Записки командующего фронтом - Конев Иван Степанович - Страница 88

Положение повстанцев становилось с каждым днем все труднее. Поэтому и 38-я армия должна была как можно скорее перейти в наступление. Разумеется, войска, командиры и штабы сделали все, чтобы тщательно подготовиться к операции. Но все учесть при таких сжатых сроках мы не смогли.

К началу наступления полоса, занимаемая армией, достигала 68 км, главный же удар наносился на участке 8 км. В центре полосы армии главный удар наносил 101-й стрелковый корпус генерала А. Л. Бондарева, справа наступал 52-й стрелковый корпус генерала С. М. Бушева, слева - 67-й корпус генерала И. С. Шмыго, который имел главную группировку корпуса на своем правом фланге.

В глубине оперативного построения войск 38-й армии на удалении 6-12 км находился 25-й танковый корпус генерала Ф. Г. Аникушкина.

Во втором эшелоне армии в районе Красна, Домрадз сосредоточились 1-й Чехословацкий армейский корпус под командованием генерала Я. Кратохвила и 1-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерала В. К. Баранова.

Всего в 38-й армии было 1724 орудия и миномета. Артиллерийская плотность на направлении главного удара была доведена фактически до 200 орудий на 1 км фронта. Такое количество артиллерии вполне обеспечивало успех наступления. Обеспечение боеприпасами было довольно высоким для операции - 2,8 боекомплекта.

Наша артиллерия к тому времени накопила огромный боевой опыт действий в различных условиях, однако средства тяги не позволяли ей осуществлять широкий маневр в горной местности.

Приданная армии 17-я артиллерийская дивизия прорыва под командованием генерала С. С. Волкенштейна была лучшей артдивизией фронта.

Что касается авиационного обеспечения, то армия получила от фронта мощную поддержку в составе 5-го истребительного авиационного корпуса, 1-го штурмового корпуса генерала В. Г. Рязанова и бомбардировщиков, вылетающих по особому плану.

Войска 38-й армии имели большой боевой опыт, но состав батальонов после напряженной Львовско-Сандомирской операции был несколько ослаблен. Командиры и политработники во всех соединениях, частях и подразделениях армии за годы войны получили хорошую фронтовую закалку, проявили себя как знающие, умелые военачальники. Все они быстро осваивали особенности действия в горах.

Начало наступления

С утра 8 сентября мы с К. С. Москаленко, А. А. Епишевым, С. С. Баренцевым выехали на НП армии. Погода стояла хорошая. День выдался солнечный, что способствовало действию авиации и артиллерии.

Артиллерийская и авиационная подготовка началась в намеченное время мощным ударом и продолжалась 2 час. 5 мин.

Воины 38-й армии, воодушевленные тем, что они идут на выручку восставших словаков, поднявшихся на борьбу против гитлеровцев, дружно пошли в атаку.

Должен сказать, что прорыв обороны противника в первый день . операции прошел успешно. Войска продвинулись на главном направлении на глубину до 14 км. В центре наступления были прорваны обе полосы вражеской обороны, и это дало возможность оценить результаты боевых действий армии как положительные и обещающие дальнейший успех.

К сожалению, в этот день мы еще не получили никаких сигналов о действиях восточнословацкого корпуса, как было условлено с полковником В. Тальским. Противник с первого же дня начал экстренно подтягивать резервы с других участков фронта в полосу наступления 38-й армии. Развернулись упорные и жестокие бои в горах. Силы сторон все время нарастали: с нашей стороны 9 сентября был введен в сражение 25-й танковый корпус и нанесены авиационные удары по отдельным опорным пунктам и скоплениям войск противника.

В ночь на 9 сентября было решено ввести в бой 1-й Чехословацкий армейский корпус. Ввод корпуса проходил колоннами, так как город Кросно как узел дорог не был нами еще взят. Корпус должен был двигаться на исходные позиции организованно за 25-м танковым корпусом по центру полосы прорыва. Одновременно в выжидательный район выдвигались и части 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. На ряде участков войсками кавалерийского и Чехословацкого корпусов использовались одни и те же дороги. Это весьма затруднило продвижение. Кроме того, противник вел интенсивный артиллерийско-минометный огонь по флангам движущихся войск.

Враг в обороне умело использовал каждую подготовленную им позицию для отражения нашего наступления, часто применял контратаки. В условиях Великой Отечественной войны редко удавалось провести прорыв немецкой обороны так, чтобы он был "чистым" и в полосе прорыва можно было бы ехать в автомобиле. Такой прорыв был, пожалуй, лишь в Висло-Одерской операции

В условиях трудной гористой местности от наших войск требовались большое искусство, высокая организация взаимодействия, активное участие в расчистке и расширении прорыва для того, чтобы полностью протаранить тактическую зону обороны противника и вывести подвижные войска (танковые части и кавалерию) в оперативную глубину. Кто думает, что вторые эшелоны вводятся в прорыв без боя и двигаются как на учебном плацу, тот глубоко ошибается.

Опыт Великой Отечественной войны показал, что подвижные войска и вторые эшелоны общевойсковых армий нередко завершали прорыв тактической зоны обороны противника. Поэтому подвижные войска при подходе к бывшему переднему краю, хотя уже и прорванному, почти всегда двигались в боевых и редко в предбоевых порядках, чтобы быть готовыми своими передовыми отрядами совместно с пехотой обеспечить ввод в сражение главных сил. Только когда прорыв тактической зоны обороны первыми эшелонами был полностью завершен и развернут в сторону флангов и полностью исключался фланкирующий огонь артиллерии, главные силы подвижных войск выдвигались на рубеж ввода в предбоевых порядках.

Вторые эшелоны наращивают силу удара. Они должны быть всегда готовы к бою с уцелевшим противником, чтобы отразить неприятельские контратаки.

В данной конкретной обстановке, тем более в горах, прорыв обороны 38-й армии и ввод 25-го танкового, 1-го гвардейского кавалерийского корпусов и 1-го Чехословацкого армейского корпуса проходил в трудных боевых условиях. Обстановка требовала высокой организации со стороны командиров корпусов, их штабов, штаба армии и службы регулирования. К сожалению, при вводе в сражение 1-го Чехословацкого армейского корпуса это не было учтено. Развертывание корпуса проходило неорганизованно. В частях, попавших под дальний артиллерийский огонь, произошло замешательство. Командир корпуса генерал Я. Кратохвил не организовал управление войсками корпуса в момент его ввода в сражение. Более того, сам он находился в 25 км от поля боя и проводил, как ни странно, в своем штабе пресс-конференцию с иностранными журналистами. С горестным чувством я рассказываю об этом эпизоде потому, что корпус, хорошо укомплектованный личным составом, вооружением и боевой техникой, из-за неорганизованности Я. Кратохвила с первых же часов ввода в бой был поставлен в трудное положение. Несмотря на долгое пребывание в резерве, корпус не был в полной мере подготовлен к бою. Это обязывало командира корпуса с большей ответственностью отнестись к вводу частей в первый бой, лично руководить ими на поле боя.

Мы с начальником политуправления фронта генералом С. С. Шатиловым и с офицерами штаба фронта и 38-й армии помогали наводить порядок в войсках корпуса. Находясь в боевых порядках на поле боя, я обратил внимание на двигающуюся к переднему краю в предбоевых порядках 1-ю бригаду Чехословацкого корпуса под командованием бригадного генерала Л. Свободы. Она заметно выделялась своей организованностью. Мне приходилось и ранее слышать о высоких морально-боевых качествах Л. Свободы, когда он еще командовал отдельным батальоном, а потом отдельной бригадой в Киевской операции.

Я тут же на поле боя принял решение о снятии с должности командира корпуса Я. Кратохвила и о назначении командиром 1-го Чехословацкого армейского корпуса Л. Свободы.

Тут же в штабе 38-й армии был написан приказ: "Командарму 38 Командиру 1 ЧАК

Бригадному генералу Свободе