Игра Дракона или Конан в Вестеросе (СИ) - Каминский Андрей Игоревич - Страница 24

   Такой же сигнал подал своим воинам и Бахадур-шах, отдав команду трубачу. Послышался рев боевых рогов и в следующий же момент на неприятеля обрушился настоящий ливень стрел. Ответ последовал незамедлительно, но гирканский лук оказался дальнобойнее джогос-нхайского, да и не лучшие воины кочевого народа шли на службу давним врагам. Вскоре они дрогнули и начали поворачивать зорсов, тогда как гирканцы продолжали стрелять. Но вперед уже мчались боевые колесницы, воины которых, лучше защищенные и вооруженные, быстро преодолели расстояние отделявшее их от противника. Рокочущей и грохочущей лавой вломились они в ряды врагов, размалывая в кровавую кашу кофийцев и заморанцев.

   Колесницам удалось сломать строй, но они завязли среди заморанцев, брошенных на убой Бахадур-шахом, также как и зуагиры, с дикими криками, мечущимися вокруг вражеских колесниц, размахивая кривыми саблями. Вскоре в бой втянулась и туранская пехота, заставив, вслед за колесницами втянуться в бой и тяжелую пехоту противника. Несмотря на все усилия, им так и не удалось прорвать строй туранцев, погибая тысячами. Но, когда туранцы уже праздновали победу, прозвучал новый удар гонгов и в бой, рубя и своих и чужих, врезались зловещие воины в черной броне. Их удар разметал и смял туранскую пехоту, в панике кинувшуюся в разные стороны. И тогда навстречу боевым евнухам выступили наемники. Оба профессиональных воинства схлестнулись в ожесточенной сече и, даже опытные воины, прошедшие множество битв оказались поражены той поразительной стойкости, с которой им противостоял столь небольшой отряд. Вновь и вновь скрещивались мечи, но Безупречные держали строй, неуклонно продвигаясь вперед вдавливаясь в наемное войско. И, когда уже казалось, что строй вот-вот будет разорван, прозвучал рев рога и в тыл воинов-евнухов ударил стальной клин туранской тяжелой кавалерии.

   Гирканцы, к тому времени перестроившиеся, осыпали стрелами кавалерию противника, приблизившись к нему настолько, что кавалерия, не выдержав, устремилась в атаку. И Бахадур-шах, лично возглавив правый фланг, ударил на растянувшегося врага. Еще до началу битвы, заметив явное преимущество в коннице он усилил правый фланг, оставив лишь тысячу всадников на левом. Вражеская кавалерия была сметена и разбросана в мгновение ока. Кривые сабли поднимались и опускались вниз, окрашенные кровью, с жалобным ржанием падали лошади, ломая кости себе и всадникам, тогда как потерявшие человеческий облик туранцы упоенно истребляли своих врагов. Бахадур-шах вскинул голову, выискивая правый фланг противника и кровожадно рассмеялся, завидев, как во весь опор скачет к крепости конница под знаменем с черным львом.

   -Прикончить собак!- рявкнул он, разворачивая коня и в следующий момент земля застонала от грохота копыт, с которым вся масса тяжелой конницы обрушилась на строй Безупречных. Евнухи сражались храбро, но их было слишком мало и вскоре последний из воинов в черной броне рухнул замертво на трупы своих товарищей.

   Не менее двадцати тысяч туранцев нашло свою смерть на поле боя, но врагу, разгромленному наголову, пришлось еще хуже. Дав воинам совсем немного времени на передышку, Бахадур-шах, стремительным ударом занял Торговый Город, осадил крепость Оранжевого императора и, после обстрела ее из катапульт - взял и ее. Пол Цо был взят в плен и раздавлен в мешке копытами коней, а остатки его армии поспешили присягнуть Бахадур-шаху. Туранец, уже понявший местные правила игры, объявил себя основателем новой династии Черных императоров и притязаниях над власть над всей империей И-ти.

   А спустя еще некоторое время в стане Черного Императора появились послы из Заморы просящие помощи от вторжений безобразных смуглых кочевников на странных полосатых зверях, с неослабевающей яростью атакующих восточные границы этих государств.

  --

11.Лед Севера

   Обжигающе-холодную тьму разгонял жар костров, усеивавших побережье узкого фиорда, окруженного острыми скалами. Соблазнительный запах жаренного мяса приманивал множество хищников, чьи голодные глаза вспыхивали множеством огоньков с обледенелых склонов. То и дело ночную тьму взрывал волчий вой или рев белого медведя. Но, несмотря на голод, зверье опасалось приближаться к полыхавшим огням, вокруг которых, пировали, распевая воинственные песни, рослые рыжеволосые мужчины с холодными голубыми глазами. Почти все они носили мечи или секиры, некоторые были вооружены еще и копьями или луками. Многие из собравшихся вокруг костров зверей носили на себе отметины этих стальных когтей и клыков.

   По всему берегу стояли шатры из мамонтовых шкур, на воде покачивались ладьи с драконьими головами: чуть ли не властители Западного Ванахейма откликнулись на призыв Магни Жестокосердного, властителя Магни-фьорда и всех прилегающих земель. Именно он бросил клич вождям, собирая их на великий пир, где он обещал говорить о великих сражениях и походах, достойных только истинных сынов Имира.

   Сам Магни восседал возле самого большого из костров: почти двухметровый великан в чешуйчатом панцире, напоминал скорей вставшее на задние лапы чудовище, чем обычного смертного. Из-под рогатого шлема выбивались иссиня-черные волосы в которых, впрочем, мелькали рыжие пряди. Хмурое лицо пересекал большой шрам. В отличие от своих соплеменников он не шутил и не улыбался в ответ на чужие шутки, не включал свой голос в раздававшиеся вокруг костров пьяные песни. В его присутствии и остальные вожди, окружившие костер властителя Магни-фьорда, вели себя не столь буйно, как остальные воины невольно робея, когда на них останавливался взгляд недобрых глаз, темно-синих, как морская глубь.

   Ничто не предвещало возвышения Магни: бастарда Харальда Безумного одного из самых незначительных вождей на побережье и пленницы-киммерийки. После смерти отца Магни был изгнан из дома единородным братом, Гормом Красивым, законным наследником рода. Никто не сомневался, что диковатый мальчишка погибнет от зубов хищников, бродящих в северной ночи, однако Магни выжил, прибившись к банде нидингов: изгоев из множества родов, грабивших ванские становища на быстрых узких лодках. Магни, прославившийся смелостью не менее, чем расчетливой жесткостью, со временем убил вожака беззаконной банды и сам возглавил ее. Под его руководством нидинги окрепли и осмелели, совершая дальние походы вглубь Ванахейма , доходя до границ Асгарда и даже Гипербореи. Магни совершал набеги и в Киммерию и в Страну Пиктов, а один раз, в беспримерном морском походе, достиг западного побережья Зингары, почти мифической страны в Нордхейме. Разграбив несколько городов, десяток деревень и потопив бесчисленное количество кораблей, Магни вернулся в Ванахейм, покрытый славой. Уже никто не относился к его воинству с пренебрежением - сильнейшие из властителей Ванахейма искали его помощи в бесконечных междоусобных войнах. Последним из таких властителей стал Сигмунд Смелый, против которого выступило сразу несколько вождей с побережья, в том числе и Горма. Главарь нидингов лично убил своего единородного брата, по древнему обычаю вырезав ему сердце и съев на глазах собственных воинов. Получив от Сигмунда владения отца, Магни принялся расширять их с присущей ему смелостью, решительностью и жестокостью. Со временем обратился и против своего покровителя, захватив его владения и присоединив к своим, став сильнейшим из конунгов Побережья.

   Говорили, что везение Магни неспроста, что после изгнания из дома он столковался с морской нечистью, поклявшись в верности злым духам, в обмен на славу и удачу в бою. Говорили, что в Стране Пиктов, Магни якшался с тамошними колдунами, научившись у них многому, болтали, что раз в год, он отправляется в далекие северные холмы, где приносит кровавые жертвы Имиру и его бесчисленному потомству. Поговаривали, что после одного из таких визитов и начало трясти землю, а на берег обрушились огромные волны, смывшие с десяток прибрежных селений. Но дом Магни, расположенный в глубине фьордов, почти не пострадал и теперь, когда земля и море успокоились, он был готов поделиться с собравшимися своими планами.