Самолёт для валькирии (СИ) - Богатырев Александр Николаевич - Страница 121

В сценарии и плане было расписано всё от и до. До мельчайших подробностей. И, тем не менее, по чисто российской безалаберности, нижние чины, просто запамятовали об этой "мелочи" с прыжком дона Руматы. Так же как и о многих других "мелочах" по поводу которых после дон Румата буквально рвал и метал. Но последнее уже осталось за кулисами разворачивающегося действа быстро превратившегося в трагикомедию. Нет, никто не помер на поле или после, но некоторым особо впечатлительным дамам(и не только дамам!) пришлось долго лечить свои нервы. Но дону Румате, тем не менее все последующие недели пребывания в первопрестольной только и приходилось разводить руками и бесконечно извиняться, извиняться и извиняться.

Однако, как по нему и его последующим высказываниям было хорошо видно, он никогда не раскаивался в том, что сделал в тот достопамятный день триумфа нашей русской авиации.

Причём не только русской авиации, но и наших великих авиатрисс. И как ни старались после злые языки принизить или даже опорочить данное достижение, все их усилия были тщетны. И все их усилия затмевал даже не тот факт, что самолёт преодолел за полдня такое огромное расстояние, а то, что вели его две очаровательные дамы. Даже несколько необычные наряды дам, в которых многие тут же "опознали" будущую парадную форму "корпуса Валькирий" никакой роли не сыграли. И, естественно, ярче всех тут блистала первая и навсегда уже главная Валькирия Российской Империи -- Ольга Владимировна Смирнова.

Нельзя не сказать, что форма наших очаровательных Валькирий вызвала изрядную бурю пересудов. В том числе и осуждения в определённых кругах. Но они быстро утихли, ибо молчаливое одобрение, выказанное Высочайшими и Августейшими особами было красноречивее любых слов.

Отныне и навсегда форма стала почти что обязательной для всех женщин, служащих в Воздушном Флоте Империи. За небольшими вариациями она сохранилась до сих пор и никаких существенных изменений в ней не предвидится.

А меж тем, благодаря этому полёту, развитие авиации в России претерпело существенные изменения.

Внезапно очень многим стала очевидна перспективность развития этого, странного, до недавнего времени, транспортного средства. И перед инженерами, руководимыми братьями Эсторскими встал во весь рост очень непростой вопрос: как сделать максимально надёжный и, в то же самое время, максимально дешёвый в исполнении аэроплан?

Уже в том, как делался "01 Валькирия", проявился и технический и коммерческий гений братьев.

Да, братья, до сих пор остаются крайне противоречивыми фигурами в истории России. И многие их люто ненавидят. Но, не признать их очевидные достоинства, было бы крайне несправедливо. Ибо без всякого сомнения великие достижения последних лет Империи были сделаны именно под их руководством и их же идеями. Поэтому рассмотрим как были выполнены те самые первые коммерческие самолёты, и какие проблемы пришлось преодолевать и братьям и инженерам под их руководством.

Первая "Валькирия", как и многие после неё, выполнялись из дерева: На лёгкий деревянный каркас, натягивалась парусина, составляя оболочку летательного аппарата. Только те части, что относились к двигателям, топливной системе, выполнялись из металла. Причём многое из этих конструкций уже тогда пытались (и не безуспешно!), выполнять из новейшего по тем временам металлического сплава -- дюраля.

Однако самую большую головную боль доставляли именно двигатели. Исключительно сложно было по тем временам соблюсти два, буквально противоположных качества -- высокую мощность и малый вес.

Да, многие из частей тех двигателей выполнялись из дюраля. Но остальные делались из хорошей стали, причём часто, детали к очередному двигателю, буквально(!) выпиливались и подгонялись друг к другу вручную.

Последнее я отмечаю особо потому, что сейчас, с развитием поточного производства всё делается отнюдь не вручную -- на специальных станках и в режиме конвейера (кстати тоже введённом в обиход теми же братьями Эсторскими). Но тогда в России ни конвейеров, ни даже специальных станков и близко не было. Поэтому каждый двигатель к самолёту являлся, по сути, штучным производством. И, как ясно для каждого сведущего в вопросе -- уникальным. А из этого следовала чудовищная стоимость каждого из двигателей. Как это было преодолено -- рассказ ниже. Но в те времена -- великого "Самолёта Валькирий", как его сейчас называют, - всё обстояло так печально. Потому и наметился вскоре после феерического старта и оглушительной серии побед в воздухе, длительный период мучительно медленного развития.

Ведь надо было сделать целую отрасль промышленности которой не то, что в Российской Империи никогда не было, но не было во всём цивилизованном мире. К сожалению, именно это удручающее отставание промышленности России от великих европейских держав, стало причиной того, что через несколько лет, Россию, по части развития авиации, догнали.

И последний факт никак не умаляет заслуг Эсторских и, тем более, не является их виной. Я ещё раз повторюсь: как бы многие их ни ненавидели, но чисто в этой области их винить не в чем. Здесь они сделали даже больше чем могли. И если бы не последующие их шаги, буквально до основания разрушившие сложившиеся мировое равновесие, они бы без сомнения вошли в историю как величайшие гении нашего времени.

И ещё одно свойство братьев Эсторских проявилось в эти месяцы.

Надо сказать, что реорганизация Воздухоплавательного парка в Первую Военно-Воздушную Базу шло полным ходом и тут, некоторые из нас заметили весьма странное отношение Эсторских к некоторым из нас.

Дело обстояло в том, что они, особенно Румата, вели по отношению к офицерам Воздухоплавательного Парка так, как будто знали нечто такое, что скрыто от других.

Например, это отношение очень серьёзно проявилось по отношению к Сергею Алексеевичу Ульянину, вернувшемуся из Варшавы к нам, обратно летом тысяча девятисотого года. Замечательному со всех сторон человеку, доблестному офицеру, проявившему настоящее рвение в изучении новой техники, предложивший много очень ценных новшеств.

Но, тем не менее, со стороны того же Руматы, по отношению к нему, сквозила некая, легко читаемая настороженность. Как будто он чего-то ждал от него такого, что порочило бы его. Что будет неизбежно.

Если в отношении с другими офицерами и прочими чинами УВПП он вёл себя привычно, по деловому и даже открыто, то к Сергею Алексеевичу - не сказать, что бы грубо, но изрядно холодно. Также этим странным неприятием пользовались и некоторые другие. Но там больше было понятно почему. Человек, по сути существо слабое. И некоторые из нас имели неосторожность выказать своё неприятие некоторых выходок братьев и их повадок, делающих их ближе к люду подлому, нежели к благородному.

А с Сергеем Алексеевичем было всё иначе.

Румата Эсторский не раз хвалил деловые качества господина Ульянина. Но вместе с тем, когда доходило дело до распределения заданий и областей ответственности, часто было заметно, что он колеблется -- давать или не давать этому весьма умелому офицеру то или иное задание.

Причём было ясно всем, что Сергей Алексеевич с задачей справится, но... Ему постоянно приходилось проламывать этот лёд недоверия. Весьма непонятного и часто обескураживающего.

В конце концов, Сергей Алексеевич не выдержал и вспылил. Свидетелями были многие. И дело происходило как раз перед очередными испытаниями самолёта-бомбардировщика возле ангаров.

Дон Румата набычившись выслушал довольно резкие слова господина Ульянина. Причём настолько резкие, что многие были уверены, что без дуэли или чего-то подобного тут не обойдётся. Как минимум без разжалования Сергея Алексеевича.