Охота на охотника - Николаев Андрей - Страница 102

Скорпион, зацепившись колючками ног за стену, резкими выпадами выманивала на себя Викторию, угрожая огромными клешнями. Лицо женщины-инсекта светилось яростью, гримаса искажала лицо, обнажая белоснежные клыки.

Больше никто не произносил ни слова – берегли силы. Только звон клинков и хриплое дыхание, только скрежет хитина и скрип жвал…

Модифицированные мышцы не знали усталости. Инсекты одновременно бросились вперед, сдавив людей в плотную груду. И уже некогда сделать выпад, и негде размахнуться и возле самого лица яростные горящие глаза и со жвал брызжет зловонная слюна…

Полубой зарычал от боли – вырвавшаяся из глотки паука игла ударила его в грудь. Он перехватил пиратский клинок и ударом сверху пронзил хитин панциря, пригвоздив паука к земле, краем глаза заметил, как второй паук опрокинул Лив и, развернувшись, со страшной силой ударил его в голову эфесом абордажной сабли. Инсект отпрянул, повалился на спину, суча лапами, перевернулся и вновь бросился вперед.

Сандерс перехватил голой рукой ногу богомола. Ладонь рвануло болью, по запястью хлынула кровь. Парируя палашом удары второй ноги, он успел оглянуться. Нет, помощи не будет – Полубой катался но земле, выламывая лапы модификанту, Лив лежала скорчившись, прижав руки к животу, Виктория танцевала, кружилась, уворачиваясь от ударов хвоста и клацающих клешней скорпиона. Не было больше команды – каждый бился за себя…

Закричав от ярости, Сандерс отчаянным усилием рванулся в сторону, неловко выставил «бастард» и тот взлетел, выбитый из руки мощным ударом. Блеснул над головой клинок ланскнетты и богомол отпрянул назад,

– Вставай, – Виктория протянула Дику левую руку, – быстрее…

Она охнула, выгнулась назад. Длинный хвостовой шип скорпиона ударил ее в спину, пробил лопатку и вышел под левой грудью. В лицо Сандерсу плеснуло кровью. Виктория попыталась улыбнуться, на губах выступила кровавая пена. Последним усилием она протянула ему ланскнетту и даже успела перевернуть ее рукоятью вперед.

– Возьми…

Как во сне Сандерс обхватил пальцами теплую рукоять шпаги.

Скорпион рванула шип, ломая Виктории ребра и разрывая сердце…

– Сзади, сзади!!! – ревел Сандерсу Полубой, придавленный к земле агонизирующим телом паука.

Развернувшись, Дик нырнул под ноги-ножи, широким ударом разрубил надвое длинное тело богомола и тут небо обрушилось на него, поглотив сознание зияющей бездной…

Полубой смотрел, как скорпион подходит к нему, поочередно переставляя псевдоруки, почти человеческие ноги и клешнястые конечности. Сил, чтобы сбросить с себя труп паука уже не было. Казалось, будто оранжевое тело модификанта светится в падающем сверху свете. Хвост подрагивал, выбирая место для удара окровавленным шипом. Светились торжеством глаза на женском лице, обнаженная грудь вздымалась спокойно – инсект, похоже, совсем не устал. Лицо склонилось к мичману – она в упор разглядывала поверженного противника. Раздвинулись в улыбке полные губы. Затем она обернулась, словно проверяя, нет ли кого за спиной, выпрямилась, занося хвост для удара…

Голова с точеными чертами лица вдруг взлетела в воздух, таща за собой струю крови. Тело свернулось клубком, мощный хвост забил по земле, свиваясь в кольцо и распрямляясь во всю длину.

Полубой моргнул, пытаясь стряхнуть с ресниц кровь. Над ним склонилось знакомое лицо. Он криво усмехнулся.

– Что, Сашка, добить пришел?

– Заткнись, – Алекс О’Доннел свалил с Полубоя труп паука и присел рядом. Контурная куртка у него на груди была рассечена, в прорехе запеклась кровь.

– Ты-то с кем схватился? – спросил Полубой.

– Пришлось объяснить кое-кому, кто главный, потому и опоздал. Твоих всех побили?

– Сейчас посмотрим, – Полубой перекатился на живот, поднялся, помогая себе руками, подошел к лежащей без движения Лив и перевернул ее, – жива. Жива, каботажница моя милая, – он отвел ее руки от живота, – жалом вскользь попал. Перевязать и как новая будет.

Он присел возле Сандерса, покачал головой.

– Тоже вроде живой. Голову разбили. – Полубой выпрямился, перешел к Виктории, склонился, рассматривая рану, и вдруг с маху сел на землю и обхватил голову руками.

– Что? – спросил О’Доннел.

– Отвоевалась наша баронесса, – выдавил Полубой, – эх ты, черт!!! Какая девчонка была… – Он запрокинул голову, мазнул ладонью по глазам.

О’Доннел помолчал, изредка поглядывая в тоннель, из которого появился.

– Касьян, – позвал он, – уходить вам надо. Ван Хорн мне вдогонку людей послал.

– Всех передавлю!

– Всех не передавишь. Ты кого на Хлайбе ищешь?

– Керрора, суку. Такие люди погибают, а он…

– Агламбу Керрора? – переспросил О’Доннел. – Вот иди и возьми его. Не знал я, что он здесь, а то бы сам кончил.

Полубой поднялся с земли, похлопал по обрывкам плаща, достал флягу, открыл и сделал несколько больших глотков.

– Помянешь? – спросил он, протягивая О’Доннелу флягу.

Тот молча взял, выпил, не поморщившись, завернул крышку и вернул флягу Полубою.

– Аптечку я тебе оставлю, – сказал он, – перевяжи своих и двигайте дальше. А я пойду встречу людей ван Хорна. Скажу, что заблудился, а когда сюда вышел – все уже мертвые были.

– Вернуться не хочешь? Тебя простили давно.

– Нет, Касьян, – О’Доннел покачал головой, – я уже отрезанный ломоть.

– Как знаешь, – Полубой оглядел побоище, – Викторию похорони, – тихо попросил он.

– Похороню, – пообещал О’Доннел.

Он поднялся, достал из поясной сумки аптечку, положил ее рядом с Лив и направился к тоннелю.

– Сашка! Передай ван Хорну, что за мной должок, – сказал ему вслед Полубой.

– Твой должок я ему сам верну, – не оборачиваясь, ответил О’Доннел.