1923 (СИ) - Иванов Олег Эдуардович - Страница 92

— Вы идите, Коля. Вам надо поспать. Завтра будет очень трудный день.

— Хорошо, Линь. Я пойду. А вот что завтра Вы будете говорить на очередном совещании в вагоне?

Линь поднял голову.

— Да, я как-то не подумал об этом. Наверное скажу так как есть, только дам атеистическое объяснение — скажу, что обряды древних времен, не приводящие к реальным результатам.

— Правильно. Подумайте ещё как лучше. Если центральная власть у коммунистов придёт к выводу, что в Вашей религии есть реальные механизмы влияния на какие-то потусторонние силы, Вы первый, Линь, падёте жертвой их любопытства и решимости. А с Вами ещё и огромное количество людей.

— Вы праву, Коля. Конечно. Мы уберем эту идею вообще. Я подумаю и найду решение.

Надя легонько дремала в кабинете над остатками ужина. Впрочем, когда скрипнула дверь, она встрепенулась и с улыбкой посмотрела на него. Колю поражало это умение — смотреть с улыбкой. Казалось, она сначала улыбается, а потом уже смотрит, делает, говорит. Ему было это приятно. Он так и не решил для себя, чем это было — отработанным жестом, позой, какой-то продуманной позицией. Просто он для себя решил, что человек радуется его появлению. Это могло быть неправдой, и даже, скорее всего так и было. Но лучше счастье, чем правда. Он это давно понял и старался следовать этому правилу, насколько мог.

— Ну что, поедем? — он подошёл к ней и протянул руку. Она дала свою и поднялась, но не рывком, как ожила Коля, а мягко, как пантера. Её глаза были усталыми и косметика немного размазалась. Но для Николая это был близкий человек среди всех тех ужасов, в которые он попал. Наверное, очень близкий, потому что отступать ей было тоже некуда — события несли её вместе с ним.

— Поехали. А куда?

— В гостиницу. Надо поспать немного. Завтра нам обещают тяжёлый день.

В гостинице Аршинова в номере не было, и Коля пошёл искать его в ресторан. Там и нашёл. Степан сидел в окружении двух весьма фигуристых девиц и вёл с ними светскую беседу. Её содержания уловить он не мог, но девицы реагировали соответственно — весело хихикали и всячески демонстрировали радость от общения с таким интересным кавалером. Николай подошел к столику и мигнул Степану. За соседним столиком сидели два человека из сушинской активной части. Тоже, кстати, при девицах.

— Ну что Степан, профессор то живой? — первым делом просил он, когда они вышли в холл гостиницы.

— Живой, живой — успокоил его сыщик. Ты не беспокойся — всех убивать не будут. Сил не хватит. А потом у него коммунальная квартира — туда проникнуть не очень просто, а уж выйти после убийства незамеченным — совсем невозможно. Самое лучшее место для расследования — все за всеми следят и все обо всех всё знают.

— Ясно. Список студентов — переводчиков взял?

— Конечно — Степан было потянулся доставать, но Коля решил проверить логику настоятеля. Он кивком головы остановил Аршинова, уже собравшегося передать бумагу ему и изложил точку зрения Линя. Сыщик хмыкнул и посмотрел на бумагу. Там было, среди прочего, было написано «Марта Фрислер». Аршинов присвистнул. По его лицу явственно читалось стремление ехать, искать и хватать, но Коля понимал, что уже поздно.

— Степан Терентьевич — адрес всё равно узнаем только завтра с утра. Да и нету его уже наверное с конца апреля.

Аршинов что-то прикинул в уме. Действительно, если брать активную часть операции с таджиками, то скорее всего, товарищ давно покинул Петроград и сейчас находится либо в Москве, либо в Германии.

— И еще, Степа, продолжил Николай. Ты про Линя никому не рассказывай. Моральных ограничителей у большевиков нет никаких. Если они не дай бог почувствуют, что в этой мистике есть рациональное зерно, они всю Россию изведут на опыты. Другое дело, что и себя они не пожалеют, но мне, честно говоря, их как-то не очень жалко. А вот баб и особенно детей, которых они под ритуальные ножи положат — очень. Поэтому не спеши. Пусть всё будет в рамках обычного расследования.

Степан хмыкнул и как-то растеряно потёр в затылке. Потом сказал задумчиво.

— Ну, наше дело маленькое. Можем копать, а можем и не копать. Тем более, что девки заждались. Тогда до завтра. Я поеду в университет, а потом по адресам. Так что давай в 12 здесь и встретимся, подумаем, что делать и как быть.

Глядя на удаляющуюся фигуру Степана, Коля уже в который раз подумал, что человечество придумало все шутки и остроты много тысяч лет назад. А мы всё их повторяем и повторяем, и вот, что загадочно — ведь ещё и смеёмся при этом.

Глава 23

Естественно, что поспать, как хотелось, не удалось. Люди от Бокия вежливо разбудили и пригласили на очередное совещание. Поэтому голодный и злой, Коля поехал на вокзал, к пресловутому вагону, который после чтения всех бумаг бывшего работника русской разведки так и тянуло назвать пломбированным. Было видно, что разведка поработала хорошо — движение денег подтверждалось телеграммами и банковскими документами. В который раз Коля подивился, что форма и образцы документации совсем не изменились.

У Сушина как всегда кипела работа. Вокруг поезда была выставлена охрана, какие-то курьеры на огромной скорости вбегали и выбегали из штабного вагона, а молодая телефонистка монотонно повторяла в трубку «Москва, ответьте». В общем всё было как у взрослых.

Бокий сел за торец стола, и когда весь этот рабочий бардак прекратили, начал рассказывать.

— Первое. Комендант исчез напрочь. Дома нету и не появлялся. На работе нет тем более. По документам видно, что назначен службой первого помощника начальника Штаба РККА. Значит, соответственно, искать его бесполезно. Этот товарищи своих не выдают. Наверное, комендант ушел либо в Москву, либо сразу за рубеж. Второе. Это хорошо объясняет столь быструю реакцию в деле со студентами, что позволяет нам с высокой точностью описать круг подозреваемых в убийстве. Это активная часть военной разведки, скорее всего при штабе округа. Третье — надо слать запрос в Москву — пусть дают добро на проведение операции по задержанию и следствию.

Сушин поднялся со своего места.

— Запрос будем писать к кому? В политбюро, или решим силами ОГПУ?

— Я думаю, хватит пока ОГПУ. Тем более, что соответствующее поручение секретариата ЦК там уже имеется. Глеб Иванович, у Вас есть проект запроса?

Бокий вынул из кармана гимнастёрки бумагу и дал Алексею. Тот прочитал, расписался снизу и дал помощнику.

— Что у нас с четвёртым студентом?

— Ищем, пока не нашли. Мы направили запрос Бурят-монгольскую республику, но, насколько я знаю их методы работы, ответ придёт дня через два, не раньше.

— Хорошо. В ЦК нашли письмо, присланное нашими студентами. Там они предлагают помочь Ильичу методами тибетской медицины. Письмо читала Фотиева. К середине дня мы постараемся аккуратно узнать, что она предпринимала по этому вопросу. Фотографию Ганецкого мы получили и Вашего профессора уже опросили. Действительно приезжал он. Так что эта часть замыкается на него.

Бокий вмешался.

— Я хорошо знаю Якова. Могу сказать, что силовые действия для него не характерны. Он не боец. Он скорее купец, капиталист. Но принимать участие в человеческих жертвоприношениях, а тем более санкционировать серию убийств для заметания следов — это не для него.

Коля почувствовал, что настал его выход. Он достал из кармана список студентов и протянул его Алексею.

— Это студенты, которые имели доступ к текстам. Необходимо проверить каждого по линии ЦК и ОГПУ. Аршинов сейчас занимается их поисками.

Глеб Иванович внимательно изучил бумагу и переписал фамилию студентов себе в блокнот.

— А что нам наконец скажет настоятель Линь?

— В текстах архива нам удалось найти оборванное упоминание о древних обрядах народов Тибета. Судя по всему в недостающей части описывались жертвоприношения богу войны и крови. Кто-то видимо нашёл их, перевёл и вырвал из свитков. Судя по всему это было сделано не так давно. Глупые люди, надеются, что путём человеческих жертв им удаться повлиять на поступки людей и богов.