Не совсем леди - Чейз Лоретта - Страница 29

Еще у него из головы не выходило то таинственное заболевание, о котором так часто говорили, – так называемый изнурительный недуг, которым Шарлотта серьезно страдала несколько лет назад. Это недомогание якобы было похоже на болезнь ее покойной матери, но такой термин мог быть отнесен к любой хвори.

Однако путем размышлений в кабинете нельзя было найти ответ на этот вопрос, и, кроме того, ему давно пора было ехать в Олтринхем.

Войдя в гостиную, Дариус увидел леди Лиззи, которая беседовала с дамой ничем не примечательной наружности, примерно такого же возраста, как она сама.

– Ах, вот и вы, мистер Карсингтон. – Леди Литби приветливо улыбнулась. – Мне сказали, что вы разговариваете в кабинете со строительным рабочим, и я не хотела вас отвлекать.

– Не хотели меня отвлекать? – Дариус насторожился.

– На этот раз хорошими новостями. – Леди Литби улыбнулась. – Вот, познакомьтесь: миссис Эндикотт, ваша новая экономка.

Миссис Эндикотт была некрасива, худа, как щепка, но в ее карих глазах светился недюжинный ум, а вежливый реверанс был таким же аккуратным, как и ее платье.

– Она появилась как нельзя кстати, – продолжала леди Литби. – Через две недели к нам должны пожаловать гости, и мы с Шарлоттой не сможем так часто приезжать в Бичвуд и оставаться здесь надолго, как это происходило до сих пор. Но не волнуйтесь: у меня все под контролем, и к концу дня я полностью введу миссис Эндикотт в курс дела, после чего мы сможем передать в ее ведение основную часть вопросов.

В этот момент в гостиную стремительной походкой вошел Пип, бульдожка Дейзи не отставала от него ни на шаг.

– Боже мой, я совсем забыла про нее! – воскликнула Лиззи. – Надеюсь, она ничего плохого не натворила?

– Да, только хотела поиграть в хозяйской спальне, ваша светлость, – сказал мальчик. – Мистер Тайлер велел мне увести ее оттуда, чтобы с ней не случилось ничего плохого; он сказал, что там на нее может что-нибудь упасть. Мне он тоже не велел туда входить, пока не уберут старую штукатурку.

– Дейзи, тебе не разрешают входить в спальни, ты не забыла? – строго сказала Лиззи, но Дейзи как ни в чем не бывало посмотрела на хозяйку и высунула язык, что заставило всех улыбнуться. Глядя на нее, трудно было остаться равнодушным.

– Ругать ее бесполезно, – заметил Дариус. – Она ведь всего-навсего собака. Прошедшего времени для животных не существует, они не помнят про свои намерения и цели. Дейзи забрела в спальню, потому что ей было скучно – ведь ей пришлось преодолеть такое большое количество ступенек, прежде чем она туда добралась.

– Ах да, как же я могла забыть? – рассмеялась Лиззи. – Вы всеми признанный эксперт по повадкам животных, не так ли?

– Ну, здесь вряд ли требуется мнение эксперта, – хладнокровно заметил Карсингтон. – Просто не следует забывать, что они – собаки, а не дети.

И тут мальчик решительно выступил в защиту Дейзи.

– Славная собачка, сэр, – сообщил он. – Когда я скомандовал «ко мне», она сразу же вышла из спальни. – Пип наклонился и погладил Дейзи по голове.

Дариус мгновенно вспомнил, что сказал ему штукатур.

– Леди Литби сейчас занята, Пип. Раз твой мастер не хочет, чтобы ты путался у него под ногами, отведи-ка пока Дейзи на прогулку. Кстати, я как раз направляюсь в конюшню, вы можете составить мне компанию.

Погрузившись в печальные мысли, Шарлотта долго бродила по усадьбе, пока ноги сами не привели ее к конюшне, где уже начали заменять пол и ремонтировать оконные ставни.

Однако Шарлотта забрела сюда вовсе не для того, чтобы проверить, как продвигается дело; она пришла из-за лошадей.

Отец не раз говорил ей, что ни одно животное на свете не может так успокоить человека, как лошадь. Лицезрение свиней хорошо во время неторопливых размышлений и неспешных разговоров о важных вещах, а лошадь – самый лучший доктор для нервов, изобретенный самой природой. Многие объясняли это тем, что глаза столь удивительных животных излучают энергию, которая действует на человека умиротворяюще, и теперь Шарлотта в одиночестве испытывала на себе лечебный эффект от общения с лошадьми, потому что конюха в этот момент не было в конюшне.

Она стояла в дверях, опираясь на косяк, и вдыхала знакомый запах земли, с нетерпением ожидая, когда начнется целительное воздействие на ее растревоженную душу.

Нервы ее только-только начали успокаиваться, как вдруг знакомый глубокий голос, доносящийся снаружи, и следом детский дискант, который она мгновенно узнала, заставили сердце Шарлотты отчаянно забиться. Из конюшни был только один выход, она прошла дальше в помещение, где прислонилась к стене, ожидая, когда они пройдут мимо.

Однако голоса приближались, и вскоре они уже были слышны возле самой двери. Шарлотта прошла еще дальше, а потом притаилась в углу, где, как она надеялась, ее не заметят.

– Итак, ты ходил в школу, – отчетливо донесся до нее голос Карсингтона.

– Да, сэр, но это была не обычная школа, куда ходят дети. Мистер Уэлтон – господин, который забрал меня к себе после смерти моих родителей, – брал себе учеников и обучал меня вместе с ними.

– И этот джентльмен был очень образованным, верно? – Дариус прищурился. – Это у него ты научился говорить так складно и грамотно?

– Да, но миссис Тайлер этим недовольна. Она говорит, что это не доведет меня до добра. И все равно хуже работного дома ничего быть не может.

Шарлотта закусила кулак, чтобы не разрыдаться. Работный дом? Нет, это не ее сын. Но Боже, как это жестоко! Невинный ребенок был отправлен в работный дом, где жили совсем пропащие – бездомные, безработные, безнадежные люди.

– Насколько я понял, так ты в работном доме пробыл недолго? – Дариус с нетерпением ждал ответа.

«И одна минута там может показаться вечностью!» – хотелось крикнуть Шарлотте, но она приказала себе не вмешиваться.

– Да, но мне казалось, что я провел там очень много времени. – Мальчик вздохнул. – Хотя некоторые живут там гораздо дольше. Мистер Уэлтон умер зимой, а когда меня забрал мистер Тайлер, уже наступила весна.

– Мне жаль. – Карсингтон немного помолчал. – Но наверное, тебя некому было забрать и иначе бы ты попал в приют, а?

– Я слышал, что в некоторых приютах еще хуже, чем в работных домах, – объяснил Пип. – И даже хуже, чем в тюрьме. Так что мне очень повезло, сэр. К тому же я выбрался оттуда и теперь стараюсь думать об этом как о страшном сне, который мне приснился очень давно.

– Ты прав. Наверное, думать так лучше всего.

– Теперь мне только нужно делать все как можно лучше, стараться изо всех сил. Я многому научился от мистера Уэлтона, а значит, и от мистера Тайлера тоже могу чему-то научиться. Если я раньше учился по книгам, то теперь буду учиться что-то делать руками. Как вы думаете, я смогу?

Уловив тревогу в голосе мальчика, Дариус решил подбодрить его:

– Обязательно сможешь. И ты больше никогда не вернешься в работный дом. Если ты потеряешь работу у Тайлеров, то всегда можешь прийти ко мне, и я пристрою тебя куда-нибудь. Ты хорошо меня понял, Пип?

– Да, сэр, большое вам спасибо. – Пип облегченно вздохнул.

– Ну вот и отлично. Думаю, Дейзи хочет побегать – иди, составь ей компанию. К сожалению, элегантные леди не бегают и не играют с собаками; в результате собака толстеет, глупеет и становится все более ленивой и унылой. Мы ведь не можем с тобой этого допустить.

– Конечно, нет, сэр.

– В таком случае отныне и впредь я обязываю тебя бегать и играть с Дейзи, а заодно следить, чтобы она не вертелась под ногами у рабочих. Ты выполнишь мою просьбу?

Шарлотта не удержалась от улыбки: она и представить не могла, что Карсингтон способен позаботиться о хорошем самочувствии Дейзи, но еще и готов уделить внимание маленькому подмастерью. В его голосе она уловила нотки сочувствия и дружелюбия, что ее несказанно удивило. Из своего опыта она знала, что распутникам, такие чувства уж точно несвойственны.

– Да, сэр. Обещаю сделать все, как вы сказали. Это так любезно с вашей стороны, что вы мне все подробно объяснили. – Мальчик, похоже, был точно так же изумлен, как и Шарлотта. – Скажите, где мне лучше с ней поиграть?