Скрипачка - Бочарова Татьяна - Страница 34

— Вот и я про то же. — Копчевский поплелся вслед за ней в артистическую, где хранились инструменты. — Соловьева пришла. Такая хромая, аж жалость берет.

— Вроде она собиралась послезавтра, — удивилась и обрадовалась Алька.

— Значит, соскучилась без родного коллектива, — изрек Алик, пинком открывая перед Алькой дверь комнатенки.

— Спасибо, ты очень любезен, — иронически заметила Алька. — Лучше бы, конечно, рукой, но все равно приятно. Где Ленка?

— В буфете. Со Славиком. Ой, смотри! — вдруг закричал он. — Футляр-то твой! Так и без инструмента остаться можно.

Алька недоуменно оглядела снятый с плеча футляр. Ну, конечно если лазить с ним по заборам, а потом отбиваться от «дяди Коли», то это обязательно должно случиться. Ремень почти оторвался и висел на нескольких нитках. Повезло еще, что он не отлетел совсем прямо в автобусе или метро. Честно говоря, футляр Альке давно пора было менять. Несолидно, играя в таком оркестре, иметь это дешевое старье. То ли дело Ленкин футляр. Она, понятное дело, ездит на гастроли не первый год, как Алька, а четвертый, может себе позволить.

— Буду новый покупать, — сообщила Алька Копчевскому со вздохом, — как у Соловьевой. — Она указала на лежащий на столе новенький Ленкин футляр.

— А ты примерь, — посоветовал Алик, — погляди, как скрипка лежать будет.

— Чего ей не лежать? — удивилась Алька, вынимая скрипку. — Футляр для того и предназначен, чтобы в нем инструменты носить.

— Ну попробуй на всякий случай, — не унимался Копчевский, — а то бывает, что инструменту плохо в футляре. Честное слово, у меня так было. Уже купил почти, да передумал.

— Чушь какая-то, — недоверчиво усмехнулась Алька, но почему-то послушалась и, вытащив из футляра Ленкину скрипку, положила туда свою.

— По-моему, отлично, — насмешливо сказала она.

— Да, подходит, — с видом знатока подтвердил он.

В этот момент в артистическую зашел Глотов. Вид у него был озабоченный.

— Ира не пришла? — спросил он и стал сосредоточенно рыться в шкафу.

— И не придет так быстро. — Алик пожал плечами. — Это же экзамен, ей еще обсудить надо учеников. Могли бы и без нее начать.

— Ноты, — с досадой проговорил Глотов. — У нее ноты скрипичные. Чегодаев ушел, а я ни черта не знаю, где они тут у вас лежат. А может, и не лежат вовсе. Вы, кстати, подойдите к Горгадзе, спросите, что он хотел репетировать. Вдруг ему они и не нужны.

— Давай правда сходим, — предложил Копчевский Альке, — может, он нас вообще отпустит?

— Вряд ли, — не оборачиваясь, бросил Виктор.

Горгадзе что-то просматривал в партитуре, сидя на стуле около окна и делая пометки карандашом.

— Рафаил Нодарович, — обратился к нему Алик, — какие нам нужны сегодня ноты? Те, что у Сухаревской остались?

— Вы про Генделя? — рассеянно спросил Горгадзе. — Нет, думаю, они не понадобятся. Мы займемся Моцартом и Бахом. Там есть что поучить. Минут через пятнадцать начнем, даже если Ирина Александровна не придет. Так что собирайте своих. Они, по-моему, в буфете все.

— Надо Витюше сказать, чтоб не надрывался, — засмеялась Алька, когда они отошли от дирижера, — а то смотреть на него жалко. Он небось и скрипичный ключ не нарисует.

— Пусть ищет, — свирепо сказал Копчевский. — Мне его рожа осточертела.

— А вот Сухаревская думает по-другому, — ехидно проговорила Алька. Сплетничать, конечно, нехорошо, но раз Ирка так ее подставила, не грех и отомстить.

— Ха, — хмыкнул Алик. — Думаешь, я слепой? Видел, видел, ничего парочка!

Навстречу им из артистической вышел Глотов, отчаявшийся, верно, отыскать злополучные ноты, и, не глядя на ухмыляющихся Альку и Алика, трусцой побежал в буфет.

— Ромео, — Копчевский скорчил ему вслед рожу. — Пошли в буфет, хватит им там расслабляться.

Ленка с Зубцом сидели за столиком у окна. Ленка молча курила, а Славка что-то говорил ей, оживленно жестикулируя. На скатерти стояли опустевшие стопки. Славка увидел вошедших и похлопал рукой по свободным стульям.

— Собирайте посуду, — скомандовал Алик, подходя. — Горгадзе велел свистать всех наверх.

— Сухаревская появилась? — Ленка осторожно выдвинула больную ногу из-под стола.

— Нет, но он хочет начать без нее. Так что кончайте бражничать, пошли делами заниматься.

— Чего ты вдруг прискакала? — поинтересовалась Алька у подруги. — Сидела бы, раз больничный дали. Не каждый день так везет.

— Да ну, — отмахнулась Ленка, вставая. — Дома только хуже. Все время о маме думаю. Лучше Моцарта поиграть, отвлечься.

— Пойдем, калека. — Славка подхватил Ленку под руку. — Между прочим, с тебя, Бажнина, штраф за увечье. Кто подбил человека на загородную прогулку?

— Не твое дело, — отрезала Алька. — Мы с Соловьевой сами разберемся, правда, Лен?

— Правда, правда. — Ленка, опираясь на Славкину руку, заковыляла к дверям.

Остальные отправились следом за ней, старательно сдерживая шаг. Перед тем как выйти, Алька мельком оглянулась на Глотова. Тот сидел за столиком абсолютно один, в стороне от всех, рассеянно прихлебывая кофе. Глаза его были устремлены в раскрытую перед ним записную книжку. Алька в недоумении пожала плечами. Господи, ну что могла найти в нем Ирка? Хотя, конечно, он красив. Только красота эта какая-то слащавая, конфетная, мужика она не украшает. И вообще, весь он вылощенный, вылизанный, тьфу! Никогда с ним не поговоришь по-простому, весь разговор — «спасибо», «пожалуйста», «извините, нет времени». Как робот, честное слово. Однако кто еще на Ирку польстится? Она и сама не лучше — ходит, лишний раз не улыбнется. Что ни говори, а роман с Витюшей ей пошел на пользу. Небось сидит Глотов, скучает без нее, ждет. Вон домой не уходит, когда давно ему здесь делать нечего.

— Кончай на Глотова пялиться, — потянул Альку за рукав Копчевский. — Пошли, а то Горгадзе обозлится.

Буфет постепенно опустел, сидевшие там оркестранты мало-помалу стягивались к залу. Ленка со Славкой ушли вперед.

— Куда вы ездили с Соловьевой? — спросил Алик по дороге наверх.

— Соловьева никуда не ездила, — уточнила Алька. — Она на вокзале еще ногу повредила.

— А ты?

— А я — нет, как видишь.

— Да я не про то, — засмеялся Копчевский. — Ты-то где была?

— Надо точнее формулировать вопросы, — съязвила Алька. — А вообще, много будешь знать, скоро состаришься. Понял?

— Понял, — ничуть не обиделся Алик. — У тебя что с Чегодаевым, облом?

— Ну у тебя и переходы! — удивилась Алька. — Что, так заметно?

— Если приглядеться, то да. Он злой ходит в последнее время, наорал на меня сегодня. Я только заикнулся, чтобы нас отпустили, а он, как про тебя услышал, так озверел, словно бешеный. «Объясняйтесь с Горгадзе!» И был таков. Поцапались вы с ним, да?

— Ну тебе-то какое дело?

— Пригласить тебя хотел.

— Куда?

— Куда захочешь.

— Куда захочу, у тебя бабок не хватит.

— Ты серьезно? — оживился Копчевский. — Ты, Аль, скажи только. Нет проблем, я теперь богатый, мне Скворцов хорошую халтурку подбросил, в гостинице играть. Там бар классный, каждый день новая программа. Хочешь, кстати, туда сходим, у меня вход бесплатный?

— Да ладно тебе, я пошутила. Лучше на инструмент приличный копи.

— Не пойдешь? — разочарованно протянул Алик.

— Нет, — твердо ответила Алька, на мгновение поразившись себе самой. Что это? За последние дни она всех отшила, будто хранит верность Валерке. Вот смех, сдалась ему эта ее верность! Он небось и думать про Альку забыл, а она, похоже, не на шутку увлеклась своей виртуальной жизнью. Так увлеклась, что настоящая, со всеми ее маленькими радостями, стала ей совершенно неинтересна.

Аля обогнала Ленку, едва передвигающую свою ногу, зашла в артистическую и вынесла оттуда обе скрипки. Ленка благодарно кивнула, взяла свою и захромала на сцену, где обычно проходили групповые репетиции. Горгадзе отложил ноты, поднялся и подошел к оркестру.

— Начнем без концертмейстера, — объявил он, подождав, пока все рассядутся. — Пожалуйста, играем «Юпитер», с начала до среднего раздела.