Вор и убийца (СИ) - Корвин Флейм - Страница 25

Все мои воровские таланты обострились до предела. На крыше находился только я один. Я не шевелился, став частью тени дымоходной трубы. Ночь и магия слили меня с ночной мглой воедино. Я ждал. Мне казалось, что ждать придется недолго, и предчувствия не обманули.

На крыше появился кто-то еще. Или нечто. Несколько мгновений назад, я понял, что не один, кожей ощущалось чужое присутствие. Трудно объяснить, как почувствовалось появление кого-то другого, но теперь в ночи прячутся двое.

Широкий поясной ремень был успокаивающе отягощен оружием. Рука крепко сжала рукоять длинного двенадцати дюймового кинжала; другая легла на пистоль, снаряженный серебром. Моей целью скорей всего был не человек или кто иной из смертных рас Орнора. Противник ступил на крышу свершено бесшумно. Я не видел ни движения, ни новой тени. Но он был здесь!

Я вжался спиной в кирпичную кладку дымохода и отмерял удары сердца, не шевелясь, дыша медленно и как можно тише. Ничего не происходило. Только усиливалась тревога, которая вдруг начала подавать первые признаки страха. Слух не улавливал ничего. Видно было лишь часть крыши. Труба позади скрывала добрую треть.

Выпрямившись во весь рост, я окинул взглядом уже всю крышу. За дымоходом никого! Но тварь, на которую я охотился, подкралась ближе. Взгляд буравил тени, я слышал только шум ветра и редкие звуки спящего города, а она сделала еще один невидимый шаг. Воровской нюх на опасность не оставлял в том сомнений. Я похолодел. Охотник превращался в дичь. Попытаться уйти, слившись с ночной мглой? Мне казалось, что это будет самым разумным… Со мной заговорил страх. Поддайся! Беги!..

Действовать, чтобы побороть панику! Чертыхнувшись, я решительно направился к центру кровли, теперь я не прятался. На самом верху было относительно пусто. Тварь не сможет приблизиться вплотную ко мне, не обнаружив себя. Я увижу ее за мгновение до хищного прыжка. Этого должного хватить, чтобы встретить ее ударом или выстрелом. Этого хватит!

Я обнажил бракемарт и положил один из двух пистолей в левую ладонь. Я стоял посреди крыши и ждал.

Сквозь тяжелые предзимние тучи пробился рваный лунный свет. Тень у трубы в двух десятках шагов от меня выпрямилась. Черная как ночь человеческая фигура была без оружия. Её очертания словно бы сливались с окружающей тенью, но руки отчетливо различались под еще не скрывшейся луной. Они были пусты. Тень подалась вперед.

Я выстрелил. Нажимая спусковой крючок, понял, что уже промахнулся. С невероятной быстротой тень кинулась ко мне по кромке крыши. Отбросив пистоль, метнул нож в смазанное черное пятно и прыгнул в сторону. Снова бросил нож в движение, пойманное боковым зрением. Развернулся и выставил пред собой бракемарт. Крыша пуста.

Шорох позади, и сильнейший толчок в спину сбил с ног. Я покатился к краю крыши, грохоча клинком бракемарта по черепице. Я потерял ориентацию и оказался совершенно беспомощен, пока катился вниз. Упершись боком в парапет кровли, вскочил на ноги и снова выкинул вперед клинок, целясь в горло тени. Та была рядом!

На сей раз я не промахнулся. Но бракемарт был откинут в сторону, угодив в ловушку щелкнувшей даги. Лезвие уперлось в основание одного из двух боковых раздвижных клинков фехтовального кинжала. Мой противник не нежить! Сквозь собственное сбившееся дыхание я услышал и чужое. Взгляд поймал его глаза. Это спасло жизнь! Во вражеском взоре мелькнуло отражение наносимого выпада. Вторым кинжалом мне целили под ребра.

Мне оставалось только прыгнуть с крыши. Я полетел спиной вниз. Каким-то образом удалось перегруппироваться и приземлиться на ноги, но все же свалился на спину. Удар об мостовую словно выдернул все внутренности с их мест и кое-как впихнул обратно. В глазах потемнело, дома вокруг меня качались словно при морском шторме. Нужно встать!

Я поднялся и посмотрел на крышу. В следующее мгновение уже стрелял по тени на краю кровли, но снова попал в пустоту.

— Проклятье! — вырвалось у меня. Мой противник скрылся за парапетом.

Появился шум и гул голосов, они раздавались со всех сторон. Я спешно стянул с лица черную маску и вогнал бракемарт в ножны. Скоро меня обступила невесть откуда взявшаяся толпа. Мир все еще шатался передо мной. Я оперся о фонарный столб, чтобы не упасть из-за подкосившихся ног. Меня плотно окружали громко галдящие ночные постояльцы из нашей таверны и соседних гостиниц, кто-то из прислуги.

— … прогуляться и увидел как с крыши смотрит какая-то тварь. Тогда выстрелил в нее, — я вдруг понял, что это звучит моя речь. Я как будто слышал себя со стороны, в голове шумело, и было трудно сфокусировать взгляд.

— Прогуляться! — зарычал кто-то.

Справа от меня с налитыми бычьей злобой глазами стоял Джон. За нами маячила грузная фигура Акана; тот успокаивающее похлопывал по могучим плечам арнийца. Оливера я не заметил. Окна нашего номера выходили на противоположную сторону таверны. Когда прозвучали выстрелы, наемник спал, и должно быть еще не спустился.

Шрам ругнулся и, взорвавшись, кинулся на меня. Я дернулся на шаг в сторону от столба, но уйти от удара не удалось. Огромный кулак крепко врезал мне по лицу, разбив губу, и опрокинул на мостовую. В глазах снова потемнело.

— Какого!.. — процедил я, сплёнув на булыжники солоноватую кровь, и поднялся на ноги. Рой и еще несколько человек повисли на яростно сопящем Шраме. Он смотрел на меня бешено вращающимися глазами, но ничего более не предпринимал. Либо просто не мог это сделать, скрученный навалившимся на него народом.

Чего не скажешь обо мне. В ушах все еще звенело, однако удар странным образом прояснил сознание. Я вперил взгляд в Джона. По моей челюсти текла кровь, внутри возникло ощущение мстительной злости.

— Отпустите его! — произнес я. — Мы сами разберемся!

— Немедленно прекратить! — сзади раздался громкий властный окрик. — Я сказал, немедленно прекратить! Или мигом окажетесь за решеткой! Бросить оружие!

Из-за проулка выскочил офицер городской стражи и десяток рядовых. Стражники едва не бежали. В нашу сторону нацелились алебарды и тяжелые шпаги.

Я вынул из-за пояса оставшийся при мне разряженный пистоль, кинжал и, отстегнув ножны с бракемартом, положил все оружие на землю. Немного помешкав, простился и с засапожным ножом. Затем продемонстрировал ладони офицеру. Тот удостоверился, что мои руки пусты, и потребовал освободить Джона с предупреждением о подобающем поведении.

— Что здесь произошло? — требовательно спросил офицер.

На его плече сидел лейтенантский бант. По манере держаться он явно происходил из дворян. Посеребренная кираса на мундире из дорогой ткани свидетельствовала не только о родовитости, но и сегодняшнем благополучии его фамилии. Сочетание знатности и богатства в офицерской среде большая редкость, ведь мелкие дворянские фамилии, коих в Арнии насчитывалось большинство, давно разорились. Их отпрыскам осталось только имя да скромное служивое жалование.

— Господин лейтенант… — я склонил голову в учтивом поклоне как подобает законопослушному подданному короля Герарда и изложил только что озвученное. Увидел на крыше чью-то тень и выстрелил в нее.

Офицер слушал в пол уха, то и дело поглядывая на небо. С туч срывались первые капли холодного осеннего дождя. Как только я закончил, последовал требовательный вопрос к Джону:

— Теперь Вы. Что здесь случилось, и почему Вы напали?

Офицер обладал крупной фигурой и щербинами на большом лице, больше подходившем для зажиточного мельника. Однако подчеркнуто держался дворянской манеры речи и обращался исключительно на «Вы». Чтобы сгладить впечатление от своей фермерской рожи.

Шрам угрюмо покосился на меня. Присутствие стражи и накрапывающий дождь охладили его сопение, но взгляд все еще буравил во мне дырки.

— Обознался, — под нос себе прохрипел Джон.

— Что? Обознался! — вскипел офицер. Его сытое лицо настолько побагровело от гнева, что налившаяся краска была заметна даже под неровным светом фонарей. — Обоих в комендатуру до выяснения!