Охота на охотника - Николаев Андрей - Страница 95

– Ты и нашу легенду знаешь?

– Я многое знаю. Что тебе ответили из штаб-квартиры?

– Ты о чем? Пожалуй, это я тебя прикончу на прощание, – усмехнулся Сандерс, – приказали выяснить, кто такой Смотрящий. Вам он, конечно, важнее. Он, оно или что там такое, под Каналами. Но выяснить я обязан.

– Ладно, после разберемся, – согласилась Виктория и сладко зевнула, – его еще надо найти.

Сандерс, посмотрел на нее. Сейчас он хотел ее, как никогда прежде. Может потому, что вскоре их дороги должны были разойтись, а может, и вправду она стала для него дороже других женщин.

– Хочешь – поспи, – сказал он, – я посижу, потом разбужу Касьяна и сам тоже лягу.

– А ты не уснешь?

– Смеешься что ли? Чтобы я заснул на посту? – Он скорчил сердитую гримасу.

– Ладно, верю. – Она улыбнулась и закрыла глаза.

Скоро лицо ее расслабилось, и дыхание стало ровным и спокойным. Полумрак истончил ее черты, она показалась Сандерсу столь прекрасной, он вдруг подумал, что уже не сможет жить без нее. Обычно он довольно быстро терял к женщине интерес, по сейчас не мог поверить, что это она была с ним на Ривьере, что это они любили друг друга в ангаре Людвига под ледяным душем. Он попытался вспомнить эти моменты, но почему-то получилось так, что вспомнить он смог только мимолетные взгляды и радость случайных прикосновений. Никакой гордости кобеля, у которого самая красивая женщина, только ее тонкие черты и глаза, которые смотрели не насмешливо – насмешка, это защитная реакция на скорое расставание, нет, ее глаза смотрели с ожиданием: скажешь ты наконец те слова, которые я жду, или ты действительно тупой самец, уложивший в кровать еще одну бабу. Одну из многих…

Сандерс закусил губу. Господи, ну почему он такой идиот? Когда теперь представится возможность открыться перед ней? Он покосился на Полубоя. Нет, только не в присутствии русского. Смешно даже подумать, что он что-то поймет. Кажется, его развитие остановилось на уровне инстинктов: пожрать, выпить пива, сделать работу, все! Сандерс горько усмехнулся. А сам-то он кто? Удачливый шпион, бабник и скрытый алкоголик с претензиями на высокие чувства и непомерными амбициями.

Он прогнал неприятные мысли и снова засмотрелся на лицо Виктории. Ведь, по сути, они были вместе только там, в ангаре. На Ривьере он напился так, что мало что мог вспомнить. Ничего, все поправимо. Выясним, что там затаилось, под Каналами, и возьмем отпуск! Ведь должны же ей дать отпуск! Она же говорила, что семь лет работала, так неужели пару недель не дадут? Ну хоть недельку! Они поедут снова на Ривьеру и повторят все сначала: сделают вид, что только познакомились, он будет ухаживать и дарить ей цветы, а потом она скажет:

– …вашу мать! Голуби небесные! Перережут, как овец, а вы и не почувствуете!

Сандерс на ощупь цапнул «бастард» и открыл глаза. Напротив них стояли несколько фигур, с головы до ног закутанные в белые одежды. Полубой был уже на ногах, Виктория откатилась к стене, вскочила и, выхватив ланскнетту, приготовилась защищаться.

– Молодец, Дик, – пробормотала она, – часовой из тебя отменный.