Пропавший линкор - Вильямс Роберт Мур - Страница 139

— Она не отвечала, когда ты звала ее?

— Да.

— И где ты ее нашла?

— Там же, в гостиной. Позвонив тебе в контору, я пошла наверх и внезапно услышала, как внизу тявкает щенок, а затем вскрикнула Систи. Я побежала вниз и увидела, что она идет по гостиной…

— Ладно, — сказал Томилсон. — Держу пари, что она пряталась в туалете. И не отвечала, потому что это была такая игра.

Жена облегченно вздохнула при этих словах.

— Так что, все в порядке, — искренне сказал Томилсон. — Ты же знаешь, что она всегда во что-то играет. Ну, а теперь иди, заканчивай с посудой. А я поговорю с Систи и попытаюсь узнать, где она пряталась, чтобы ты знала, где искать ее в следующий раз.

Он ободряюще похлопал жену по плечу, затем по мягкому месту. Вместе они вошли в дом. Систи сидела за журнальным столиком и приканчивала последние конфеты. Щенок был тоже усажен за столик.

— У нас вечеринка, — сказала Систи родителям.

Томилсон, искоса глядя на жену, видел, как тревога тут же исчезла у нее с лица. Она успокоилась. Усаживаясь на диван, он пожалел, что не может то же самое сказать о себе.

— И ты что-нибудь оставила для меня? — спросил он дочь.

Машинально он заметил, что радиола в дальнем углу комнаты включена. Она доиграла последнюю пластинку, но таймер, настроенный на ночь, не выключил ее.

Систи поглядела на оставшийся маленький кусочек шоколада. Она хотела оставить его папе, но так же хотела съесть сама.

— Съешь его сама, — рассмеялся Томилсон.

Шоколад исчез, словно по волшебству. Глядя на нее, щенок облизнулся красным, раздвоенным язычком и тихонько тявкнул.

— Мама потеряла тебя и скучала, — сказал Томилсон, слушая, как жена на кухне моет посуду. — Где ты была?

Систи поглядела на него с любопытством.

— Нигде.

Томилсон, который знал дочь лучше, чем себя самого, не стал выжимать из нее ответ. Вместо этого он закурил сигарету и поискал взглядом пепельницу. Как обычно, ее нигде не было видно. Тогда он бросил сгоревшую спичку за диван. Щенок вскочил со стула и убежал на кухню. Томилсон поглядел на дочь.

— Ты хорошо позабавилась, пока пряталась? — спросил он.

— Очень, папа! — Она расставила ручки как можно шире, чтобы показать, как она забавлялась. — Но я немного испугалась.

— Расскажи мне, как ты веселилась, — попросил Томилсон.

Щенок выбежал из кухни и подбежал к нему, держа что-то во рту. Томилсон взглянул вниз. Во рту у щенка была пепельница.

— Спасибо, щенок, — сказал он, забрал у него пепельницу и поставил на столик.

Щенок закрутил хвостом от удовольствия. Томилсон глядел на него краешком глаза. Внезапно лицо его посерело, и ему показалось, что сердце перестало биться. Затем оно вновь застучало, точно автомобильный движок, пошедший вразнос.

— Что же ты видела такого забавного? — спросил он Систи.

— Папочка, а что означает рукопожатие? — спросила вдруг Систи.

— А? Да, ничего, просто иногда так делают. Лучше расскажи мне, как ты забавлялась.

— Там были очень забавные маленькие люди, — с энтузиазмом в голосе начала Систи. — Они были все золотые, рыли дырку в земле, а в дырке устроили себе домик. В домике было много интересных штучек, как у тебя в мансарде, папочка… а на крыше была клетка для птицы, только птицы там не было.

Ей стало грустно, потому что в клетке не было птицы. Интересно, подумал Томилсон, не может ли быть система антенн похожей на птичью клетку, но спрашивать об этом не стал.

— А какой величины были маленькие золотые люди? — улыбнулся он.

— Почти такие же большие, как я, — заявила Систи. — Может, чуть больше. Но только чуть.

Из радиолы вдруг послышался гул и тихие щелчки. Томилсон нахмурился. Радиола была переключена на проигрыватель пластинок, а в таком положении не должна гудеть. Он подумал было, не выключить ли ее, но решил, что не стоит. Привлеченный треском, щенок подошел к ней и обнюхал, зарычал, но тут же вернулся и прыгнул на диван рядом с Томилсоном. Томилсон погладил его по спине. Шерсть у него была тонкой и невесомой, почти как пух. А когда он погладил щенка по спине, от руки брызнули искорки статического электричества.

— Папа, смотри! — воскликнула Систи. — Дж’тон искрится.

— Кто-кто?

— Дж’тон, — Систи наморщила губы, пытаясь выговорить трудное слово. Он искрится.

— Дж’тон, — попробовал произнести Томилсон. — Тебя так зовут, щенок?

— Гав! — пролаял щенок.

Томилсон поперхнулся дымом и уронил сигарету на ковер, но тут же подобрал ее, погасил в пепельнице и немедленно закурил другую. С тоской он подумал о виски на верхней полке кухонного шкафчика. Сейчас ему хотелось выпить, как никогда в жизни. Но бутылка была на кухне, там же была и жена, и она увидела бы, если бы он решил сделать хоть глоток. Не то чтобы он хотел обмануть ее, просто он не хотел ее пугать.

Щенок облизнулся красным, раздвоенным язычком.

— Ты можешь творить чудеса, щенок? — брякнул Томилсон. — Можешь излечивать сломанные кости и все такое?

— Гав! — ответил щенок.

Томилсон вытер пот со лба. Это безумие, сказал он себе. Сумасшествие. Самый короткий путь к ближайшей психушке. Он постарался взять себя в руки, повернулся к дочери и снова спросил ее о маленьких золотых человечках и домике с птичьей клеткой на крыше. Систи начала охотно рассказывать, дополняя слова жестами, и пока она говорила, у него в голове начала складываться картина. Это была картина чего-то вроде блиндажа, только была там не пушка, а что-то типа излучателя. Может, радарная установка, а может, что-то еще.

— Вокруг были деревья, — продолжала Систи. — Только это были маленькие деревья. А потом через них прошел слон…

— Слон?

— Угу! И все маленькие люди засуетились. Они повернули птичью клетку так, чтобы она указывала на слона. Затем началось что-то ужасное, гром и молнии. Это было ужасно, папочка. Мы с Дж’тоном испугались и убежали.

Вспоминая все это, Систи казалась испуганной, хотя Томилсон мог бы поклясться, что она была испугана гораздо меньше, чем он сам.

— Но когда вы убежали, то как вернулись домой, Систи? — спросил он.

Девочка казалась удивленной этим вопросом.

— Мы просто прошли через дверцу, папочка.

— Где же эта дверца?

— Да вон она, — и Систи указала на радиолу.

От левого конца радиолы было фута три свободного места, где Томилсон намеревался поставить шкафчик для пластинок, а дальше была батарея парового отопления. И это незанятое пространство между радиолой и батареей действительно походило на дверь.

— Я покажу тебе, папочка, — сказала Систи и соскочила с места.

Но щенок оказался быстрее, чем ее отец. Томилсон не понял, как это произошло, но щенок рванулся вперед, прямо ей под ноги, отчего Систи упала и покатилась по ковру. Она не ушиблась, это была игра. Визжа от восторга, она вскочила и снова бросилась к радиоле. К этому времени Томилсон пришел в себя и схватил ее.

— Папочка, ты же сам хотел, чтобы я тебе показала… — удивленно воскликнула Систи.

— Покажешь мне это в другой раз. — Томилсон был поражен, что в его голосе не слышалось страха. — Мне кажется, мама закончила с посудой. Почему бы тебе не попросить, чтобы она пошла с тобой поиграть на задний двор. И возьмите с собой Дж’тона.

Когда Систи убежала, Томилсон глянул на то место, которое она назвала дверцей, и шагнул к нему.

Перед ним мгновенно оказался щенок и зарычал, обнажив острые зубки.

— Не бойся, Дж’тон, — сказал ему Томилсон. — Я не собираюсь совершить самоубийство.

Щенок смотрел на него, и Томилсон мог бы поклясться, что он все понял. Затем, успокоившись и, очевидно, решив, что Томилсон способен сам позаботиться о себе, щенок тявкнул и убежал за Систи.

Томилсон опустился на диван. Он был мокрый, словно на него вылили тазик воды. Пощупав себя, он понял, что одежда совершенно промокла от пота.

Он подождал, пока не услышал, как Систи с матерью играют на заднем дворе. Затем он поднялся наверх в мансарду, чтобы взять там счетчик, измерительную аппаратуру и инструменты…