошёл по второму кругу. Николай решил вмешаться.

— Я рад, что всё так удачно устроилось. Мы сейчас отвезём Надю на вокзал, а Михаила я пристрою поработать при себе гидом и переводчиком. Я думаю, что деньги ему лишними не будут.

Проводив поезд, они вышли на площадь. Уже вечерело. Николай потянулся и посмотрел на Михаила.

— Ну что Миша, поехали на Пляс Пигаль?

В этом и заключалась вторая часть его коварного плана. Отправив Надежду за сестрой, он хотел заняться в Париже любовью. Причём с француженкой. Когда он в конце XX века бывал в этом городе, всё никак не получалось. Тогда работницы древнейшей профессии в этом городе были в основном негритянками или украинками. А этого добра и в Москве хватало на каждом перекрестке. Резонно рассудив, что негритянки здесь наверное всё-таки пока ещё экзотика, он и решил закрыть досадный пробел в своём образовании.

Видимо адрес был Михаилу знаком.

— На какие суммы рассчитывать? — спросил он.

— Рассчитывать надо на самое лучшее. Деньги вроде как бы есть.

За два дня, пока не приехали девчонки, они обошли все заведения, которые и в конце века не поменяли своего места, но были активно действующими, а не бутафорией для туристов.

Николай ещё спал, когда в дверь постучали. Он разрешающе крикнул, ожидая какого-нибудь официанта с завтраком. Но вместо человека с подносом с дикими визгом влетела Ленка и бросилась к нему на шею. Радостно целуя его во все места, куда могла дотянуться, она одновременно пыталась раздеться, с целью продолжить встречу в более интимной обстановке. Постепенно Коля стал ей помогать, с трудом справляясь с какими-то крючками и петельками. Наконец все препятствия были преодолены и им ничего не мешало. Тут из ванны вышла Надежда, и к юной непосредственности младшей добавился опыт старшей сестры.

С Байером и Сташевским они встречались в кафе у Ратуши. Сташевский заказал кофе и вопросительно взглянул на Николая.

— Ну, как начальство? — спросил тот.

— Начальству, как всегда виднее, но Ваши бумаги произвели впечатление и на них. Думают, но в определённых кабинетах есть намерения сменить курс.

— Понятно. Если нам удастся избежать войны, на том свете нам с вами зачтут множество грехов.

— Вы знаете, Николай, я прекрасно понимаю господина Байера, который пытается помешать беспорядкам в своей стране. Но мне, честно говоря, не совсем понятна Ваша позиция. Почему Вы выступаете против традиционного российского курса?

— Надо полагать, это не поляки в 1610-е годы сидели в Кремле и поддерживали Лжедмитрия, как первого, так и второго? И не польский король Владислав претендовал на царский престол? Господин Сташевский, признаюсь Вам что мне одинаково претят имперские амбиции как в форме Мировой Революции, так и в форме «Великой Польши от Балтийского до Черного морей». Но если большевиков толкает вперёд сама логика их теории, то что толкает на экспансию Польшу мне убей бог не понятно.

— Что касается Лжедмитриев, то эта была экспедиция отдельного магната. А Польша хорошо помнит историю захватов и разделов. Мы просто хотим восстановить наши границы до тех рубежей, которые когда-то занимали.

— Я уверен, что этот курс привёдёт Вашу страну к национальной катастрофе. Как и Россию её стремление распространить свою идеологию на весь мир. Но это будет не завтра. Давайте вернемся к современности.

— Господин Байер уже описал мне суть проблемы. Я готов Вам помочь. Я переговорил со своими коллегами из Второго Бюро. Там всё тоже не очень просто. Весьма сильны позиции людей, готовых пойти на всё, чтобы ослабить Германию. Но есть и разумные люди, заинтересованные в сохранении мира. Поэтому готовы встречаться с Вами в любое удобное для Вас время.

— Так может и не будем откладывать? Поедем прямо сейчас.

— Нам не надо никуда ехать — Сташевский кивнул и немолодой господин в монокле подошёл к их столику. Господин Корле, помощник премьер-министра представил его поляк.

Господин Корле склонился над рукой Надежды и поцеловав её разразился длинной речью. Надя что-то отвечала по-французски и улыбалась. Наконец сцена приветствия была закончена, все расселись, заказали ещё кофе и приступили к беседе.

Француз начал сразу.

— Я давно знаю господина Сташевского и готов верить его рекомендациям. Вы понимаете, что пока преобладает позиция людей, которые готовы на всё, чтобы Германия как можно дольше не смогла войти в клуб мировых держав.

— Я прекрасно помню боль Седана и ужас 1914 года — политесно перевела Надя слова Николая.

— Спасибо. Интересы Франции и интересы Британии расходятся в этом вопросе. Англичанам нужна сильная Германия, как противовес сильной России. Францию и Польшу такая позиция не устраивает. Поэтому для нас было бы интересно нарушение Германией Версальского договора, прежде всего как предлог для оккупации страны.

— А у Франции хватит ресурсов на этот шаг? Это ведь резко толкнёт немцев в объятия тех, кто предложит силовой ответ на оккупацию. А уж если за ними будет стоять мощь Красной Армии — реакция может быть весьма болезненной. Немцам теперь нечего терять. А у Вас всё-таки общая граница.

— Это маловероятно. Технически и мобилизационно Красная Армия не представляет серьёзной угрозы.

— И Вы хотите попробовать это на себе? Пустить в самый центр Европы большевистские орды? Англия на острове. Она продержится, как в наполеоновские войны. А «Прекрасная Франция» будет истекать кровью на фронте. Мне кажется, что это рискованная игра.

— Хорошо, мы не можем отбросить Ваш сценарий — Корле сделал глоток кофе — видимо думал, — но что Вы предлагаете?

— Мне кажется, что предметом нашего обсуждения может быть вопрос о прекращении русской помощи немцам. Ситуация, при которой Красная Армия так и останется на границе одинаково должна удовлетворить всех, в том числе и творцов Вашей нынешней германской политики.

— То есть немцы возмущаются, но не получают поддержки?

— Примерно так. Поэтому мне надо донести до руководства понимание — что получит Россия, если мы сумеем осуществить этот план?

Корле напрягся. К такому повороту беседы он был не готов. Или не имел полномочий. Поэтому помолчав он осторожно спросил.

— Это что — поворот в идеологии или он выразится и в политических решениях?

— Сейчас в России это неразрывно связано. Начнём с идеологии и внутрипартийных дел. А дальше это будет распространяться кругами.

— А с чего начнётся практическая реализация Вашего предложения?

— С компании по дискредитации наиболее видного проводника политики «экспорта революции» в стране — Троцкого.

Француз задумчиво покивал головой. Потом решительно сказал.

— Дальнейшее продолжение беседы требует консультации. Где мы можем встретиться вечером?

— Может быть здесь же? — совершенно искренне сказал Коля.

Иностранцы слабо улыбнулись. Коля понял, что что-то сделал не так. Он развёл руками, и пользуясь моментом выпустил пробный шар.

— Я сожалею, но последние несколько лет я пробыл в далеко в Азии. Сибирские равнины, Китай и Тибет — это всё как-то заставляет пересмотреть представления о «comme il faut».

— Я думаю, можно встретиться на нашей вилле за городом.

Они поехали с Надькой в Сакре Кёр — большой собор в неовизантийском стиле на холме Монмартра. Николай любил это место и это большой и помпезный собор. Они зашли внутрь — шла служба. Как сказала Надя, поминали солдат, не пришедших с войны. Тускло горели лампады и лица женщин на скамейках были строгими и скорбными. Когда они вышли и стали смотреть на город, лежащий у ног, Надежда вдруг взяла его за руку и спросила.