Охота на охотника - Николаев Андрей - Страница 80

– А чего думать, – сказал Жанно, парнишка-лаборант, – штаб-квартира клана в башне, стало быть она там. Я слышал, мисс Салливан занимает у ван Хорна немалый пост. Вот если бы нам ее увидеть, может с работой поможет.

– А помнишь Людвига? – спросил его головастый мужчина, который представился, как Иеремия. – Он-то должен знать, где ее найти.

– Кто это: Людвиг? – спросил, заинтересовавшись, Сандерс.

– Бывший каботажник. Его в развалинах прихватили с товаром глюкеры. Он как раз перевозил остатки «змеиного ожерелья», ну и вырвался он от них весь поломанный, без глаза и зубов, но товар доставил. Так-то калеку никто держать не будет, но говорят, ван Хорн заявил, что преданность ценится превыше всего. Сейчас Людвиг в башне работает, в гараже.

– Как его найти?

Иеремия почесал лысый череп.

– Выпить он любил. Как свободен, так торчит в «Сивом стриже», это бар, куда любят зайти каботажники. Если он там – поможет.

– Если вспомнит, кто мы; все-таки года полтора не виделись, – буркнул Жанно, – а у него после глюкеров с башкой не все в порядке.

Бар «Сивый стриж» гудел, как осиное гнездо. Дым плотным облаком висел под потолком, а ругань, смех и разговоры по плотности не уступали табачному дыму. Перед баром, стилизованным под кабину управления глидером, яблоку негде было упасть. Стулья заменяли старые сиденья от глидеров, столами служили плиты гравизахватов.

– Каботажники по ночам работают, – пояснил Жанно, перекрикивая шум голосов, – а с утра отдыхают, потому, как вечером должны быть в порядке. Он повертел головой, отыскивая Людвига. – Вон он, – сказал Иеремия, указывая в угол. За пустым столом сидел старик с растрепанными седыми волосами, в опрятном синем комбинезоне. Одним глазом, как воробей на хлебную корку, он смотрел на пустую рюмку перед собой, то ли раздумывая, повторить ли заказ, то ли ожидая, когда кто-нибудь его угостит.

Увидев Жанно и Иеремию, протолкавшихся к его столику, он поначалу нахмурился, но потом, видимо вспомнив, раскинул руки и попытался подняться из-за стола.

– Ребята! Сто лет вас не видал, – подняться ему не удалось по причине сильнейшего опьянения, но радость от встречи была написана на его морщинистом лице, – вы откуда?

Выбитый глаз старика глядел прямо, тогда, как здоровый бегал по глазнице, как кусочек подтаявшего льда в пустом стакане.

– Привет, Людвиг, – Иеремия и Жанно по очереди обнялись с ним, – вот решили посмотреть, как ты. А-а, старый хрыч, все горькую пьешь?

– А чего нам… нам ночью не лететь. – Людвиг на миг пригорюнился, потом увидал присаживающихся за стол Сандерса и Полубоя. Это кто такие? – спросил он Жанно громким шепотом.

– Хорошие люди. Поговорить с тобой хотят. Нас они здорово выручили – мы от Сигевару ноги сделали.

– Вот это молодцы! – воскликнул Людвиг. – За это не грех и выпить, – он хитро покосился на Полубоя, который оказался к нему ближе.

– Сейчас организуем, – кивнул мичман и обернулся к стойке, однако Людвиг его опередил.

– Дитмар, фирменную! – Его пронзительный голос перекрыл шум голосов.

Бармен кивнул и полез под стойку. Людвиг, оживившись, потер ладони.

– А вы, я вижу, парни серьезные, – одобрительно сказал он, – знаете, с чего разговор начать. А я поговорить всегда рад, ты только уважение прояви. Все как есть скажу, а чего не знаю – у людей спросим. Людвига здесь уважают.

Через минуту бармен принес две бутылки без этикеток, стаканы и миску соленых орешков. Людвиг самолично налил всем по полстакана, поднял свой, приветствуя гостей.

– Будем знакомы, – он лихо опрокинул стакан в рот и подхватил из миски орешек, – эх, хороша. Наша, фирменная. Так и называется: «Сивый стриж».

Полубой махнул полстакана, будто в бочку перелил, Жанно и Иеремия выпили торопливыми глотками и тут же принялись за орехи. Сандерс осторожно понюхал напиток. Судя по запаху, «фирменная» была настояна на помете этих самых сивых стрижей.

– Хорошо ты пьешь, – одобрил Полубоя Людвиг, – сразу видно – честный человек.

Сандерс понял намек и, выдохнув, проглотил свою порцию. По пищеводу побежал огонь, в глазах вспыхнули искры, будто ему дали бутылкой настойки по голове. Хватая ртом воздух, он цапнул горсть орехов и принялся ожесточенно жевать.

Людвиг тем временем снова наполнил стаканы.

– Фирменная, она память оживляет, – сказал он, – это ведь я рецепт Дитмару сказал, да. А сам выпытал еще на Магдебурге, когда в увольнение ходил. Был там у нас любимый кабачок, «Свиное ухо». Эх, как там кислую капусту с ребрышками готовили, а под это блюдо свой шнапс. Долго, помню, обхаживал я Марту. И так, и этак. Уж и в постель уложил – это мне просто было, пилотам ни в чем отказа нет, а рецепт никак не хотела выдать. Ну и сделал я вид, что расстаемся мы. Только это и подействовало, – Людвиг взял стакан, повертел перед глазами, – да… а через месяц меня из флота пинком под зад. И полетел я, как тот стриж, а приземлился аж на Хлайбе. Ну ладно, поехали. – Настойка исчезла в его глотке.

На этот раз он даже закусывать не стал. Сандерс, задержав дыхание, выпил свою порцию. К его удивлению, пошло намного легче. Полубой вообще хлебал настойку, как воду.

– Так ты во флоте служил, отец? – спросил он.

– Да, было дело. На «Дефендерах» летал. А базировались мы на «Мюнхене», а это тогда самый большой тяжелый крейсер во флоте был. Эх, и время было, – на единственный глаз Людвига набежала слеза, он смахнул ее большим пальцем, – был бы я сейчас в отставке полным полковником, а то и бригадным генералом, а вот, видишь, до чего проклятая довела. – Он ожесточенно схватил бутылку и снова наполнил стаканы.

– Да, военному человеку тяжело на гражданке, – согласился Полубой.

– Вот, ты меня понимаешь! – обрадовался Людвиг. – И черт меня дернул похмелиться перед вылетом… я ж тогда при посадке три «единорога» снес. Хорошо, не погиб никто. Ну вот, выперли меня, а тут Дитмар, – старик кивнул в сторону бара, – брату письмо прислал: мол, так и так, обосновался на Хлайбе, открыл бар, а еще нужны здесь профессиональные пилоты на глидер. А что такое глидер, по сравнению с «Дефендером»? Тьфу – детская коляска. – Людвиг медленно, с видимым удовольствием выцедил настойку, крякнул и неожиданно сказал. – Парни, если у вас ко мне разговор, то говорите сейчас, а то после третьей я могу и соображение потерять.