Черный дневник. Книга первая (СИ) - Тартаров Илай - Страница 71

— Манфаэль, это медальон! — прокричал я. — Он заколдован, не поддавайтесь!

Он грустно усмехнулся, посмотрел на медальон в очередной раз, прошептал едва слышно:

— Прости меня, любовь моя… Прости меня, что так долго…

— Манфаэль, — позвал я настойчиво. — Это всё медальон! Ворон…

Писарь посмотрел на меня заплаканными глазами, поджав губы, покачал головой:

— Нет, сэр Альнар… Это любовь и смерть… Только они, только они…

Он так резко развернулся и сделал шаг, что я даже не сделал попытки подбежать к нему, просто бессильно рухнул на колени. Слезы сами рванули наружу… Всё, больше не могу, так не должно было случиться.

— Манфаэль, ну как же так… — прошептал я, давя рвущиеся из меня толчки. — Ну, как же так…

Я сидел в комнате, не в силах посмотреть на собравшихся вокруг. Родгар сказал, закрывая недостойные мужчины и рыцаря слезы руками:

— Он был уверен, что медальон передали вы, сэр Альнар… Он так обрадовался, когда взял его, что и у меня не осталось в этом сомнений…

Итий протараторил печально:

— На медальоне сильное заклятие уныния. Манфаэль держался долго, мы просто не успели…

Я не выдержал, как и Родгар закрыл глаза руками, попросил сдавленным голосом:

— Оставьте меня, господа… Мне нужно побыть одному…

Не понял, когда пришел сон, но успокоения он не принес. Мне снилось, будто я снова бегу искать Манфаэля, но когда врываюсь к нему в комнату — нахожу его повешенным.

— Снимите его, господи… — шепчу я, — Снимите…

Обернувшись понимаю, что я не в комнате, а на улице, и рядом с Манфаэлем висят все остальные. Я наблюдаю за тем, как покачиваются их тела на виселицах, и вдруг вижу, что одна из петель пустая. Я спрашиваю:

— Где же последний висельник?

Мне никто не отвечает, а я спрашиваю и спрашиваю, пока, наконец, мертвецы не открывают глаза и смотрят на меня пристальным взглядом, и тогда осознаю, что в петлях уже не люди, а высохшие скелеты… Потом неожиданно подомной проваливается пол, и в последнюю секунду я понимаю, что я и есть последний висельник. Проснулся в холодном поту, а в ушах всё еще злобный смех мертвецов, и их крик — теперь ты понял?

Глава 26

Понял, подумал я со злостью… Больше спать не хотелось, поэтому с утра стоял у покоев Графини.

— Ваше сиятельство, я сегодня же достану вам Ворона…

— Очень хорошо, сэр Альнар, — ответила она ровно, но я видел, что несколько ночей не смыкает глаз. — Вы можете рассчитывать на мою полную поддержку в этом вопросе…

Я сказал гордо, точнее хотел, чтобы именно так это и выглядело:

— Я всё сделаю сам, ваше сиятельство. Одна лишь просьба… Покойный Граф обещал мне помочь с рекомендациями…

— …ко двору короля… — закончила она устало. — Да, он говорил мне, будто вы спрашивали об этой мелочи. Не беспокойтесь, сэр Альнар, вы получите их. Более того, если вы отомстите за…

Её голос чуть надломился, я поспешно приклонил колено и, взяв её за руки, сказал:

— От меня не уйдет никто, миледи… Я клянусь…

Только Родгара я позвал к себе в комнату, что смутило всех остальных, но они решили, что мы ближе всего знакомы с Манфаэлем, поэтому разделяем эту утрату. Родгар пришел бледный, глаза ввалились, а руки дрожат. Я налил ему вина, хотя видел, что он и так еле стоит на ногах.

— Пейте, сэр Родгар. Сейчас можно…

Он стиснул кулаки, ударил по столу яростно:

— Я хочу отомстить, сэр Альнар! Я хочу убить его, этого Ворона… Я понимаю, что теперь я рыцарь и должен быть сдержанней, но…

— Сегодня, Родгар, ты просто мужчина, как и я! Мы оба знаем, какие из нас благородные господа… Все это, только благодаря Манфаэлю…

Его лицо исказилось гримасой скорби, я поспешил налить ему еще.

— Сегодня мне нужен тот Родгар, которого я встретил в таверне. Он и его люди… Мы отомстим за Манфаэля, по-своему… Графиня хочет, чтобы мы привели их живыми, но я хочу, чтобы мой клинок напился их ядовитой крови…

Родгар поднял глаза с надеждой, сказал быстро, боясь, что я передумаю:

— Мои люди собраны, сэр Альнар! Мы можем выступить хоть сейчас!

— Просто — Альнар, друг мой… Сегодня мы не рыцари… Выступим вечером, будьте готовы.

Время до вечера тянулось как жвачка, всё готово, Везарх и Маркус ждут распоряжений, а я всё никак не могу уехать. Чтобы отвести угрозу от Сафира, мне пришлось подставить Ворона, теперь его жаждет заполучить Графиня, но если у неё это получится, скоро все узнают, кто такой виконт де Бражелон на самом деле, да и сэр Родгар тоже… Теперь, когда Манфаэль мертв, не видать Сафиру грамот, как своих ушей, а Илис, которую Валет не смог забрать из этого притона может умереть… И я вроде бы не должен переживать по этому поводу, но почему-то переживаю. Все слишком быстро стали умирать вокруг, и если Илис умрет…

Я ходил по комнате, а мысли все не давали покоя, мой карточный домик рухнул, почти до основания, я стараюсь удержать разваливающиеся куски, но пока я играю, под обломками стен гибнут люди.

Ночь холодным ветром заглянула мне под доспех, Родгар идет угрюмый, но решительный. Не знаю, что он сказал своим людям, но лица их такие же хмурые. По городу шли тройками, на относительном расстоянии друг от друга, да не увидит никто вооруженную до зубов группу людей. Я сперва пошел к той таверне, в которой мы с Валетом поселились в первый день прибытия, успел забыть о таком чудесном ходе, через который нас с Валетом и Илис как-то раз вывел Коршун. Начинаю думать, что Коршун сделал это специально… Ноги сами принесли к нужному месту, я дернул ручку двери, та легко подалась, не издав ни звука. Мы прошли внутрь и дождались, пока подтянутся остальные.

Все ходят бесшумно, как и Родгар, большинство — охотники, привыкли передвигаться по лесу так, чтобы не треснул ни один сучок. Если бы шел с рыцарями — гремели бы как консервные банки, а здесь у каждого кожаный доспех, и никто не чувствует стыда от того, что приходится таиться и прятаться.

В темноте едва нащупал лаз, по очереди спустились в подпол, а оттуда так же тихо, словно тени, на нижний ярус.

Вдалеке забрезжил свет, я знал, что факелы горят постоянно, а часовые меняются ночью трижды, шепнул, чтобы убивали наверняка, что б даже пискнуть никто не успевал.

Я вытер вспотевшую ладонь о песок под ногами, достал нож и тихо двинулся вперед, показывая знаками, скольким людям куда идти. Когда подошли к повороту, ладонью указал, чтобы вжались в стенку, а сам приготовился, и едва только часовой вышел из-за поворота, не стал выдумывать излишне хитроумные движения, просто, но точно ударил в горло, оттуда брызнуло мне на лицо, я брезгливо вытер ладонью теплые капли.

Сеть коридоров переплеталась, то раздваиваясь, то соединяясь воедино. Пришлось разделиться и зачищать территорию кучками из двух-трех человек. На одном из поворотов две кучки столкнулись, с перепугу чуть не поубивав друг друга, я решил, что будет лучше собрать всех воедино. Тем более, что скоро выйдем в общий зал, откуда коридоры потянутся в личные покои всех и каждого.

Я спросил строго:

— Сзади всё чисто?

Несколько человек, которых оставил за главных в своих группах, кивнули твердо, а я произнес тихо, но так, чтобы все слышали:

— Дальше тихо идти не получится, поэтому нам нужна быстрая и уверенная победа. Каждого, кто успеет выхватить оружие — смело убивайте. Всех, кроме женщин, если они тут найдутся… На остальных орите так, чтобы у них не возникло даже мысли о возможности сопротивления.

— А что орать то? — спросил один из воинов.

Я сказал значимо, чтобы у них не осталось сомнений в действенности метода:

— В принципе, орать можно всё что угодно… Но лучше всего действуют фразы типа, — «Мордой в пол!», «Руки за голову, ублюдки!» или «Вы окружены!», можете придумать что-то от себя. Только кричите максимально громко и уверенно, уверяю вас, это сработает.